Весёлый день рождения продолжается. На церемонии приёмная дочь Харджио, четырёхлетняя Олив, преподнесла мне букет, я толкнула очередную случайную речь — всё прошло с большим воодушевлением. Если бы Олив вдруг выхватила нож и бросилась на меня, было бы забавно, но ничего такого не случилось. Надо будет как-нибудь пригласить её лично и поприветствовать. Мол, будущий диктатор — это ты.

Смотр войск был стройным, мощным и очень красивым. Бессонные труды Сартра окупились. Глядя на это, нетрудно размечтаться об объединении континента. Жаль, что не останется видеозаписи, но кто-нибудь наверняка напишет картину — буду ждать.

А сейчас, после смотра, идёт военный парад по столице. Пехотинцы с длинными ружьями на плечах, кавалеристы в роскошной экипировке, неторопливая артиллерия — все гордо несут республиканские флаги и знамёна партии Мицубы, шагают дружно.

— Хм, всё-таки президенту нужна верховая езда? Вроде как умение, подобающее правителю.

— Аха-ха. Хорошо бы, но есть ли у вас время?

— Если меньше спать, то найдётся.

— Не советую: коже вредит. Недосып — злейший враг красоты. И голова работает хуже, так что пользы никакой.

Я по-прежнему не умела ездить верхом, поэтому изящно махала рукой народу, сидя в карете. Не хочу хвастаться, но моя популярность — как у суперзвезды, даже выше. Люди толпятся, чтобы хоть мельком меня увидеть, творится что-то невообразимое. Из окон и с крыш свешиваются, бросают конфетти. Настоящий праздник, прекрасно!

— Слава госпоже Мицубе!

— Да здравствует Республика Розерия!

— Ах, госпожа Мицуба помахала мне!

Достаточно просто помахать — и вот такой эффект. Популярному диктатору сам чёрт не страшен. Обе крупные газеты превратились в проправительственные, так что меня почти не критикуют. Когда та или иная мера вызывала споры, вся хула доставалась министрам и депутатам, которые её проводили. Не то чтобы я специально так устраивала: в стране сама собой сложилась такая атмосфера. Мол, «госпожа Мицуба ради нас изо всех сил старается, не надо о ней плохо говорить, надо поддерживать». А небольшие газеты, которые осмеливались с республиканских позиций критиковать такие настроения, напротив, сами попали под волну возмущения. Давление общественного мнения — страшная штука.

Сейчас главные злодеи — председатель Сандра по прозвищу «Гильотина» и министр иностранных дел Рафаэль, «прихвостень Касабланки». Ответственность за назначения лежит на мне, но меня, как всегда, никто не винит. Никаких демонстраций с требованием покончить с диктатурой. Жалованье возвращаю, войну выиграла, налоговая реформа облегчает нищету. Число умерших от голода точно резко снизилось, и пусть разрыв между бедными и богатыми остался, ненавистная аристократия исчезла. Если всё более-менее работает, то почему бы и не диктатура? Такая вот атмосфера. Прежняя, ещё не знавшая грязи Сандра от такого бы умерла от злости!

— Как бы то ни было, хорошо, что всем весело. Кроме безумного блеска в глазах, придраться не к чему.

— Да, это точно. Поначалу общественное мнение направляли, но всё равно удивительно. Я не ожидала, что так разгорится. Вы точно останетесь в истории, Мицуба. Ах, может, лучше «госпожа президент»?

— Мне всё равно. Когда мы наедине, зовите как хотите.

— Спасибо, Мицуба. Тогда так и буду.

Даже на церемонии директор Нико в своём неизменном белом халате. Это её парадный наряд, так что никто уже не возражает.

— Когда проезжает наша карета — и правда самый пик восторга.

— Конечно. Мицуба ведь мать нации. Желание хоть одним глазком увидеть маму — это детский инстинкт.

