Это было именно то собрание, которое Энох так тщательно выбирал, лишь бы избежать встречи с Седжефом. Он не мог понять, как информация о его согласии утекла, и с каждой минутой становился всё более напряжённым и раздражённым.

К счастью, разговор Седжефа с Люсиэллой на террасе не затянулся. Вскоре занавес отодвинулся, и они вышли вместе. Люсиэлла впервые за всё это время улыбалась светло и искренне.

Как же они, чёрт возьми, хорошо смотрелись рядом… На фоне стройного, лучезарного Седжефа сам Энох, высокий и мрачный, казался ещё более чуждым этому обществу.

— Вид у вас весьма довольный, — со злой усмешкой не удержался Энох.

— М-маркиз…

— Вижу, беседа у вас получилась весьма приятная.

Люсиэлла, ещё минуту назад искренне смеявшаяся, при виде Эноха резко помрачнела.

В который раз Эноху пришлось проглотить эту горечь.

— Ха-ха, маркиз, вы последовали за нами из ревности? Не ожидал, что вы окажетесь столь… чувствительным, — с показной лёгкостью сказал Седжеф, бросая на Эноха внимательный взгляд, будто и вправду хотел бы поговорить с ним отдельно.

— Ну, что ж, не буду мешать вашей паре. Договоримся о встрече как-нибудь в другой раз, — добавил он с усмешкой и быстро скрылся, будто нарочно не желая оставаться рядом с Люсиэллой в присутствии Эноха.

Тревога от такой странной любезности только усилилась. Энох долго смотрел ему вслед, пока тот не исчез из виду, а потом повернулся к Люсиэлле.

— Я не знал, что вы столь близки с Его Светлостью.

В его взгляде был упрёк.

— Почему не сказали мне об этом раньше?

— А должна была? — спокойно возразила Люсиэлла.

Она была права. У Люсиэллы не было перед Энохом подобных обязательств — ведь и он сам не проявлял ни малейшего интереса к её прошлому.

— Забудьте, — отрезал Энох.

Внутри его разрывала ревность, и он был готов потребовать объяснений за каждое слово, сказанное Седжефом. Но понимал, что если позволит себе такое, Люсиэлла возненавидит его окончательно.

Энох едва помнил, как закончился этот приём. В памяти снова и снова всплывал только тот светлый, доверительный взгляд, которым Люсиэлла одаривала Седжефа.

***

К счастью, после того злополучного приёма Седжеф не проявлял никакой активности. Он не связывался с Энохом, и дни потекли тихо, будто ничего не случилось.

Шло время, и наконец доставили обручальное кольцо, которое заказал Энох. Его изготовили на удивление быстро — переплата оправдала себя.

В кольцо он велел вставить крупный алмаз, тот самый, о котором якобы мечтает каждая женщина. Хотя Энох уже прекрасно знал, что Люсиэлла не из тех, чьё сердце способна растопить роскошь, настроение у него невольно поднималось, а губы сами собой тронула улыбка.

«А вдруг?..»

Когда она примерит кольцо, может быть, её сердце хоть немного растает.

Понимая, что это, скорее всего, невозможно, Энох всё равно вновь дал волю своим глупым надеждам. С этими мыслями он отправился к Люсиэлле.

— Маркиз…

— Да, говорите.

Почему-то Люсиэлла сегодня сама заговорила первой.

Энох едва не улыбнулся, настроение его было почти приподнятым — до тех пор, пока он не услышал следующее.

— Прошу… отмените свадьбу.

Лицо Эноха, ещё мгновение назад спокойное и мягкое, мгновенно побледнело и исказилось. Он смотрел на Люсиэллу так, будто не понимал, что только что услышал.

— Я не смогу сразу вернуть миллиард золотых, но выплачу всё до последней монеты. Может, это звучит странно, но если продать всё, что спрятано на секретной вилле нашей семьи, денег будет более чем достаточно…

Пухлые губы с жестокостью продолжили наносить удары.

— Я понимаю, зачем вам нужен этот брак… Но вы ошибаетесь…

— Не понимаю, что за чушь ты вдруг несёшь, — теперь Эноха захлестнула злость. Он злился на Люсиэллу за то, что она не понимает его чувств, ненавидел её за то, что она упорно стоит на своём.

«Что? Она хочет вернуть миллиард?»

Что-то было неладно. Почему она вдруг заговорила о возврате золота?

В голове у Эноха промелькнул Седжеф.

Причина могла быть только одна.

Седжеф Уинстон, которого он недавно видел на приёме.

«Вот оно что».

Должно быть, Люсиэлла всё рассказала герцогу и решила принять его помощь.

Эта мысль вызывала у Эноха только ярость. Голова шла кругом от бешенства.

— Или ты и в самом деле не понимаешь, кем стала теперь, только потому что я всё это время говорил с тобой почтительно?

Сдерживаться дальше не было сил — из уст Эноха хлынули жестокие слова.

— Похоже, ты нашла себе покровителя, да?

— Нет… не в этом дело…

— Отменить свадьбу? Побежишь прямиком к герцогу Уинстону? Думаешь, этого не понять?

С каждым словом голова Эноха становилась всё тяжелее, мысли путались; он уже не понимал, есть ли в его поступках хоть капля здравого смысла.

В этом помутнённом состоянии Энох с досадой повалил Люсиэллу на кровать.

— М-ми… милорд…

Он грубо провёл рукой вверх по её бедру, к тому месту, которое прежде казалось неприкосновенным и запретным. Пальцы скользнули по мягкому изгибу и легко проникли в нежное женское тело.

