Когда Люсиэлла попыталась назвать себя рабыней, во рту стало неприятно горько, но другого слова она не знала.

Сейчас она и вправду была никем иным, как рабыней, купленной за баснословные деньги.

— Рабыня… Ваше Высочество Принцесса, вы действительно считаете, что сейчас являетесь моей рабыней?

— Разве не так?..

В голосе, вновь и вновь утверждавшем её положение, послышалась ледяная отстранённость. Люсиэлла потупила взгляд и еле вымолвила ответ.

— Назовите мне хоть одну рабыню, которая бы жила в таких покоях и вела частную беседу с хозяином, сидя напротив него на диване.

Лишь теперь Люсиэлла осознала свою ошибку. Вся жизнь принцессы учила её смотреть на других свысока — и на близких, и на слуг, вне зависимости от их намерений.

Это всегда она первая занимала место на диване, это она позволяла другим садиться.

Теперь же всё было иначе. И когда до неё это дошло, Люсиэлла в смущении вскочила с места.

— Ах, пр-простите…

Слова так и не были выговорены до конца — мешало стыдливое смятение. Щёки Люсиэллы залились жарким румянцем до самых ушей.

«Что же мне делать?..»

Встав, она так и не знала, какую позу теперь должна занять. В памяти всплыли сцены, как вели себя рядом служанки. На голом полу мелькнул холодный отблеск — Люсиэлла машинально попыталась опуститься на колени.

Но тут вовремя раздался голос Эноха:

— Я не для того это сказал, чтобы гнать вас с дивана.

Он словно перехватил её движение в самый последний момент.

— Прошу, садитесь обратно.

Люсиэлла послушно опустилась на диван, как велел хозяин.

— Я привёл сюда Её Высочество Принцессу не для того, чтобы унижать до собачьих повадок.

— Тогда зачем же вы…

Люсиэлле было невыносимо странно от такой необъяснимой доброты мужчины напротив.

Он наверняка чего-то хотел.

Пусть она и не могла угадать, что именно ему от неё нужно, — его щедрость была чрезмерной. Даже самый наивный человек догадался бы: за такие милости придётся дорого расплатиться.

Энох на мгновение замолчал. Сел по-хозяйски, закинув ногу на ногу, положил ладони на колено и начал размеренно постукивать пальцами — тихо, ритмично.

Он выглядел задумчивым и непроницаемым.

В этой тягучей, неуютной тишине Люсиэлле пришлось нервно сглотнуть, словно она сидела на иголках.

— Брак.

— Что?..

Люсиэлла не сразу осознала, что услышала. И потому, переспросила, не веря ушам.

Тогда Энох, будто вбивая клин, повторил ещё твёрже:

— Я хочу, чтобы вы, Ваше Высочество Принцесса, стали моей женой.

Каждое слово, которое он произносил, звучало для Люсиэллы будто раскат грома, медленно и отчётливо.

— Ч-что вы такое говорите?

Хотя она прекрасно расслышала слова, всё равно спросила снова, в изумлении широко раскрыв глаза.

— Ровно то, что вы слышали.

Пухлые губы Люсиэллы приоткрылись в полном замешательстве. Долгие мгновения она не могла произнести ни слова и, покачав головой, попыталась отвергнуть происходящее.

«Брак? Он серьёзен?»

Почему маркиз, обладающий всем, вдруг решил взять в жёны именно её? Люсиэлла никак не могла этого понять.

Она долго молчала и только глупо качала головой, не находя ответа.

«Происхождение. Да, наверняка всё дело в происхождении…»

Энох Вальтер. Из-за простого происхождения он постоянно сталкивался с давлением и кознями консервативной знати — и не мог добиться даже права голоса.

Выходит, Энох был лишь охотничьей собакой Империи с красивой оболочкой и титулом маркиза лишь на бумаге.

«Он хочет жениться на мне, принцессе, чтобы очистить свою репутацию…»

Сколько бы ни было у него богатства и славы, ни одна великая семья не пожелала бы породниться с полукровкой-маркизом. Имперская знать была слишком консервативна.

«Никто из них не станет рисковать, сватаясь к нему».

Стоило только кому-то из аристократии отправить ему предложение, и тотчас их бы заклеймили как предателей — независимо от того, закончится ли дело браком.

Зачем людям, у которых и так всё есть, идти на такой риск?

Всё было очевидно: только такие же, как он, — младшие дворяне, обладающие лишь богатством, или купеческие семьи, ищущие почёт, — могли бы попытаться свататься к нему.

Влюблённость юных барышень тут ни при чём.

Брак — это всегда союз фамилий.

Пусть королевство Берт — маленькое и павшее, но он заблуждается, думая, что, взяв в жёны принцессу, сможет хоть немного укрепить свою позицию. Люсиэлла слишком хорошо знала, насколько абсурдна эта затея.

— Я знаю, о чём вы думаете.

И именно поэтому принять это предложение она не могла. Хотя прекрасно понимала, что выбора у неё, по сути, нет.

— Но я не могу согласиться.

— И вы правда считаете, что сейчас в положении, чтобы отказывать, Ваше Высочество Принцесса?

Энох резко перебил её, и Люсиэлла в ответ лишь едва заметно покачала головой.

— Даже если вы женитесь на мне, вы не получите того положения, к которому стремитесь.

— Не понимаю, о чём вы сейчас говорите.

— Я не могу выйти за вас замуж, маркиз.