— В ваших устах это звучит очень убедительно… Кстати, может, и мне звать вас мамой? Не стесняйтесь.

— Это предложение меня безмерно радует, но в тот миг, как я соглашусь на это прекрасное слово, со мной случится нечто невообразимое.

— Да, пожалуй. Вам лучше не надо. Умирать будете — и не умрёте.

— Спасибо зза столь заманчивое предложение. Я польщена, но пока воздержусь.

Директор Нико улыбалась искренне и радостно. Я в ответ тоже широко улыбнулась и кивнула.

Ненависть к плесени я целиком унаследовала от неё. Но, с моей точки зрения, первопричина всего — именно эта сидящая рядом и улыбающаяся женщина, то есть Нико. Разные чувства и мысли бурлили, перемешивались, закручивались в водоворот. Взорвётся ли всё это когда-нибудь или нет — оставалось загадкой. Когда откроют крышку, тогда и посмотрим!

— Вы, конечно, ненавидите меня за то, что я натворила. Я ведь прикоснулась к запретному — к игре с жизнью. Но раз я ещё жива, значит, может быть, меня и любят?

— Кто знает. Наверное, есть и благодарность за то, что вы дали мне жизнь, и ненависть. Впрочем, я сама себя не знаю.

— Ах, это философия! К сожалению, я в этой области слаба. Если прикажете — постараюсь.

— Не стоит копаться во мне: счастливее никто не станет. Что внутри — узнаем, когда откроют крышку.

— Аха-ха, я с нетерпением жду этого момента. Правда… Глядя на то, какой вы стали, я, кажется, скоро удовлетворюсь жизнью. На днях чуть не снесла себе голову. Сжала зубами ствол, и уже перед тем как нажать на курок, пришла в себя. Ах, бессмертие — это тоже проблема.

Шутка то была или правда, но Нико произнесла это с улыбкой и посмотрела мне прямо в глаза. Похоже, она хочет, чтобы я убила её прямо здесь и сейчас. Устала от долгой жизни, посвящённой одним лишь исследованиям? Возможно, топливо безумия и жажды мести иссякло.

Я мягко взяла её руки в свои и посмотрела на неё затуманенным взглядом. Из моего рта, как проклятие, потекли слова, в которых слились несколько хриплых и визгливых голосов.

— Не думай, что тебе позволен такой лёгкий конец

Женщина в белом халате не отвела взгляда и без колебаний крепко сжала мои руки в ответ. Её глаза почему-то были на удивление ясными. Так бывает, когда сходишь с ума до предела? Или она пробудила в себе дух смирения и всеприятия? Понимать не хочу, и уже всё равно. Королевство Лирия, Церковь зелёных, Николейнас — все виноваты одинаково. Но тянуться к создателю — это детский инстинкт. Поэтому я её не убью. Но и не отпущу никогда. Сначала заставлю досмотреть всё до конца.

— Да-да, разумеется. Пока вы стараетесь, и я буду стараться сколько угодно! Пока вы этого желаете — всегда. Я не исчезну самовольно, не волнуйтесь. Хотя, даже если умру, мне всё равно не сбежать.

— ...

— Ну же, сегодня чудесный день, улыбайтесь, Мицуба. Всегда с улыбкой — вот чему должен следовать президент. Давайте весело махать сторонникам!

Радикальная я едва не вырвалась наружу, и всё могло обернуться исторической катастрофой. Вообразить такое забавно, но я такого не планировала, так что отменяется. Пока Лирия и чёртова плесень живы и здоровы — нельзя.

Поэтому я снова с улыбкой машу народу. Кукла, притворяющаяся человеком. Демон, притворяющийся богом. Диктатор, притворяющийся президентом. И много людей, которые это поддерживают и любят. Эта страна действительно интересная! Кажется, я и сама начинаю её любить!

— И всё же жар невероятный. Люди без устали кричат.

