Первые в истории республики выборы благополучно завершились, и я переводила дух в своём кабинете. По-настоящему трудились, конечно, кандидаты и люди из Беженского батальона, отвечавшие за проведение выборов. Народ там, мягко говоря, своеобразный, но уж в том, что фальсификаций не допустят, им можно верить. Правда, скажи я им — и они с радостью сжульничают, вот в чём беда. У секретарей после выборов полно бумажной работы, так что сейчас в кабинете только я и Харджио. Я жду следующего заседания кабинета министров, заодно отдыхаю. А бездельник Харджио при мне вроде помощника. Без таких людей организация не работает.

— Да, неплохо сделано. Леруа — мастер на все руки. То ли ловкие пальцы, то ли просто у него куча свободного времени.

Пока я разглядывала готовую игрушку, Харджио подал голос:

— Нет, Его Величество... то есть господин Леруа, судя по всему, работал над ней ночами. В письме, которое пришло сегодня, сказано, что он даже привлёк слуг и действовал в спешке. Пишет, что работа была непривычной, но очень увлекла. Позже я вам его передам — прочтёте.

— Вот как. Значит, стоит написать благодарственное письмо.

— Понимаю, что вы заняты, но прошу вас.

Кажется, он развлекался тем, что мастерил замки, — но и по дереву, видимо, мастер. Это безопаснее кузнечного дела и как раз подходит для игр с ребёнком.

— И ещё он написал, что по этому случаю решил открыть мастерскую игрушек. Эти игрушки будут раздавать избранным кандидатам от партии Мицубы как памятные подарки, так что о них обязательно заговорят. Тогда заказы посыплются рекой.

— Напрямую к нему обращаться не стоит, так что помогите с посредничеством. Впрочем, мастерская игрушек бывшего короля — это любопытно. Что ж, самому зарабатывать на хлеб — дело хорошее. Деньги из воздуха не появляются!

— О-о, воистину золотые слова! Просто замечательные. Надо передать их Альстро, чтобы он внёс в сборник цитат.

Харджио, падкий до денег, энергично закивал. Расходы на жизнь и аренду семьи Леруа пока покрывает государство. Пусть поскорее встают на ноги. Но если дать им полную волю, начнутся проблемы, так что ограничения всё равно нужны. Будем помогать, так сказать, на покрытие неудобств. Выпусти такого на волю — точно погибнет.

— Да, и ещё. Пожалуйста, строго предупредите, чтобы он не называл мастерскую как-нибудь глупо, вроде «Мастерская мечты Леруа» или «Весёлая мастерская игрушек Марианны». Если только он не хочет, чтобы народ устроил бойкот. В мире есть люди, которые дают дурацкие названия вроде «деревня Харджио», так что нельзя расслабляться. Многие без прямого указания не понимают.

— С-слушаюсь… И что, название и правда было настолько глупым?

— Харджио, вы так и останетесь тем, кто не понимает без объяснений?

— Нет, теперь я всё понимаю… Ха-ха-ха.

То, что Леруа жив, — открытый секрет. Одна из небольших газет уже раскрыла это. Государство ничего не подтверждает и не опровергает. Мы лишь заявили, что врагов республики не простим. Местонахождение не разглашается, а особняк охраняется государством, так что журналисты туда не сунутся. Ему, впрочем, передали: если есть желание умереть — можешь выходить.

— Хорошо бы игрушки понравились детям. Раз уж запускаем серийное производство.

— Наша Олив без ума от игрушки, которую вы подарили. Теперь даже спит с ней. Спасибо вам за заботу.

— Не благодарите, мне прислали несколько штук как пробные образцы. Это ответ на букет, который она подарила мне в день революции.

— Передам Олив — обрадуется. Хотя, глядя на пробные образцы, я вижу лишь отличия в оформлении. От готовых не отличить.

— Конструкция та же. Сначала, когда прислали пробные, в письме была просьба выбрать из них ту, что понравится Кроне. На выбранной выгравировали её имя и поздравление. Весьма дотошный человек.

