Люсиэлла беззвучно шевельнула губами. Энох собрался с духом, чтобы, наконец, открыть правду… Но стоило дождаться ответа, как на него вновь нахлынули напряжение и страх.

— Кстати, не общайся больше с герцогом Уинстоном.

Он поспешно выпалил это, как будто пытался сбежать от собственного признания.

— Так внезапно? Мы же о нём даже не говорили…

— Лучше будет, если ты послушаешься.

С этими словами Энох встал, обрывая разговор.

— Подождите, мы ещё не закончили…

— Я сказал всё, что хотел.

Он попросту сбежал.

***

Однако Энох не собирался избегать разговора вечно. Он хотел дать Люсиэлле время и возможность всё обдумать.

«Это ведь и правда неожиданно…»

Он пытался заставить себя читать бумаги, но в глазах всё плыло.

Документ о перевороте в Берте, который он недавно просил найти у Зака, снова попался ему на глаза.

«Ах да…»

Энох отложил в сторону текущие бумаги и взялся за материалы, касающиеся Берта.

Содержимое поражало.

Народное недовольство действительно достигло апогея, но не было ни одной фигуры, способной объединить и повести за собой мятежников.

Однако в самый разгар смуты в Берте внезапно объявилась группа, получавшая поддержку из Империи. Благодаря этому повстанцы обзавелись новыми видами оружия.

В документе значилось множество сопутствующих подробностей. Пусть след спонсора отследить не удалось, но оружие, несомненно, было имперским — таким, которое раньше никогда не поступало в Берт.

«Как же так…»

Пальцы Эноха сжали бумаги до хруста.

Подозрения в отношении Седжефа начали превращаться в уверенность.

«Если бы только удалось найти чуть более явные доказательства…»

Хотя он и понимал, что сделать это будет нелегко, отступать Энох не собирался.

Если его догадка верна, если за всем этим действительно стоит Седжеф, если именно он довёл Люсиэллу до такого состояния — тогда Седжеф сполна ответит за свои злодеяния.

— Ваше Сиятельство, разрешите войти?

— Входи.

В кабинет как раз заглянул Зак.

— Что случилось? — Энох отложил бумаги, перевёл взгляд на дворецкого.

— Да ничего особенного… — но сегодня лицо Зака было особенно напряжённым. Как и прежде, он не умел скрывать тревогу, будто пришёл с недобрыми вестями.

— Я… кхм… хотел кое-что сообщить о принцессе.

Как только прозвучало упоминание о Люсиэлле, выражение Эноха тут же стало жёстким. Он заранее приготовился услышать что-нибудь неприятное.

«Что она выкинула на этот раз?»

— Письмо пришло к принцессе из дома герцога Уинстона…

— Что?! — голос Эноха прозвучал куда резче, чем он сам рассчитывал.

Слова Зака оказались куда хуже, чем он мог ожидать. Энох мгновенно вскочил со своего места.

— Ты только что сказал — из семьи Уинстона?

— Д-да, всё верно…

Стоило услышать это подтверждение, как Энох ощутил, будто последняя нить его терпения оборвалась. С раздражением он вышел из кабинета. Казалось, пол дрожал от каждого его шага. И, разумеется, направился он прямиком в покои Люсиэллы.

— Люсиэлла! — с громким возгласом и грохотом Энох распахнул дверь. Голос его был резким и гневным: — Тебе пришло письмо от герцога Уинстона?

— Да… а что такое?

В то время как Энох едва сдерживал ярость, Люсиэлла оставалась совершенно спокойна. Она распахнула глаза и посмотрела на него невинно, будто не понимая, в чём причина всей этой суеты.

— Ха, и это всё, что ты хочешь мне сказать?

Её непонимающее выражение лица только сильнее ранило Эноха, вызывало досаду и раздражение.

— Я ведь ясно сказал тебе: не поддерживай связь с герцогом Уинстоном.

— Это… было откровенно странное требование.

— Ты правда считаешь, что это странно?

— Да, он человек, с которым я знакома куда дольше, чем с вами, милорд.

Сегодня Люсиэлла была совсем не такой, как обычно. Она не дрогнула ни перед одной его репликой — это было на неё совсем не похоже.

«Стоит только упомянуть герцога Уинстона, и она сразу меняется на глазах, — Энох с горечью усмехнулся. — Это письмо явно не было простым посланием. Седжеф наверняка наобещал ей спасение, уверяя, что освободит её от меня. Зная, какой он человек…»

С трудом сдерживая внутренний пожар, Энох продолжил:

— Ха! И что же вы там успели друг другу написать?

— Там были только обычные приветствия.

— Старшая горничная! Принесите сюда все письма, немедленно. И ответы Люсиэллы тоже!

— Что вы вообще творите? — недоуменно спросила Люсиэлла.

— Что я творю? Это у тебя нужно спросить! Чем ты собираешься заниматься с этим мерзким ублюдком?

— Мерзким ублюдком? Вы ведь не про Седжефа?..

— Как трогательно, — сдавленно бросил Энох.

Старшая горничная, с тревогой наблюдавшая за происходящим, поспешно принесла оба письма и вручила их Эноху. Тот внимательно изучил конверты.

Внутри всё было так, как и говорила Люсиэлла: обыкновенные, ни к чему не обязывающие приветствия.

Но Энох всё равно не поверил. Он подозревал, что между ними могут быть какие-то тайные знаки или зашифрованные послания.

Он разорвал письма в клочья. Даже ответ, который Люсиэлла писала с такой осторожностью.