— Ещё бы. Я тоже была довольно популярна, но у Мицубы размах на порядок выше. Прямо как будто божество шествует в параде. Наверняка это запечатлеют в картинах и биографиях.

— Тогда Альстро потом умрёт от зависти. Он ведь недавно увлёкся искусством, прямо помешался. Он ведь ещё лежит?

Он рисует в основном меня и сочиняет песни. Кто бы мог подумать, что из коррумпированного аристократа выйдет художественный талант. Вреда от этого нет, так что пусть. Лишь бы работал.

— А, вы о нём? Он пришёл в себя, выпив десять бутылок моего особого укрепляющего средства. Говорил, что после парада будет петь во весь голос. Ну, на самом деле это просто подкрашенная горькая вода, но на кого-то действует.

— Очень в его духе.

Оставим пока Альстро, на которого отлично действует плацебо. Директор Нико — героиня спасения страны ещё с эпохи королевства, участвовала и в революции, так что популярна до сих пор. В этой карете едет главный звёздный дуэт Розерии. Кстати, на её груди гордо красуется только что вручённый орден Культурных заслуг с трилистником.

— Ах да. А куда вы дели орден Розы Июньской революции?

— Ах, тот? Мне больше всего дорог именно этот, так что остальные не нужны. У меня и так полно наград, но эта — лучше всех. Спасибо, Мицуба-сан.

— Вот как.

— Да, именно так.

Директор Нико по-прежнему возглавляет Республиканский институт магии и разрабатывает оружие. Уже начала работу над новыми ружьями и пушками. Едва появляется новая технология — её тут же копируют. Эта бессмысленная гонка продолжается.

Не поддаётся копированию только что-то чересчур безумное. Например, одноразовые дальнобойные пушки Плумении или наши огнемёты с детонацией. Если использовать с умом — полезны, но фронтовики говорят: чем вкладывать бюджет в такие пугающие штуки, дайте скорее новые ружья. А я всё равно заказала очередное пугающее оружие.

— Та новая штука, что я заказывала, успеет к войне с Касабланкой?

— Если прототип — вероятно. Но вы уверены? Поле боя станет ужасным. И враги, и свои будут мучиться. Если такое разбрасывать, вся планета пострадает.

— Сейчас использовать не собираюсь, но готовиться надо. В последнее время они ведут себя тихо, так что наверняка что-то затевают. Когда понадобится — зовите. Я вложусь на полную.

— Поняла. Тогда поторопимся.

— Если это станет бедствием для человечества, соберём все страны и заключим соглашение об ограничении вооружений. Через взаимопонимание придём к миру во всём мире.

— Аха-ха-ха. Отличная мысль. Люди не учатся, пока не обожгутся.

— Думаете?

— Да, думаю.

Лирия, мастерица дипломатии, подозрительно тиха. О военном союзе с Аркадиной они давно должны знать. Раз они мешают Плумении вместе с Кроккасом, то, наверное, что-то предпримут, когда мы ударим по Касабланке. Похоже, Мириана тоже всё ещё бодра!

— А что насчёт улучшения судостроения?

— Наша история и опыт не сравнятся с лирийскими. В сухопутном вооружении Розерия и Плумения соперничают за первенство на континенте, но морской бой — это трудно. Если бы в эпоху королевства вкладывали в это бюджет, было бы иначе.

— Поэтому мы и отстали в колониальной гонке. У нас есть выход к морю и были силы, а всё впустую.

— Именно. Если бы не дурацкая война с Плуменией, можно было бы и туда вложиться. Преимущество островной страны — возможность использовать море как стену. И рыба у моря вкусная.

Владычица морей Лирия — сильный враг. Они могут вредить нам разными способами, а мы ответить не можем. Нападём — нас разобьют в морском сражении. Даже если прорвёмся, нас встретят во всеоружии и вышвырнут с побережья. А если чудом закрепиться — они будут бесконечно слать подкрепления, и итог один.