Игрушка, которую я попросила сделать для Кроны, — не какая-то проклятая вещь. Это «окиагари-кобоси»¹: уронишь — сама встанет. Возможно, такие уже где-то есть, но на этом континенте они, похоже, ещё не распространились, так что Леруа смастерил её как «чудесную игрушку, пришедшую с Востока». Ну, моя настоящая мать, Цубаки Клоув, родом из восточных стран. Поэтому мои познания о Востоке не вызовут подозрений.

Форму я набросала сама и отправила Леруа, а он уже довёл до ума. Кстати, одежду куклы я полностью оставила на его вкус. Всё же бывший король — у него есть чувство прекрасного. Или это Марианна постаралась?

— И правда, получилось хорошо. И на удивление прочно.

— Господин Леруа издавна питал склонность к искусствам. Когда-то, слышал я, он делал безделушки для семьи.

— А, эту часть, оказывается, можно снять, если покрутить. Я не просила настолько заморачиваться.

Сняв головное украшение, я легонько постучала по голове куклы. Лёгкая, круглая, да ещё и прочная — для младенца безопасно.

— Да, моя жена сшила для неё шапочку и курточку и переодевает. Украшение на пробных образцах тоже снималось. Красиво, конечно, но для малыша может быть опасно.

— Однако же не проклятая кукла, а пухлая кукла-переодевашка. В отличие от оригинала, очень милая.

— ...Ха-ха, ну, как сказать.

Оставив растерянного Харджио, я взяла игрушку и принялась её разглядывать. На ощупь гладкая, приятная. И нарисована на ней очень милая девочка. Яркие белые волосы, пухлое, как у дарумы², тело, огромные круглые глаза и прелестная улыбка.

Ну, это, конечно, я, но даже при большом желании лицо совсем не моё. Главное — в глазах нет ни капли желания кого-нибудь проклясть. Такую и младенец не испугается.

Почему я уверена, что это я? Да потому что на белой голове красуется корона. Ну и человек — ни капли амбиций. Или это намёк, что он ничего не замышляет? Голосую за то, что он и правда ни о чём не думает.

В любом случае, Марианна, наверное, сейчас рыдает. Даже я не просила лепить на неё корону. Собственно, я вообще не говорила, чтобы прототипом брали меня. Стыдно же!

Видимо, его рассуждения были такими: хочется, чтобы кукла была милой. По форме это человек, а не животное. Кого же взять? Ну, пусть будет популярная у всех президент Мицуба. Она к тому же подруга Кроны, значит, всё отлично.

В общем, я ничего не знаю, всё Леруа сделал сам. Похоже на ложь, но это правда.

— Ну и как, название «окиагари-кобоси» подойдёт? На Востоке, говорят, так называется.

— Нет, господин Леруа, кажется, назвал её «Маленький президент». Так выгравировано на коробке и на обратной стороне игрушки.

Увы, чувства названий у него нет. Хотя, может, наоборот, есть? Слишком утончённо, мне не понять.

— ...Ну-у. Я же не собираюсь вечно сидеть в президентах. А тут уже игрушку с таким названием продают. Наглость какая-то.

— Ты и сейчас, и раньше была достаточно наглой, так что переживать поздно.

— Ой!

Рядом, оказывается, уже стояла Сандра, скрестив руки. Смотрела на меня сверху вниз с досадой. Позволить себе такую дерзость со мной, президентом, могут только Сандра и Крона.

— Ты меня напугала! Это священный президентский кабинет, могла бы и постучать. И вообще, называть даму наглой — это хамство.

— Что здесь священного и кто тут дама? Я постучала и поздоровалась с секретарём Харджио. Это ты была слишком увлечена.

— ...Н-ну, пусть будет так.

— Не «пусть будет так», а так и было. Со слухом у тебя плохо?

— Нет, слух отличный.

— Тогда плохо только с головой. Я и раньше знала, но теперь убедилась лишний раз.

— Что-то ты сегодня слишком грубая.

Сандра не признавала отговорок и не отличалась гибкостью. Слишком серьёзная, ей бы в жизни пришлось нелегко. Чтобы сменить тему, я протянула ей окиагари-кобоси... то есть «Маленького президента». Покачнувшись, игрушка издала лёгкий звон. Приятный, успокаивающий звук. Стоит поаплодировать Леруа, который собрал её по моему чертежу, набросанному на скорую руку.