— Ты выставляешь меня полным посмешищем.

Но даже после этого его гнев не утих. Энох сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, с трудом сдерживая охватившую его ярость. Затем он подошёл к Люсиэлле вплотную.

— Почему ты не написала этому мерзавцу, что уже не девственница?

— Что? Какие грязные слова…

— Раз не хочешь об этом писать, я сам это сделаю.

Глаза Эноха потемнели от злости. Захваченный на редкость сильным чувством, он заговорил с язвительной насмешкой:

— Дорогой Седжеф, последнее время я слишком занята, принимая в себя грязный член маркиза Вальтера, — он нарочно тянул слова, передразнивая Люсиэллу. — Член маркиза Вальтера довёл моё тело до такой влажности, что и не описать.

Энох и сам не думал, что будет настолько жесток. Он уже не мог справиться с собой. Одна лишь мысль о том, что Люсиэлла может быть полностью обманута Седжефом, доводила его до безумия. Он навалился на принцессу всем телом.

— Так внезапно… Что вы делаете? — Люсиэлла пыталась вырваться.

«Зная, кто сделал тебя такой…»

На самом деле, Энох хотел бы рассказать ей всю правду. Слова уже подступали к горлу. Но он не смог их произнести, зная, что Люсиэлла всё равно не поверит.

Отвращение неизбежно поселилось бы в этих серебряных глазах. Она посмотрела бы на него с омерзением, спросив, не клевещет ли он на её друга.

«Ведь ей куда проще доверять герцогу Уинстону, чем мне».

В этом не было ничего удивительного.

Сердце Эноха глухо билось от тревоги, пока он с силой прижимал к себе хрупкую Люсиэллу. Он боялся, что она исчезнет из его объятий, словно мираж.

Он прильнул к её дрожащему от учащённого дыхания телу и грубо проник в неё.

— Не забывай, Люсиэлла, для чего вообще предназначено соитие.

Он надеялся, что у них появится ребёнок. Если бы это случилось, у Люсиэллы появилась бы причина остаться с ним хотя бы на какое-то время. Энох отчаянно этого желал — раз за разом.

— От тебя требуется лишь одно, — он чуть усмехнулся, — выносить ребёнка в этом чреве.

— Ах… мм… — Люсиэлла захлебнулась в лихорадочном дыхании, но, собравшись, с трудом открыла рот.

— Эт… этого не будет… не получится… — выдохнула она.

— Что ты сейчас сказала?

— Этого… не будет…

Но как можно столь уверенно утверждать, что не будет ребёнка, если они даже не предохраняются? Что она этим хочет сказать?

Энох сдвинул брови, не понимая.

— Что бы ты ни делал… всё равно невозможно, — поймав его взгляд, Люсиэлла тихо произнесла: — Потому что у меня не идёт кровь…

Стоило этим словам прозвучать, как всё перед глазами Эноха будто вспыхнуло белым светом. Он застыл, не в силах пошевелиться.

— Так что… прошу, забудь о браке. Я… я выплачу миллиард золотых, во что бы то ни стало…

В его сознании начала нарастать путаница.

«Не идёт кровь?.. Нет менструации?»

Люсиэлла, произнеся эти ошеломляющие слова, крепко зажмурилась и задрожала, словно человек, ожидающий казни на эшафоте.

Энох вновь и вновь прокручивал в голове услышанное.

«У неё нет менструаций. Она не может иметь детей».

Энох знал, каким страшным приговором это было для женщины из высшего общества.

«Но я никогда не слышал, чтобы о принцессе Берт ходили слухи о бесплодии».

Погружённый в мысли, он наконец тяжело вздохнул, осознавая:

«Она тщательно это скрывала».

Не было ни малейшего смысла открыто говорить о таком позоре…

И только тогда разрозненные кусочки начали стремительно складываться в единую картину.

— Прошу… отмените свадьбу.

— Я понимаю, зачем вам нужен этот брак… Но вы ошибаетесь…

— А если я даже этого не смогу?

В его памяти, как осколки, мелькали обрывки всех сцен, где Люсиэлла в ответ на любое упоминание брака лишь уходила от ответа или говорила «нет».

Даже собственный облик вспоминался ему — как он раздражённо настаивал, требовал объяснений, почему она не может пойти хотя бы на это.

«Чёрт…»

Энох тяжело вздохнул и крепко прижал к себе хрупкое тело Люсиэллы. Затем он тихо произнёс:

— Это неважно…

Он говорил совершенно искренне. Ребёнок с самого начала был всего лишь удобным поводом, чтобы потребовать свадьбы.

С самого первого мгновения и до самого конца он хотел лишь одного — уберечь Люсиэллу.

— Мне всё равно, будут дети или нет.

— Что ты хочешь этим сказать…

— Всё, чего я хотел с самого начала — только тебя, Люсиэлла.

Энох продолжал говорить медленно и спокойно.

— Я заставлю заплатить каждого, кто сделал с тобой всё это…

Люсиэлла, всё это время молча слушавшая его, внезапно широко раскрыла глаза.

— Просто останься подле меня.

— …

— Это искренняя просьба.

Их взгляды встретились.

— Если ты всё этого говоришь только потому, что сильно меня ненавидишь, я отпущу тебя, как только буду уверен в твоей безопасности, так что, пожалуйста…

В этот момент Энох выглядел по-настоящему отчаянным, будто умолял её всем существом. Нет, он действительно был сломлен этим отчаянием.

Всё, чего он теперь жаждал, чтобы Люсиэлла больше никогда не имела никаких дел с Седжефом.