Конец июня тысяча второго года.

Тр-р-рах.

Издавая опасные звуки, повозка с трудом взбиралась по крутой горной дороге. Кучер, с трудом успокаивавший лошадей, которые то и дело вставали на дыбы и сопротивлялись, был готов расплакаться.

— Го-господин... дальше ехать трудно...

Кучер, всхлипывая и украдкой оглядываясь назад, икнул. Мужчина, распахнувший рубашку и проверявший левый бок, вскинул глаза и пронзил его взглядом.

Его горящий взор напоминал взгляд дикого зверя.

— Мне тоже не по вкусу угрозы.

Хотя голос был хриплым, а тон холодным, сам тембр был очень приятным.

— И я не хочу разочаровывать ребенка, который с нетерпением ждет отца с леденцами.

«Не по вкусу угрозы», как же! Он не в первый раз так спокойно брал в заложники чужую дочь.

— Мо-мою дочь нельзя. Господин! Она мое сокровище, я растил ее один после смерти матери, она умерла сразу после родов!

— Поэтому поднажми, пока не доберемся до низа, Матео. Когда дело будет сделано, я тебя отпущу.

— Хнык...

— Вот, деньги на леденцы.

Матео, у которого текли слезы и сопли, поймал брошенный предмет и тут же перестал плакать. Это был пухлый кожаный кошелек. Внутри лежала пачка чеков.

Матео бережно сунул кошелек в задний карман.

— Может, мне достать лекарств, господин? Эту рану на боку, если так оставить, она загноится.

— Что?

— И плечо тоже. Просто мазать дезинфицирующим средством мало толку.

Микелло с ошарашенным выражением лица склонил голову набок.

— Просто поезжай, господин сноб. Не беспокойся об этом.

— Так точно... Но, господин, как вы узнали, что у меня есть дочь? И откуда вам известно мое имя?

— Тебе этого знать не нужно.

В прошлом, в это же время, когда он часто бывал в Сото, он угрожал этому типу похожим образом. Тот, кому Лорена заплатила, чтобы он принес вестник и револьвер, тоже был Матео. Матео был отцом, беззаветно любящим свою дочь, и в то же время снобом, готовым продать душу за деньги.

«Память удобна в таких мелочах».

Микелло выбросил пропитанный кровью бинт из повозки и перевязал поясницу новым.

При каждом вдохе и выдохе возникало жгучее ощущение, словно кто-то тыкал ножом в бок.

Место огнестрельного ранения болело так чертовски сильно, что ожог на правом плече даже не чувствовался. Каждый раз, когда накатывала боль, в глазах вспыхивали искры, и голова шла кругом.

Когда доберутся до Эспиносы, нужно будет найти какое-нибудь обезболивающее, чтобы притупить чувства, иначе он не выдержит. Хорошо еще, что у него высокий болевой порог, иначе он давно бы потерял сознание.

— Лучше бы вы поехали в Арнал. Расстояние больше, но не пришлось бы лезть через горы, добрались бы за три дня.

— Я не хочу тянуть других за собой на дно.

Не хватало еще, чтобы из-за него попались ни в чем не повинные товарищи.

Очевидно, Давид Ремен, его распрекрасный кузен, запросил поддержки у Святого Престола. Рыцари Храма, подчиняющиеся Святому Престолу, охраняли Ватикан в Сентиосе и одновременно преследовали неверных, еретиков и преступников, осужденных именем Бога, чтобы предать их суду инквизиции.

В прошлом Рыцари Храма тоже преследовали его до тошноты. Так было, когда он сбежал из подземелья Ватикана в пятнадцать лет, и так было до самой его смерти.

Путь, по которому они ехали сейчас, был тем, который он мог бы выбрать в прошлом, если бы не был тяжело ранен. Через храм в Сото, расположенный на другой стороне ущелья, по закрытой из соображений безопасности горной дороге из Сото в Эспиносу. Он не мог допустить, чтобы Рыцари Храма ворвались в Арнал, важный опорный пункт республиканцев, поэтому собирался заманить их в сторону Эспиносы.

Время, необходимое товарищам в Арнале, чтобы закрыть место встречи и эвакуировать руководство, следуя оставленным им инструкциям. Нужно выиграть ровно столько времени.

Сам план был безупречен. Проблема заключалась в том, что возвращение в Мотрел займет слишком много времени.

С того дня, как взорвалась машина, прошло уже две недели. Пять полных дней ушло на то, чтобы пройти через ущелье и добраться до храма, и еще три дня потратили, пока Матео ходил в храм за необходимым.

После этого повозка ехала еще пять дней и теперь приближалась к окрестностям Эспиносы. Если считать с момента отъезда из Мотрела, прошло почти двадцать дней.

Срок в полмесяца, обещанный Лорене, давно прошел. Он потер рукой усталые глаза.

«Она будет волноваться».