— Так это та самая, что ты хотела подарить Кроне?.. А потом ещё этот дурак Джером подсуетился — выставить её, запустить в серию.

— Вообще-то я думала сделать её лимитированной, но она оказалась на удивление дешёвой в производстве. А добавленная ценность огромна. Поэтому решено выпускать массово. И — внимание — избранным на этих выборах я подарю экземпляр со своим автографом. Так что это тебе. Из остатков пробной партии.

— ...Чего?

— В одной восточной стране есть обычай: победив на выборах, с гордостью выставлять куклу «даруму». И дарума, и эта игрушка — символы упорства: сколько ни падают, снова встают. Так что держи. Вещь редкая, может, вырастет в цене.

— ...Не вполне понимаю, но раз это талисман, возьму. Сойдёт как оберег.

Сандра неожиданно смирно кивнула. Обычно она и слова лишнего не упустит, но, видимо, выборы её вымотали. Круги под глазами просто ужасные. А взгляд при этом колючий — страшно. Впрочем, от неё веяло удовлетворением от проделанной работы, и это почему-то злило меня. А её грубость подлила масла в огонь. Кажется, я не сдержусь.

— ...Между прочим, сделал её Леруа. Ты что-нибудь чувствуешь к королю, которого сама лишила трона?

— Да, я слышала. Решил открыть мастерскую? Отрадно, что занялся честным трудом. Но аристократы быстро остывают. Надо приглядывать, чтобы он не бросил это дело.

— Думаю, всё будет в порядке. Ему ещё долго придётся заниматься массовым выпуском, так что будет не до капризов.

— Тогда ладно… Но я и представить не могла, что бывший король займётся игрушками. Ещё одно доказательство, что революция изменила мир.

Сандра с чувством кивнула. А не был ли Леруа просто не создан для трона? В мирное и стабильное время он бы ещё справился. Но он был слишком хорошим человеком, чтобы возглавлять страну в эпоху континентальных потрясений. Тут нужно быть либо полным безумцем, либо отъявленным злодеем. Кем-то, кто со смехом сносит людям головы. Например, мной.

— Кстати, Кроне уже отправила?

— Да. Игрушку со своим автографом и поздравительное письмо. Может, я и тороплюсь, но другого случая может не быть. Жаль.

— И что-то ещё?

— Ничего лишнего. Ну, написала: «Когда родится, скажи имя».

— ...Понятно.

Я сомневалась, стоит ли посылать Кроне, которая фактически стала моим политическим врагом, игрушку с собственным изображением. Но потом решила, что это даже забавно, и отправила. Ребёнок будет тыкать в неё пальцем, заваливать — то есть играть мной. Зрелище, от которого можно расхохотаться. Впрочем, можно прочитать и глубже: сколько ни роняй — я буду подниматься снова. Крона наверняка рассмеётся и примет. Кстати, она уже прислала благодарственное письмо — говорит, сделает семейной реликвией!

Но всё равно жаль… Хотелось использовать Крону и Первый корпус для удара по Лирии. Когда фигур на доске становится меньше, играть не так весело. А Касабланка мне вообще безразлична.

— Кстати, поздравляю с избранием. Рада за тебя.

— Да… Я рада, что всё прошло благополучно.

Я как президент в этих выборах не участвовала. В республике нельзя совмещать посты президента и депутата. На предстоящем заседании Национального собрания пройдёт голосование о доверии президенту, и я официально останусь на второй срок. Детали пусть доработают за время моего правления и учтут на будущее. Мне это неинтересно.

— Заодно поздравляю с победой реформистов. Как хорошо, что всё вышло по-твоему.

— ...Не говори как посторонняя. Реформисты — фракция твоей партии. Раз они получили такое доверие народа, значит, должны управлять страной с ещё большей ответственностью.

— Как ни крути, и реформисты, и консерваторы — это моя партия. Кто бы ни победил, большинство у них. Республика как была моей, так и осталась.

— Она ни в коем случае не твоя. Это республика народа. Суверенитет всегда принадлежит народу. В этом суть республиканизма. Никогда не забывай.

— Да? Ах да, может, ты и права!