Для вторжения с нескольких направлений нужно много кораблей, а таких денег нет. К тому же лирийский флот потопит нас до высадки. Тогда построить флот, который не проиграет? Но технологии не догоняют, быстро не выйдет. Всё упирается в деньги и время. Поэтому от планов вторжения в Лирию решено отказаться. Но есть я, которая с этим не согласна.

— А что, если я скажу, что всё равно хочу напасть на Лирию?

— Большинство будет против, но я считаю, делайте как хотите.

— Правда? Но ведь шансов нет?

— Шансов на победу нет, но если плюнуть на всё и идти на полное уничтожение — способы найдутся. Республике Розерия будет тяжело выжить, её народ пострадает, но и Лирию я превращу в ад. Клянусь жизнью.

— ...

— Если надумаете, после выборов объявите всеобщую мобилизацию своей властью. Закон о чрезвычайных полномочиях позволяет. Построим как можно больше одноразовых судов, реквизируем все корабли. Ударим с нескольких направлений. Потери будут огромны, но даже Лирия не сможет отразить всё у побережья. А дальше — только бросаться вперёд и сеять зло. Для этого сделаю всё нужное оружие… Ну что, будем?

— ...Нет, не будем. Мне было бы весело, но я не хочу. Я полюбила эту страну.

— Вот как. Жаль. Впрочем, это был мысленный эксперимент. Просто шутка. Вы — представитель государства, вам нельзя отчаиваться.

Нико выглядела разочарованной. Насколько она была серьёзна — неизвестно. Но эти мысли очень похожи на мои радикальные. В конце концов, кровь не обманешь. Я сама этого, конечно, не понимаю.

◆

Поздняя ночь после всех мероприятий. Мы с Сандрой сидели на диване в кабинете президента и отдыхали. Весь день было шумно и весело, но я всё-таки устала. Выдохнула от души.

На ужине были сплошные приветствия и поклоны, так что поесть толком не вышло. Поэтому сейчас я уплетаю закуски и торт, приготовленные учеником повара Порто-Пирожным, и мы поднимаем бокалы с дешёвым вином. Терпкое, невкусное, замечательное. Такое на дорогое вино не променяешь!

— Поздравляю с окончанием. Хорошо, что военный союз с Республикой Аркадина заключён. Пусть и мягкий, но он сдерживает Лирию.

— У нас общая идеология — республиканизм, общий враг, торговля идёт, и пока мы не соперничаем за колонии. Наши интересы совпадают почти во всём. Нет причин не дружить.

— Я слышала, в знак дружбы подарят что-то памятное. Правда?

— Они готовы предоставить нам порты и земли. В благодарность мы поставим что-то грандиозное в честь их независимости и нашей дружбы.

Разумеется, это не бескорыстно: «дадим порты и землю, так что охраняйте и развивайте». Мы получаем базу на долгий срок — я не против. Они недавно получили независимость и, видимо, сами не справляются. Но когда укрепятся, вполне могут войти в число сильных держав.

— Впервые слышу… Откуда деньги?

— Джером говорил, что большую часть соберут пожертвованиями через газеты. И ещё лотереи. Он уверен, что деньги точно будут. Сказал, что это нужно построить как вечный фундамент дружбы.

— Понятно. Значит, в Аркадину отправят мастеров?

— Нет, части сделаем здесь, а соберут на месте. Рабочих наймут из местных. Это часть обмена.

— Погоди. Насколько большим оно будет?!

— Не знаю, но он сказал, что сделает величественный монумент на века. Джером, оказывается, ещё и художник в душе. Сказал, что инвестиция окупится.

Республика Аркадина точно будет расти. Если осваивать земли, развитие пойдёт быстро. А главное — её единственный непосредственный враг — Лирия за морем. Сейчас они вооружаются и закупают у нас много оружия, а мы получаем ресурсы. Идеальные отношения. Хочется дружить долго.