Люсиэлла видела в этом последнюю вежливость, оказанную Эноху, единственному, кто относился к ней по-человечески. Благодаря ему она избежала куда более унизительной участи — быть проданной на аукционе какому-нибудь старику.

Пусть даже он делал это неосознанно.

— Всё из-за моей крови… Вы ведь для этого хотите жениться на мне, не так ли?

Она произнесла это, внимательно наблюдая за лицом Эноха. Старалась сказать как можно осторожнее, но других слов не находилось.

— Ха.

Как и следовало ожидать, при упоминании происхождения Энох заметно помрачнел.

— Вы говорите так, будто я купил вас, Ваше Высочество, лишь ради того, чтобы очистить своё положение.

Он скривил уголок губы в недоброй усмешке. Люсиэлла не стала спорить.

«А разве не так? Если не из-за этого, то зачем всё это?»

— На самом деле, женившись на богатой купеческой дочери, вы бы получили куда больше…

Не успела Люсиэлла договорить, как по комнате раздались хлопки. Хлоп — хлоп — хлоп. Равномерный звук эхом прокатился по стенам. Она растерянно уставилась на Эноха: он хлопал в ладони с каменным лицом.

— Ваше Высочество действительно способна рассуждать здраво.

— Простите?..

— Всё это вам прекрасно известно, а вы ещё и стараетесь давать советы такому ничтожеству, как я.

Его саркастический тон был резким, даже жестоким. Она этого ожидала — видно, Энох и вправду болезненно реагировал на всё, что касалось происхождения и статуса. Люсиэлла поняла это и поспешно опустила голову.

Ей стало не по себе: будто она по неосторожности тронула самую больную рану.

— Но я уже говорил, у вас, Ваше Высочество, нет выбора.

— …

— Я пришёл не за вашим согласием, а чтобы поставить вас в известность.

Он произнёс это, скривив губы в ещё одной ледяной усмешке. Глядя на это странное подобие улыбки, Люсиэлла не смогла найти ни одного слова в ответ.

Он будто нарочно напоминал ей снова и снова, что у неё не осталось никакой власти.

— Вскоре я объявлю о помолвке. Церемония будет скромной, и свадьба состоится уже совсем скоро, так что примите это к сведению.

— Маркиз…

— Ах, не тревожьтесь так сильно. Я позабочусь о том, чтобы вы сами выбрали себе платье и кольцо по вкусу.

С этими словами Энох поднялся, пресекая любые попытки продолжить разговор.

Тяжёлый звук захлопнувшейся двери, и его фигура окончательно исчезла из виду.

Люсиэлла ещё долго сидела одна, не в силах прийти в себя.

***

— Ваше Высочество Принцесса, отныне мы будем прислуживать вам. Какой аромат предпочитаете?

Будто по приказу самого Эноха, горничные из поместья маркиза подошли к Люсиэлле и, почтительно склонившись, заговорили. После долгих дней мытарств и унижений её внешний вид оставлял желать лучшего.

Служанки уже приготовили тёплую ванну и были готовы помочь ей с купанием.

Люсиэлла, поколебавшись, осторожно ответила:

— Не стоит… ах, нет, всё в порядке. Я вполне справлюсь сама.

Она едва не перешла на привычную простую речь, но вовремя опомнилась и заговорила учтиво. Пусть речь зашла о браке и прочем, Люсиэлла прекрасно понимала: ей не полагается роль хозяйки этого дома. И, честно говоря, становиться таковой она не желала.

— Не утруждайте себя так. Мне это даже… неловко.

Стараясь говорить мягко, но решительно, Люсиэлла вежливо отказалась от всех услуг. Однако служанки явно не собирались отступать.

— Но, Ваше Высочество Принцесса, таков был приказ Его Светлости Маркиза. Мы получили распоряжение служить Вам.

— Но…

Сердце её сжалось от тревоги.

В её положении было глупо быть слишком разборчивой или упрямой.

«Если я просто закрою глаза и соглашусь выйти за маркиза…»

Рано или поздно он поймёт, что ошибся, но какое-то время она хотя бы сможет жить в покое.

Люсиэлла опустила голову, перебирая пальцами подол платья. Но даже при таких мыслях она не могла безмятежно согласиться на брак.

«Однажды это всё обернётся большой бедой…»

А ведь у Люсиэллы была ещё одна тайна.

Тайна, которую даже её брат не знал.

Дело в том, что месячные у неё возникали крайне редко.

Они случались, но цикл был столь затянутым, что, по большей части, месячных попросту не было. Люсиэлла отлично понимала, что это значит. И знала, насколько серьёзным недостатком это может стать для женщины её положения.

Поэтому она до сих пор скрывала эту информацию от всех.

Врачи ни разу не поставили ей точного диагноза бесплодия, но когда месячные пропадали почти на год, даже без помощи лекарей можно было понять, что с телом что-то не так.

Лицо Люсиэллы омрачилось тревогой. Служанки, заметив её нерешительность, заспешили, не желая терять времени.

— Ах…

Она опомнилась слишком поздно — те уже помогали ей раздеться и готовили к купанию.

Пока она глупо мямлила и не могла собраться, тёплая вода окутала измученное тело. Когда она в последний раз ощущала такой покой?.. Люсиэлла невольно выдохнула — долгий, облегчённый вздох.

«Пусть хотя бы совсем ненадолго мне будет позволено так жить…»