Я подурачилась перед нахмурившейся Сандрой. Итоги первых в истории республики выборов подведены. Из пятисот мест в Национальном собрании реформисты партии Мицубы получили триста шестьдесят пять, консерваторы — девяносто восемь, остальные — прочие партии и независимые — тридцать семь. Однопартийная система партии Мицубы пока незыблема! Сказка, да и только... Но не всё так просто.

Реформисты одержали сокрушительную победу, консерваторы — разгром, не дотянули даже до ста мест. Среди прочих и независимых — только безобидные вроде Зибеля. Первые в истории республики выборы завершились так, как и хотела Сандра, подделавшая и опубликовавшая дипломатическое письмо. Дальше начнётся жёсткое закручивание гаек для бывшей аристократии и богачей. Интересно, сколько они выдержат?

На губернаторских выборах консерваторы удержали Либек и Блэкроуз, но умудрились проиграть Йеллоуроуз — вотчину самого Хилурда. Он изо всех сил поддерживал своего кандидата, но, видимо, это не помогло. Наверное, аукнулось то, что он во время мятежа роялистов предал принца Феликса и поспешно сбежал. Тому, кто лишь болтает, а в решающий момент убегает, никто не верит.

— Как бы то ни было, мы получили подавляющее большинство в парламенте. С такими силами консерваторы не смогут остановить реформы… Теперь революцию можно довести до конца. Реставрацию старой аристократии мы не допустим.

— Да, я очень рада за тебя… Но точно ли всё хорошо?

Я, не вставая, снизу вверх посмотрела на Сандру пристальным взглядом. На моём лице наверняка была насмешка. Сандра удивлённо спросила:

— О чём ты?

— Это были первые в истории республики выборы. Люди, у которых раньше не было права голоса, впервые участвовали в особенных выборах. Они должны были украсить историю славной республики. Ты ведь это понимала?

— Разумеется…

Лицо Сандры стало мрачным. Мои слова текли, как яд, который сочился сам собой. Даже если спросят, кто бы говорил, — я не остановлюсь.

Я делаю, что хочу. Эта женщина ради идеала пойдёт на всё. В конечном счёте мы одним миром мазаны. Из-за её лишних интриг поход на Лирию откладывается, так что я не успокоюсь, пока не выскажу хотя бы сотню колкостей. Я не настолько добра, как кажется.

— Ты ведь подогрела народную ненависть к консерваторам? Содержание письма — правда, но ты и текст подделала. Как и задумывалось, общественное мнение окрасилось одной лишь ненавистью к Касабланке. И народ перестал слышать что-либо, кроме речей реформистов.

Сделав паузу, я одарила её очаровательной улыбкой. Проклятая кукла во всей красе.

— И вот, эти люди — они правда голосовали по своему разумению? Или их просто унесло искусственно созданным настроением? Не ты ли их подтолкнула в нужную сторону? Иначе зачем было подделывать письмо?

— ...Подделка — факт, но я лишь немного сгустила краски, чтобы осудить действия Касабланки. Во-первых, народ не настолько глуп. Они серьёзно думали о будущем страны, слушали программы и делали выбор.

— Аха-ха-ха! Даже ты, некогда кристально честная Сандра, теперь оправдываешься жалкой ложью! Никто не думал о будущем! Касабланка нас оскорбила — ненавижу! Раздавить! Консерваторы, которые её защищают, — враги народа! Значит, голосуем за реформистов, призывающих к войне! Ох, до чего же всё просто и понятно!

— ...

— Эти выборы должны были стать для них первой возможностью серьёзно подумать, обдумать и отдать голос кандидату. Первое голосование в жизни! Может быть, кто-то впервые задумался бы: а не странная ли у нас диктатура? И ты отняла у них этот шанс. Даже я не вмешивалась в выборы напрямую!

— Нет! Я не хотела...

— Но всё в порядке. Я, кажется, полюбила эту республику. И люблю народ, который любит меня. Поэтому как мать нации я с удовольствием подиктаторствую оставшиеся девятнадцать лет. Все наверняка будут счастливы.

