Часть 9. Deus ubique est

Время летело стрелой. До дня слушания оставалось два дня.

— Точно не нужно идти с вами в суд?

— Конечно. Все равно присутствие посторонних запрещено.

Лорена нарочито бодро повысила голос. Но Микелло всё еще выглядел так, словно не доверял ей.

Само слушание проведет адвокат, так что беспокоиться не о чем, проблема в том, что будет после. Когда слушание закончится и судья выйдет, неизбежно наступит момент, когда супруги останутся лицом к лицу.

— Лорена, когда сдерживаешь кого-то, нельзя показывать ему свои слабости. Нельзя пытаться идти на компромисс первой, и нельзя показывать, что заложники важны. Иначе с самого начала окажешься в проигрышной позиции и будешь идти на поводу.

— Я запомню.

— Не возбуждайся, не повышай голос, не размахивай ничем, чтобы не пораниться. Что бы ни нес этот псих, не теряй самообладания…

Наставления Микелло лились бесконечным потоком.

Однако саму Лорену больше волновало не послезавтрашнее слушание, а другое.

— Вы уже сто раз это сказали, я выучила. Лучше скажите… когда вы вернетесь?

Сегодня Микелло должен был отправиться в Арналь, город в центральной части страны.

Арналь был вторым по величине городом в Вессене после Мотрела. В отличие от Мотрела, где кучковалась высшая знать, в Арнале проживало большинство новых дворян и простолюдинов-капиталистов, и, соответственно, масштаб подпольной деятельности республиканцев там был велик.

Поскольку руководству из Арналя было опасно приезжать в Мотрел, находящийся под прямым влиянием Левантеса, было решено, что Микелло сам посетит Арналь для обсуждения дальнейших мер.

Микелло вызвался ехать сам. Сначала это решение успокоило и Лорену. Если он будет вне зоны досягаемости власти Байе, можно будет какое-то время не волноваться…

Она так думала.

— В лучшем случае это займет полмесяца. Как доберусь до Арналя, отправлю телеграмму в Мотрел.

— Счастливого пути...

Поезд отправлялся в два часа дня. Оставался всего час. От особняка маркиза до вокзала ехать примерно тридцать минут, так что пора было собираться и выходить.

— М-м.

Микелло, поправлявший ослабленный галстук, вдруг посмотрел вниз. И усмехнулся.

— Так мне идти или нет?

— …

— Будете так держать?

Лорена никак не могла выпустить край его рукава. Почему-то её не покидало тревожное предчувствие, что нельзя отпускать его сейчас.

Почему?

— Боитесь, что это опасно?

Микелло запрокинул голову и подмигнул. Лицо было как всегда озорным, но почему сегодня он казался таким далеким?

— Поэтому я и еду на поезде. Не думаю, что в переполненном поезде устроят перестрелку. Хотя это было бы захватывающе.

— Не говорите таких страшных вещей.

Понимая её чувства или нет, Микелло отпускал неуместные шутки.

— Даже если мне продырявят голову, я не буду в обиде… Ой.

В уголках глаз Лорены в итоге скопились слезы. Заметив, как набухли зеленые глаза, он с опозданием застонал.

— Ошибочка вышла. Простите.

Теплая рука коснулась её щеки, стирая слезу. Увидев, что на пальцах осталось много влаги, Микелло серьезно пробормотал:

— Страшно оставаться одной? Вроде в последнее время спала хорошо.

— Вы правда едете в Арналь?..

— Я же сказал, да.

Он заметил, что её настроение странно упало, как только он заговорил об отъезде, но не ожидал, что она заплачет.

Покрасневшие веки на фоне белой кожи казались особенно воспаленными.

Это было мило, но и жалко.

— А кто меня в спину толкал, мол, уезжай.

Микелло решил утешить её легким тоном.

— Теперь вижу, и правда щенок. Так грустно, что хозяин уезжает?

— Я не щенок.

Лорена вспыхнула и возразила. Микелло пропустил мимо ушей рвущийся наружу смешок.

А кто же ты тогда? Смотришь такими глазами, будто мир рухнул, как промокший под дождем комок шерсти.

Лорена, сверкнув на него глазами, вдруг порывисто поцеловала его.

Этого он тоже не ожидал. Микелло сначала позволил ей раскрыть свои губы, а сам искоса оглядел коридор. Слуги, поняв его знак, поспешно скрылись.

Он обвил её своим горячим языком, собираясь успокоить рассерженную женщину, но её напор был необычным. Казалось, её маленькая голова полна тревоги и вот-вот взорвется.