Люсиэлла дрожала в его объятиях и, казалось, это должно было вызвать в нём жалось, но Энох уже был не в состоянии испытывать что-либо подобное. Поглощённый тревогой и нетерпением, он был сейчас не лучше дикого зверя.

— Герцог Уинстон обещал заплатить за тебя миллиард золотых?

— Нет… ах, это не… так…

В этот миг Энох перешёл ту черту, которую не должен был переступать. И к удивлению, не испытал даже чувства вины, которого ждал. Скорее, его охватило странное облегчение.

Глядя на открытую, наполненную его семенем Люсиэллу, Энох испытал извращённое чувство торжества.

— Ну что, теперь отказаться от брака уже не выйдет.

Энох с довольной улыбкой разглядывал следы своей страсти, оставленные между бледных бёдер.

— Даже если этот герцог питает к тебе особое расположение, он всё равно не захочет взять женщину, чьё тело растянуто другим мужчиной.

Думая, что теперь Люсиэлла точно прекратит попытки сбежать к Седжефу, Энох, ослеплённый собственной извращённой привязанностью, легко оправдал всё, что только что совершил.

***

Упрямство Люсиэллы оказалось куда сильнее, чем он мог предположить.

Даже после всего, что между ними произошло, она продолжала говорить о расторжении брака.

— Прошу вас, подумайте ещё раз о том, что я сказала вчера. Этот брак, в конечном счёте, принесёт вред прежде всего вам…

Зачем она всё время считает какую-то выгоду и потери? Это уже начинало утомлять.

Энох с кривой усмешкой посмотрел на Люсиэллу:

— Вот оно, истинное благородство: рассчитывать выгоду от брака. Прямо как у тех приторных имперских аристократов.

С каждым её словом его разочарование только росло. Но в какой-то момент слова Эноха, должно быть, задели Люсиэллу — она ответила ему непривычно резким, почти дерзким тоном.

— Забавно слышать это от тебя, кто сам купил меня ради своих целей и сразу же решил жениться.

Эти слова прозвучали почти вызывающе. Энох, хоть и был удивлён, ответил спокойно, не выказывая ни малейших чувств.

— «Тебя»? Хорошо, можешь и дальше мне тыкать. Мы скоро станем мужем и женой, незачем держать эту натянутую церемониальность.

— Это не игра словами.

— И мне не до игр.

Да, с Люсиэллой он всегда был искренен — с самой первой встречи и до этого момента.

«Но что, если она действительно ненавидит меня, как человека?»

Почему эта мысль пришла лишь сейчас?

Энох горько усмехнулся. Видимо, до сих пор ему просто не хотелось смотреть правде в глаза.

Помолчав, он вдруг заговорил почти торжественно, по-настоящему серьёзно:

— Люсиэлла.

— …

— Если ты выйдешь за меня, то сможешь и дальше жить в покое и достатке, не зная забот, —он впервые ощутил странное умиротворение, будто был готов принять любой ответ. — Даже после этого… ты и вправду не хочешь быть моей женой?

— Вот это-то и странно.

— Что странно?

— Почему вы вообще готовы идти на всё ради меня, человека, с которым едва знакомы? Вот что действительно заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. Вы непременно хотите чего-то от меня взамен.

Энох лишь покачал головой в ответ на её догадки о корысти.

— Я не понимаю, зачем вы всё это делаете для меня. По вашим же словам, я не просто падшая с трона, но и купленная за миллиард золотых… — она говорила медленно, отчётливо, словно взвешивая каждое слово. — Кто стал бы так стараться ради рабыни, купленной за такие деньги?

Люсиэлла тихо продолжала:

— Ради наследника? Но ведь есть столько женщин, которые могли бы родить вам ребёнка. Вы легко могли бы найти невесту куда лучше меня. Зачем это всё?

Энох выслушал всё молча. Между ними повисла тишина. Но собравшись с духом, он сам заговорил первым:

— Мужчины по природе своей таковы.

И на этот раз он был готов выслушать от неё даже самую горькую правду.

— Когда любовь застилает разум, мы творим безумства, которые нам самим же во вред.

— Что?

— Неужели ты думала, будто я не осознаю всю глупость и нелепость своих поступков?

Люсиэлла впервые услышала прямой ответ о чувствах и поступках Эноха.

— Как бы ни был низок мой род, я не настолько глуп, чтобы не понимать этого.

Если после этих слов Люсиэлла почувствует только отвращение, Энох отпустит её… без сожаления.

Ему будет тяжело, но он всё равно поступит так, как она пожелает, если сможет гарантировать её безопасность.

— Этого достаточно для ответа?

— Н-не может быть…

— Значит, ты теперь отрицаешь даже правду? Или просто отворачиваешься, чтобы не признать очевидное?

— Нет, нет… не в этом дело… Это просто невозможно.

— Что именно кажется невозможным?

— Мы же… никогда даже не встречались…

На её сбивчивый упрёк Энох ответил лишь чуть заметной усмешкой. Он знал, что она не помнит. Но почему-то было обидно, что всё это осталось только его воспоминаниями.

— Мы ведь не настолько близки, чтобы говорить о любви.

— …

— Если я правильно поняла.

Энох, чуть помедлив, бросил коротко и холодно:

— Пусть будет так. Я ответил на твой вопрос искренне.

— Но я всё равно не понимаю…

— Я не обязан делать так, чтобы ты всё поняла.