Короткий визит в Берт прошёл для Эноха словно в сладком сне. И не только из-за Люсиэллы — король почти каждую ночь устраивал пышные пиры, обращаясь с ними, как с почётными гостями.

На пути обратно в Империю все рыцари испытывали некую печаль, так что не один лишь Энох переживал это чувство.

Но стоило им вернуться, как жизнь вновь пошла прежним чередом.

Энох оставался простолюдином, младшим рыцарем низкого происхождения. Никто не проявлял к нему особого уважения — наоборот, он по-прежнему терпел пренебрежение.

Холодная реальность обрушилась так, словно он проснулся после прекрасного сна. Повседневность вернула себе права на его жизнь.

Но, кажется, удача не совсем отвернулась от Эноха.

Он обладал исключительным талантом в фехтовании. Даже благородные юноши, воспитанные с мечом в руках с самого детства, не могли сравниться с ним. И это при том, что Энох никогда не учился владеть мечом по всем правилам.

Спустя три года после вступления в рыцарский орден его мастерство начало привлекать всеобщее внимание.

Он достиг высочайшего положения, на которое только мог рассчитывать рыцарь-простолюдин. Победы следовали одна за другой, и его слава росла с каждым днём.

Однако, у этого успеха была обратная сторона. Бесконечные битвы изматывали Эноха всё сильнее, и, заметив это, императорская семья решила привлечь его на свою сторону — предложив титул, словно приманку.

Но титул маркиза стал для Эноха скорее бременем, нежели наградой. Давление, связанное с женитьбой, завистливые взгляды аристократов, интриги при дворе — всё это быстро ему наскучило.

Именно тогда к нему с дружеской улыбкой приблизился Седжеф.

— Вы ведь похожи на меня, маркиз. Нас обоих мало интересуют интриги власти.

— Что вы, ваше высочество, разве я могу осмелиться…

— Не стоит так напрягаться. Просто я хотел бы скрасить ваше одиночество, — герцог протянул Эноху запечатанный конверт, содержание которого нельзя было сразу разглядеть. — Это приглашение невозможно заполучить обычным людям. Многие отдали бы за него душу.

Что было бы, если бы тогда Энох отказался от приглашения? Он ещё не раз задавался этим вопросом в будущем.

— Я организую это маленькое развлечение от скуки, — небрежно бросил Седжеф. — Если ваша жизнь вдруг станет пресной, загляните туда.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Энох узнал о тайном увлечении герцога. Подпольный аукцион, где любые вещи и даже человеческие жизни уходили с молотка без разбора, — вот куда привёл его Седжеф.

Чем чаще Энох посещал светские собрания, тем больше слышал вещей, которых предпочёл бы не знать. Особенно после того, как стал чаще встречаться с Седжефом.

Герцог, кажется, действительно испытывал к Эноху симпатию, опекал его как чужака при дворе и водил за собой на разные встречи.

Но несмотря на всю его дружелюбность, Энох вскоре понял, что на самом деле Седжеф Уинстон гораздо опаснее и коварнее, чем он себе представлял.

Несмотря на богатство, скопленное в горах золота, герцог не имел возможности приблизиться к власти. Вероятно, поэтому он беспрестанно жаждал новых наслаждений, предаваясь всем мыслимым порокам — даже тем, что находились под запретом.

Ограничивалось ли всё этим? Нет. Под покровом тайны ходили слухи, будто в его поместье исчезали женщины. Энох, сперва считавший подобные разговоры пустыми сплетнями, постепенно начал сомневаться в их ложности.

— Кстати, я слышал, принцесса Берта ищет себе супруга…

— Ах, ты про Люсиэллу?

Именно тогда Энох услышал это имя. Имя, которое давно уже было погребено в памяти — воспоминание одной далёкой ночи. Но несмотря на прошедшие годы, он всё ещё ясно помнил лицо Люсиэллы.

Компания Седжефа рассмеялась, и вскоре завязался отвратительный разговор. Энох поначалу старался не обращать внимания — ему казалось дерзостью вмешиваться в чужие дела лишь на основании случайной встречи много лет назад.

— Она отлично подойдёт на роль новой игрушки. Лицо у неё уж больно миленькое.

— Давно не попадалось ничего достойного…

Хотя мерзкие речи продолжались, Энох думал:

«Она же принцесса. Наверняка сможет постоять за себя. В конце концов, у неё есть король и целое королевство в поддержку».

— Люсиэлла… Это будет интересно, — усмехнулся Седжеф.

— Ха-ха, бедняжка. Считай, попала по-крупному. Теперь она точно увязнет в грязи по уши.

— В грязи? Я собираюсь обращаться с ней по-королевски, когда она попадёт в мои руки, — улыбка на лице Седжефа стала ещё более многозначительной. — В последнее время настроение народа в Берте скверное.