Поэтому для них соберут лучших художников и архитекторов Розерии и воздвигнут прекрасную статую. Жду с нетерпением. Как Джером соберёт деньги — не знаю, но он справится. Правда, у меня отчего-то смутное предчувствие. Но жребий уже брошен, поздно останавливать.

Кстати, от этих переговоров Рафаэля отстранили, и теперь Джером напрямую отдаёт указания дипломатам. Жаль его, но он и правда натворил дел.

— Понятно… В крайнем случае повесим всё на него. Так или иначе, теперь мы можем получить отдачу за помощь в войне за независимость. Хоть какая-то польза от дурака Рафаэля.

Это о том случае, когда в эпоху королевства Рафаэль самовольно повёз деньги, оружие и добровольцев. Это досадило Лирии, но королевству не принесло пользы — лишь вогнало в убытки. Во время войны с Плуменией Аркадина тоже лишь сочувствовала, но не помогла. И революцию нашу проигнорировала. Зато теперь, когда мы обе республики, мы можем сблизиться. Забавно.

— Аха-ха, ты резка. Всё-таки не любишь Рафаэля?

— Ни как человек, ни как политик он не достоин уважения. Говорит храбро и красиво, но нет ни убеждений, ни воли. Слишком болтлив, слишком легкомыслен, не умеет оглядываться на прошлое и сдерживаться. Не видя обстановки, вечно тянет к Касабланке, ставя её выше интересов Республики. Он определённо не годится в министры иностранных дел. Его давно пора уволить.

Длинная и очень резкая отповедь. Рафаэль, конечно, горластый, но он помогал при создании партии Мицубы, так что я к нему не враждебна. Он заботливый и не злой.

Но то, что он прокасабланкский, — правда. И он совершил поступок, который нельзя оправдать. Переговоры с великим герцогом Леоном не шли, и стало известно, что он тайно встречался с Марианной, скрывающейся в провинции Блюроуз. Думал, наверное, выторговать у отца уступки в обмен на её освобождение?

Леруа, как всегда, танцует на тонком льду. А подо льдом с улыбкой ждёт Сандра с гильотиной.

Сведения от Джерома я пока держу в тайне. Если это выплывет, придётся казнить всех причастных.

Рафаэлю я строго запретила приближаться к семье Леруа. И Марианне написала собственноручно, очень жёстко: ничего не делать, не вмешиваться, когда начнётся война с Касабланкой. Руки и рот не распускать. Если не хотят всей семьёй отправиться на гильотину — пусть живут тихо и счастливо в том особняке. Если же она всё равно попробует действовать ради родины — пощады не будет. Имя в истории я ей обеспечу.

— Уволить можно, но ты же знаешь, что людей не хватает. Есть кто-то на замену?

— Кадров и правда мало, но у нас не было времени искать, пока разгребали последствия смуты. Республика Розерия не настолько отсталая страна. Способные люди есть.

— Какая уверенность. И кто же?

— ...

— М?

У неё усталое лицо, и ей явно неловко. Я думала, Сандра, с её принципами, порекомендует кого-то безупречного, талантливого, всеми уважаемого. Если такие святые существуют, я бы с ними познакомилась.

— Дипломат Пеларго Морис. В прошлом священник Церкви Великого Колеса, но отлучён за несогласие с курсом. В эпоху монархии был послом. Сейчас ведёт переговоры с Аркадиной.

— Отличный кандидат. Как раз можно назначить за заслуги в заключении союза. В чём же проблема?

— ...Как и Джером, он себе на уме. Лучше сказать: человек, который с улыбкой убьёт. Способный, но дашь не туда — подсидит.

— Для министра иностранных дел «себе на уме» скорее плюс. Кстати, вы сказали «с улыбкой убьёт» — за ним что-то числится?

