Тогда Энох заговорил ещё твёрже:

— На следующей неделе я объявлю о нашей помолвке.

И, как он и ожидал, лицо Люсиэллы резко потемнело. Наблюдая, как меняется её выражение, Энох с едва заметной усмешкой склонил уголок губ.

— И вскоре начнём полноценную подготовку к свадьбе.

Глаза Люсиэллы забегали из стороны в сторону, видно было, как она лихорадочно ищет выход.

— Н-но…

Энох кивнул, словно приглашая её продолжить — ему и вправду было любопытно, какое ещё оправдание произнесут эти маленькие губки.

— Если узнают, что я жива… новый правитель королевства Берт непременно…

— Думаете, они сунутся сюда с мечом?

Энох ответил ей с явной насмешкой. То, что она придумала в оправдание было настолько жалким, что лишь вызвало у него раздражение.

Осмелится ли какой-нибудь выскочка, только что занявший трон захудалого королевства, обнажить меч в самом сердце Империи?

В его словах звучала открытая ирония. Похоже, и сама Люсиэлла поняла нелепость собственной реплики.

Она заметно напряглась, и во взгляде вновь появилась тревога. Энох спокойно наблюдал за ней, затем, будто на самом деле задался вопросом, проговорил:

— Мне действительно любопытно, что же столь неприятно Вашему Высочеству в этом браке.

— …

— В конце концов, для вас ведь ничего не изменится: жить в роскоши, как и прежде, в полном спокойствии.

Люсиэлла опустила голову, а Энох задумался на короткое мгновение.

«Или она подозревает, что я хочу чего-то ещё? Что таким образом я собираюсь использовать её…»

Он внимательно посмотрел на девушку и, словно принимая решение, произнёс:

— Единственное, что потребуется от вас, это родить наследников.

Ведь именно этого ждут от женщин. Энох был уверен, что так он хоть немного снимет груз ответственности с её плеч.

Но вопреки ожиданиям, лицо Люсиэллы помрачнело ещё сильнее, она даже недовольно нахмурилась.

— Кроме этого, я не потребую от вас ничего. И обещаю не мешать вам.

Энох постарался смягчить интонацию, будто утешая её. Но и на этот раз выражение Люсиэллы не прояснилось, напротив — она покачала головой, как человек, загнанный в угол.

Растерянность Эноха нарастала. Он не мог понять, почему она так упорно сопротивляется.

«Ведь ещё до переворота она искала себе мужа… Почему же не согласна на этот союз со мной?»

В тот момент, когда он уже готов был сорваться от бессилия, Люсиэлла наконец разжала губы:

— А если я даже этого не смогу?..

— Почему?

Но, сказав это, она вновь тут же умолкла. Тяжёлое молчание повисло в комнате.

Энох молча наблюдал за ней. Люсиэлла, явно терзаемая сомнениями, выглядела растерянной и встревоженной.

«Хочется вскрыть эту маленькую головку и посмотреть, что там творится, — с раздражением подумал он. — Снова ищет отговорку».

Энох слегка склонил голову и спросил:

— Вы не можете? Или не хотите?

Видимо, вопрос попал точно в цель — Люсиэлла коротко вздохнула, и хотя не ответила словами, её выражение стало красноречивее всяких фраз.

«Она просто не хочет этого».

По выражению растерянности на лице Люсиэллы и по затянувшейся тишине Энох, наконец, нашёл ответ. Он коротко, горько рассмеялся.

«Вот оно, потому что я — простолюдин».

Пусть она и низвергнута, женщина королевской крови никогда не пожелает носить под сердцем дитя простого выходца из народа.

Сказать это прямо она, конечно, не могла — вот и изворачивается, подбирает слова, стараясь как-то выразить это окольными путями.

И даже додумав до этого, Энох всё равно продолжал ждать — вдруг найдётся другая причина? Нет, отчаянно надеялся, что это всё же не так. Что он ошибается, и Люсиэлла скажет что-то иное.

Тик-так, тик-так…

Стрелка часов тягуче отсчитывала время, и звук её ходов казался особенно громким в этой комнате. Сколько прошло времени в этом молчании?

Люсиэлла так и не проронила ни слова, окончательно разбив Эноху надежду, что его догадки — всего лишь недоразумение.

Сдерживая горечь, Энох поднялся с кресла.

— Брак состоится в назначенный срок.

Разочарование. Обида. Стыд.

Всё смешалось в душе Эноха.

— Не строй из себя жертву, когда тебе всё равно некуда возвращаться.

Бросив эти слова, он вышел, и тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

* * *

Вернувшись в свой кабинет, Энох тут же отдал распоряжения известнейшим салонам.

Он решил как можно быстрее обвенчаться с Люсиэллой. Даже если она против — у неё нет иного выхода. Ради её же блага сейчас нужно действовать именно так.

Знаменитые портные и мастера были расписаны на месяцы вперёд, но их удалось вызвать в поместье лишь после щедрой надбавки к обычной цене.

«Даже если ей это неприятно, она всё равно выберет себе платье сама».

С такой мыслью Энох отправил мастеров в комнату к Люсиэлле.