— Тогда всё будет проще. Осталось лишь нанять наёмников, чтобы добыть Люсиэллу.

И даже тогда Энох не до конца понял, о чём они говорили. Хотя неприятное предчувствие засело в его груди, он предпочёл прогнать дурные мысли из головы.

***

Это было обычное утро, как и многие другие.

Энох, умывшись и переодевшись, направился в свой рабочий кабинет. Свежая газета уже лежала на столе.

Он привычно потянулся к ней, опускаясь в кресло. В планах было бегло просмотреть статьи, выпить чашку кофе и заняться оставшимися делами.

Если бы только заголовок не сообщал об известиях из Берта.

«Срочные новости! Военный переворот в Берте удался, дворец захвачен. Все члены королевской семьи приговорены к смерти. Принцесса Люсиэлла бесследно исчезла».

На миг в сознании Эноха рассыпанные фрагменты вдруг сложились в единую картину.

Тот самый разговор Седжефа и его компании. Принцесса, исчезнувшая в одночасье с переворотом. Всё совпало слишком уж подозрительно.

Энох, до сих пор пребывавший в оцепенении перед газетой, вдруг резко стал рыться в ящиках стола — будто им управляла неведомая сила. Наконец, в самом дальнем углу, он нащупал приглашение, некогда полученное от Седжефа.

«Он говорил, что эти сборища проходят каждую субботу…»

Когда Энох впервые получил это приглашение, ни за что бы не подумал, что однажды переступит порог подобного места. Но сейчас внутренний голос кричал — идти туда немедленно.

Он только и мог надеяться, что его мрачные догадки окажутся ошибкой.

***

Эноха ждал жестокий удар.

Как только перед ним предстало то, что считалось «гвоздём программы», по жилам побежал леденящий кровь холод.

Сознание будто затуманилось. Руки дрожали, на лбу выступил ледяной пот. Он смотрел на Люсиэллу, стоявшую на помосте, и впервые в жизни ощутил ярость, какой не знал даже на поле боя.

«Что за чёрт… Почему среди организаторов — Седжеф? Какую игру он ведёт? Разве он не говорил, что просто возьмёт её себе, как новую игрушку? Зачем доводить до такого?»

Энох стиснул кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но боль тонула в гневе и почти не ощущалась.

— Начинаем аукцион! Начальная цена – сто миллионов золотом!

Он скрежетал зубами, глядя на Люсиэллу. Её когда-то сиявшие волосы были спутаны и покрыты дорожной пылью, лицо стало болезненно-бледным — следы долгого и мучительного пути.

— Сто десять миллионов!

— Сто двадцать миллионов!

— Сто тридцать миллионов!

— Сто сорок миллионов!

В зале азартно росли ставки. Каждый участник был готов предложить ещё больше за тело, судьбу и честь принцессы.

«Как это возможно… Как могут эти люди вытворять такое?»

В огромном зале не нашлось ни одного человека, кто попытался бы остановить беззаконие. Ни одного, кто посмел бы заявить о случившемся во власть.

Энох с горечью смотрел на Люсиэллу и уже знал — уйти он отсюда не сможет.

Он хотел бы сорвать маски с каждого, кто находился в этом зале. Хотел бы разглядеть лица всех этих подонков, одного за другим — и заставить их ответить за всё.

Женщина, о которой он прежде не смел даже мечтать, была превращена в товар: цену за неё громко обсуждали грязные, вульгарные мужчины. Это было унизительно и отвратительно.

Но больше Энох не мог оставаться в стороне. Он резко поднял номерок, выданный для участия в торгах.

— Один миллиард.

— Один миллиард! Ставка – один миллиард золотом! Кто даст больше? Один миллиард золотом! Есть ли другие предложения?

В зале воцарилась тишина. За ней последовал глухой ропот.

— Чего ради выкладывать миллиард за такую игрушку? Её даже в свет не выведешь…

— Вот именно. Королевство Берт — всего лишь маленькая, никому не нужная страна…

Каждое их слово резало слух Эноха.

Игрушка. Грязная вещь для потехи. Думать так о женщине — даже не смешно, а жалко.

— Один миллиард золотом! Тогда на этом мы закрываем торги – один миллиард золотом!

Энох из последних сил сохранял спокойствие. Он сидел среди этих людей и старался не выдать себя, не дать никому понять, что внутри него всё горит.

Он не сводил глаз с Люсиэллы. Была ли она ранена, не подверглась ли жестокому обращению… В голове крутились самые чёрные мысли.

— Просим победителя проследовать за сопровождающим для оформления покупки.

Даже подписывая бумаги, Энох не мог до конца поверить в происходящее. Он и вообразить не мог, что встретит её вновь именно так.