— Нет, такого прошлого нет… Но в эпоху королевства те, кто нажил его вражду, один за другим гибли. Всё очень подозрительно, но прямых улик нет. Говорят, его отлучили, потому что в церкви он зашёл слишком далеко и его начал опасаться папа.

Если Сандра так говорит, значит, тип он скользкий. Тот, кто наносит удары, не пачкая рук. Преступник, конечно, наверняка он сам, но раз его не казнили — сумел развеять подозрения. И раз уж даже чистюля Сандра рекомендует, значит, он действительно хорош. Берём не раздумывая. Отлучение от церкви даже кстати: сейчас курс — держать дистанцию с церковью. Горячий верующий на этом посту страдал бы от внутреннего конфликта.

— Так в чём же дело? Всё отлично. После выборов 1 сентября начинаем подготовку к удару по Касабланке. Тогда и назначим его министром иностранных дел. А Рафаэль уйдёт в отставку за провал переговоров.

— Разумно. Но Мориса держи на коротком поводке. Я тоже присмотрю.

— Поняла. Если что-то натворит — сделаю замечание. Не исправится — уволю или казню.

«Физически казню», — мысленно добавила я, — зависит от обвинения. Это шутка в духе Сандры. Смешно, наверное, только мне.

Интересно, что будет делать Рафаэль после отставки? Если сбежит в Касабланку — забавно. Если попробует увезти Марианну — казним. Жаль, мы знакомы давно, но государственная измена не прощается.

Можно намеренно дать ему сбежать и тогда уже казнить всю семью Леруа. Но тогда выйдет, что дорога Леруа в ад уже вымощена, и это совсем не смешно. Лучше не допускать. Так что буду следить за ними внимательно.

Для меня Леруа не нужен, от него нет пользы. И всё же я его оберегаю. Как будто храню сломанную игрушку. В этом есть что-то человеческое. Мне нравится.

Пока я размышляла, Сандра выглядела мрачной. Наверное, переживает, что нет кристально чистых политиков, которым можно доверять. Таких, наверное, не было нигде и никогда. Если бы и были — это бы значило, что они безумцы. Впрочем, Сандра и сама уже достаточно испачкана, так что не страшно!

— Сама же рекомендовала, а выглядишь разочарованной. Разве «себе на уме» — не признак хорошего политика? Вот посмотри на меня.

Я — президент, известная тем, что себе на уме! Когда я похвасталась, Сандра с омерзением глотнула вина.

— Хм, если сама так говоришь, то дело дрянь.

— Но ты ведь сама его рекомендовала. В случае чего отвечать будешь. Только не смей уходить в отставку. Ты должна нести ответственность как председатель.

«Нести ответственность» — не значит сразу увольняться. Это значит навести порядок!

— Знаю. Но помни, что ответственность за назначение лежит и на тебе, госпожа президент.

— Конечно. Я не бегу от ответственности. Как президент республики, я буду делать политику лучше и этим отвечу перед народом.

— Что именно ты собираешься делать, чтобы «политика стала лучше»? Отвечай прямо, не увиливай.

— На гипотетический вопрос о том, что я стану делать в решающий момент, я не отвечаю. Но ответственность нести буду. Уклоняться не собираюсь.

— Ты повторяешь одно и то же. Можно узнать, где ты этому научилась? Если есть какая-то глупая книга, я найду автора и выбью из него дурь.

— Аха-ха, это секрет. То есть я воздержусь от ответа.

— Дура.

Я со смехом налила ей вина в пустой бокал. Сандра, усмехнувшись, налила мне. Я открыла окно и подняла бокал к безоблачному звёздному небу.

* * *

≒ (из названия главы) — знак «приблизительно равно». В западных странах чаще используют символ ≈ (почти равно), тогда как ≒ более распространён в восточноазиатских математических контекстах (например, в Японии и Корее). Название главы можно прочитать как «Почти МАТЬ» или «Приблизительно МАТЬ».