Неужели догадалась?

Судя по тому, что она переспросила, точно ли он едет в Арналь, это было возможно. Но если бы догадалась, то спросила бы прямо, зачем молчать и изводиться?

Лорена, жадно целовавшая губы Микелло, с трудом перевела дыхание.

— Не делайте ничего опасного.

— Я тоже дорожу своей жизнью, Лорена. В отличие от кое-кого.

Снова всхлипнув, она сильно ударила его по плечу. Удар был таким слабым, как ватным тампоном, что дразнить её дальше было бы жестоко.

Однако последовавшие слова были совсем не такими безобидными и милыми, как её кулак.

— Не заставляйте меня думать, что мне не стоило уходить из особняка герцога.

— Что это значит?

— Если он тронет вас, я не смогу себя простить. Я могу начать жалеть и думать, что, возможно, лучше было бы выполнить все требования Байе.

Почему её мысли снова уходят в эту сторону? Микелло нахмурился и прервал её.

— Мне становится крайне интересно, что же требовал герцог.

— Ребенка.

— Что?

— Он хотел от меня наследника. И в Сото говорил то же самое. Забеременей.

— Ха, совсем спятил.

Голос Микелло мгновенно стал свирепым.

Надо было всё-таки как следует покувыркаться в спальне этого ублюдка. Как ни крути, это было чертовски обидно. Кто-то сжигает свое терпение, соблюдая все предосторожности, а кто-то несет всякий бред.

Лорена подняла глаза, готовая схватить его за грудки.

— Я говорю, не доводите меня до таких мыслей.

— Жуткое предупреждение.

Если она думает о таких крайностях, значит, Лорена тоже пришла к тому же выводу, что и он. К несчастливому выводу, что он в прошлом вряд ли прожил долго.

Лорена с побелевшими губами нервно сказала:

— Я не хочу, чтобы вы меня винили.

— …

— Не хочу, чтобы ненавидели меня за то, что из-за меня всё пошло прахом.

— Хватит.

Микелло обрубил мрачные ветви, разросшиеся в её голове.

— Хватит сложных мыслей. Кто услышит, подумает, что я на войну ухожу.

Узнав прошлое Лорены, Микелло начинал нервничать при малейшем отклонении в её поведении. Даже пистолет, который он всегда носил с собой, он отбрасывал подальше, когда был рядом с Лореной. Оставь он младенца у воды, и то волновался бы меньше.

Микелло быстро нашел способ выгнать из её головы бесполезные мысли. Способ запечатлеть себя в этой маленькой головке вместо бреда, который нес её муж.

К тому же, он и сам был на пределе.

— Перестань обращаться со мной как с покойником, давай лучше поговорим о чем-нибудь обнадеживающем.

Микелло нежно потер её плотно сжатые губы, заставляя их улыбнуться.

— Где ты хочешь жить после развода?

— А?

— Думаю, где дом покупать.

В глазах Лорены, подернутых рябью, впервые появилось недоумение.

— Ингерд всё-таки лучше? Как насчет дома прямо по соседству с твоей семьей?

— Что это знач…

— А, хотя соседний дом — это слишком, звуки будут слышны?

Бормоча ерунду, Микелло без колебаний сел на пол. Лорена, которую он держал за талию, тоже неуклюже опустилась.

— Сколько детей ты хочешь?

Лорена безучастно смотрела на происходящее перед глазами.

Яркое летнее солнце заливало коридор. Вид мужчины, сидящего, прислонившись спиной к стене в солнечном свете, казался сюрреалистичным.

Свет, запутавшийся в его ресницах, прозрачно рассыпался.

Лорена, заикаясь, переспросила:

— Вы… будете жить со мной?

— Не хочешь?

На её обиженный ответ она поспешно замотала головой. Не в этом смысле.

— То есть, когда наши дела закончатся…

— Ну, чтобы жить в одном доме, дела надо закончить.

— Я имею в виду, даже после того, как вы достигнете своей цели, вы… то есть… останетесь со мной…

Язык заплетался. Микелло, пристально глядя на Лорену, которая бормотала как дурочка, медленно растянул губы в улыбке.

— Спектакль мне надоел.

Лицо, по-мальчишески озорное и по-мужски чувственное, обворожительно улыбалось.

— Конечно, ты меня не любишь.

— …

— Но, по крайней мере, ответственность за меня взять должна, разве нет?

Со звоном металла расстегнулась пряжка. Он схватил сжавшуюся руку Лорены и потянул к своему центру.

— Смотри, ситуация серьезная.