Пока они находились там, он бесцельно расхаживал по вестибюлю, не в силах заняться чем-либо ещё. Понимал, что не должен так нервничать по пустякам, но всё равно не мог успокоиться — ему и впрямь было любопытно, какое платье выберет Люсиэлла.

Но, вопреки ожиданиям, мастера вышли из комнаты на удивление быстро. На их лицах застыло странное, смущённое выражение.

Энох, сразу ощутив подвох, шагнул навстречу — словно только этого и ждал.

— Что случилось? Разве обычно работа так быстро заканчивается?

— Ва… Ваше Сиятельство… видите ли…

На вопрос Эноха они отвечали неуверенно, с явной неловкостью. Это выражение лица ему было слишком хорошо знакомо.

Он уже видел его — в тот самый день, когда вернулся домой с надеждой и ожиданием. Тогда так смотрел на него Зак.

Энох с усмешкой понял всё, не дожидаясь объяснений, и коротко распорядился, чтобы мастера ушли.

С раздражением он распахнул дверь в комнату Люсиэллы. Девушка, сидевшая на софе, встретила его слегка испуганным взглядом.

— Неудивительно.

Энох облокотился о дверной косяк, глядя на неё и отчаянно пытаясь хоть немного унять злость. Но та и не думала угасать.

Досада на Люсиэллу всё сильнее поднималась внутри.

«Для кого же я всё это делаю…»

Он почти ненавидел Люсиэллу за то, что она даже не пытается понять его чувств.

— Объясните, чем вы так недовольны?

В конце концов, Энох не сдержал раздражения, в его голосе прозвучали тревожные ноты, и слова сорвались куда резче, чем обычно. Люсиэлла вздрогнула, её и без того истощённое, хрупкое тело затряслось, словно от испуга. Энох, заметив это, вдруг подумал: «Вот чёрт!»

— Н-ничего такого нет…

— Тогда скажите, почему вы так себя ведёте.

Глядя на дрожащую Люсиэллу, Энох отвернулся, чтобы скрыть своё раздражение. Он заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть, медленно проводя рукой по волосам. Только после этого Люсиэлла, немного собравшись, заговорила чуть увереннее:

— Мне же интересно другое: зачем вы вообще настолько стараетесь для меня?

— Ха, вам сейчас это так важно?

Вновь с трудом обретённое спокойствие моментально испарилось. Эноха раздражало, что она уходит от прямого ответа, цепляясь за такие пустяки.

— Для меня это действительно важно…

Он совсем не понимал происходящего. Даже осознавая, что слова его звучат жёстко, не смог сдержаться:

— Не понимаю, почему вы так себя ведёте, когда могли быть проданы какому-нибудь извращённому ублюдку из знати.

— …

— Неужели нельзя просто спокойно сидеть и принимать всё, что дают? Другие на вашем месте мечтают о такой жизни.

Но Люсиэлла так ничего и не ответила.

Чем же она была так недовольна? Почему упрямо упиралась, будто протестуя против чего-то? Она явно не собиралась открываться. Только всё снова и снова прикусывала губу, избегая его взгляда, как человек, совершивший проступок.

Глядя на неё, Энох вновь сделал вывод на свой лад.

— Прекрасно понимаю намерения Вашего Высочества, — хриплый, почти сломанный голос эхом прокатился по комнате — ироничный и ядовитый.

В этот миг на лице Люсиэллы мелькнула тень ожидания.

К сожалению, Энох сразу разгадал это выражение.

«В который раз…»

И сейчас Люсиэлла надеялась, что, разозлившись, он откажется от брака.

Энох криво усмехнулся и бросил:

— Все дальнейшие приготовления я возьму на себя.

Он больше не собирался оставлять ей никаких вариантов.

— Если вам неинтересно выбирать ни платье, ни кольцо — просто продолжайте сидеть в своей комнате, как сейчас.

— …

— Я позову вас, когда придёт время свадьбы.

* * *

С чувством липкой, неприятной тяжести на душе, Энох вернулся в свой кабинет.

Он через силу заставлял себя просматривать бумаги, но не мог сосредоточиться ни на одной строке. Всё его сознание занимала Люсиэлла.

«Чёрт…»

Полностью утратив ясность мысли от внутренней неразберихи, он распахнул окно, чтобы впустить немного воздуха, но даже это не принесло облегчения.

В конце концов, совсем не в свойственной ему манере, Энох решился выйти на короткую прогулку по поместью. Ему было не свойственно покидать рабочий стол среди дня.

Проходя по ухоженному саду, он тщетно пытался привести мысли в порядок. Но тут до его слуха донёсся где-то за стеной оживлённый разговор прислуги.

— Ах, как же меня это злит, хоть волком вой!

— Вот именно! Она так себя ведёт только потому, что наш маркиз из простолюдинов. Эта принцесса — сущий бес!

— Да какая она теперь принцесса, скажешь тоже. Упала так низко, что и звать-то её так не к месту.

— Тьфу, хоть бы совесть имела! В таком положении — и всё равно смотрит на нашего маркиза свысока?

Взглянув на лица за изгородью, Энох понял по их одежде: это были кухонные служанки.