Нет, если будет только волноваться — это еще полбеды.

Микелло с тревогой думал о том, что она может натворить что-то неожиданное. После того как к нему вернулась память, доверие Микелло к Лорене Клайн упало до нуля.

Конечно, она будет с отцом, так что совсем уж с пути не собьется, но...

«Спасибо. Думаю, теперь я смогу».

Слова, сводившие его с ума даже после возвращения во времени, усиливали тревогу.

Микелло, кое-как натянув рубашку, погрузился в мысли.

«Весть об аварии вряд ли стала известна широкой публике».

Герцог, королевская семья или Святой Престол — кто бы это ни был, они предпочтут сначала тайно расправиться с ним, выпустить статью о пропаже без вести, а через несколько месяцев объявить о смерти. Ведь если после принцессы Адрианы и ее сын погибнет при невыясненных обстоятельствах, это будет выглядеть крайне подозрительно.

До сих пор каждый год демонстранты, почитающие принцессу Адриану, устраивают сидячие забастовки перед дворцом. Они не станут разглашать его смерть, чтобы не давать демонстрантам повода для восстания.

Но даже так успокаиваться было рано.

Даже добравшись до Эспиносы, он некоторое время не сможет связаться с Лореной. Королевская семья не только подослала к нему убийц и взорвала машину, в которой он ехал, но и втянула Святой Престол.

Значит, отель «Альборада» и особняк Эрбатос наверняка тоже находятся под наблюдением.

Телеграммы и письма опасны, так что это отпадает. Может, опубликовать статью в газете с шифром, который используют члены республиканской партии?.. Но нет гарантии, что газета не подвергнется цензуре.

В итоге все стало очень хлопотно. Решение по бракоразводному процессу уже должно было выйти, а у него нет возможности получить новости из внешнего мира.

Микелло раздраженно цокнул языком и откинул голову назад.

— Что толку от развода, черт возьми.

Надо было вообще заранее заполнить заявление о регистрации брака. Даже если отправлять ее в Грант, следовало оставить хоть какой-то знак, что она его женщина.

Надо было не изображать смехотворных фальшивых любовников, а провести с ней хотя бы на день больше. Его постоянно охватывало необъяснимое нетерпение.

Нужно было создать для нее хотя бы одну причину, по которой она обязательно должна жить, что угодно. Он беспомощно тревожился.

«Надеюсь, ты не задумала ничего странного за это время, Лорена».

Пока Микелло ломал голову над тем, как передать весточку в Мотрел, вдали показался конец горной дороги. Он тут же постучал по стенке повозки.

— Остановись где-то здесь.

Матео натянул поводья, останавливая лошадей. Микелло, крепко прижимая ладонь к боку, вышел из повозки. Тем временем Матео отвязал веревки, соединяющие лошадей и повозку. И толкнул повозку к склону.

Повозка, с трудом начавшая катиться, постепенно набирала скорость и рухнула с обрыва. Колеса, которые и так были изношены за несколько дней, отлетели, и перевернутая повозка с грохотом разбилась.

Матео торжественно сложил ладони.

— Да пребудет с ним Божья благодать.

— Какая еще благодать для уже сдохшего трупа.

В разбитой повозке находился труп, найденный в горах. Горы вокруг храма были крутыми, и верующие часто оступались и падали с обрывов. Труп, который уже начал разлагаться, как раз имел цвет волос, похожий на цвет волос Микелло.

— Думаете, они купятся на такое? Он же гораздо меньше вас по комплекции, господин.

— Достаточно, чтобы ненадолго их задержать.

Хорошо, если преследователи сдадутся здесь и повернут назад, а если нет — это будет хотя бы отвлекающим маневром, чтобы выиграть время. Микелло взял поводья и сел на лошадь. От боли, словно бок кромсали ножом, зубы сами собой сжались.

Матео, севший на лошадь следом, украдкой взглянул на его поясницу.

— Сначала давайте найдем врача, господин. Я боюсь, что следующим трупом, который мне придется убирать, станете вы.

— Заткнись и просто следуй за мной.

— О-хо-хо, так вы правда отправитесь на тот свет! В Эспиносе есть врач, которого я хорошо знаю.

— Хочешь, чтобы по всей округе пошли слухи, что я здесь? Хватит болтать, как доберемся до Эспиносы, первым делом купи билет на пригородный поезд. И собери газеты за полмесяца...

— Ах, что за упрямство! Можно же закрыть лицо, пока вас будут лечить! Почему вы слушаетесь хуже, чем мой семилетний ребенок?!

Матео, ударив себя в грудь от досады, шлепнул Микелло по спине. Микелло, выкашляв мокроту с кровью, вытаращил глаза.

— Ах, этот сумасшедший...

— У меня нет ни малейшего желания, чтобы меня забрали как подозреваемого в убийстве маркиза Эрбатоса! Так что немедленно лечитесь.