Пока я диктаторствую — пусть так. Но я ведь обещала сдержать слово. А что будет после меня? Боюсь, народ при такой жизни привыкнет плыть по течению. Или появится ещё более выдающийся диктатор и сменит меня? Не знаю. Если будут жаловаться, скажу что-нибудь вроде: «Дети когда-нибудь должны оторваться от матери. Это время пришло». Став политиком, я научилась ловко оправдываться.

— Они умны. Когда-нибудь обязательно поймут. Когда придёт время, я возьму на себя всю ответственность! И тебя, разумеется, тоже отстранят!

— Аха-ха, было бы славно. Но ближайшие четыре года этого точно не случится. Спасибо, Сандра. Благодаря тебе моё положение прочно. Так что можешь и дальше использовать меня ради идеала. У тебя талант вести людей! Аха-ха-ха!

— ...Дерьмо!

Взбешённая Сандра швырнула «Маленького президента» на пол. Но игрушка не сломалась. Она такая же прочная, как я. Милая я прокатилась по полу и как ни в чём не бывало поднялась. Удивительно, но её милое лицо вдруг стало казаться донельзя противным. Наверное, если делать игрушку по моему образу, она и правда получается проклятой. Не знаю.

Но такие слова — это уже слишком. Я знала, что она при внешней сдержанности вспыльчива. Но она же не ребёнок, чтобы реветь.

— Политику не пристало сквернословить. И вымещать злость на вещах — тоже не по-взрослому. Игрушка, кстати, очень прочная: чтобы её сломать, надо постараться. Ах, совсем как я!

— ...

— Так что лучше играть с ней как положено: ронять и смотреть, как она встаёт. Но если хочешь поиграть, делай это в своей комнате в одиночестве.

Сандра до крови кусала губы. Бросив на неё взгляд, я поднялась со стула. Подобрала с пола стойкого «Маленького президента» и посадила на стол, лицом к Сандре. Я занята, времени на дальнейшие игры нет.

— Харджио, я начинаю подготовку к формированию нового кабинета. Вызовите в зал заседаний действующих министров и дипломата Пеларго Мориса. Министра иностранных дел Рафаэля я там же отправлю в отставку. Насчёт министра юстиции Зибеля я сомневалась, но он всё же прошёл в парламент, так что пусть остаётся. В отличие от некоторых, он не делает лишнего — замечательное качество. Кстати, раз он не из партии Мицубы, можно хотя бы сделать вид, что у нас не однопартийная система.

— С-слушаюсь.

— И ещё, Сандра. Предупреждаю сразу: ты, разумеется, тоже остаёшься. Оставшиеся девятнадцать лет изволь отработать. Нужно, чтобы ты увидела результат своих же действий. Я не позволю тебе разжечь народ и сбежать.

— Ч-что за глупость! Нет такого прецедента, чтобы человек так долго оставался председателем! Я не собираюсь быть пособницей диктатуры!

— Да, но это не обсуждается. Если сбежишь — немедленно передам власть Кроне. И самоубийство тоже не разрешу. Давай останемся в истории вместе. Как председатель Национального собрания, до конца поддерживавший диктатора. Я правда рада, что у меня появился попутчик. Разве тебе не интересно, как нас опишут потомки?

Сандра, которая когда-то хотела убить меня, сдержалась лишь потому, что не было возможности. Наверняка она не смирилась. Но в то же время нужно было управлять страной. Время не остановить и не отмотать. Поэтому она выбрала путь: выжидать момент, чтобы убить меня, а пока использовать меня для реализации идеала. Разжигание общественного мнения с помощью моего имени — часть этого плана.

Мне даже стало немного жаль Сандру, которая молча застыла. Она — жертва женщины, творящей одни лишь гадости. Как и мы. Бедняжка!

— ...Если бы ты тогда не поддалась на уговоры Николейнас, то умерла бы без мучений. Но ты сама так решила, так что смирись. Тебе повезло, что у тебя вообще был выбор.

Как бы то ни было, всё пошло по плану Сандры: народ разозлился, реформисты одержали победу, консерваторы ослабли. Дальше — война с Касабланкой, а после — ждать, когда взорвётся Крона, и начинать подавление. И снова за мой счёт. Клин клином вышибают — прекрасно!

Я её не виню. Просто злюсь, что из-за неё откладывается поход на Лирию. Поэтому и ткнула её в факты. По сути, она манипулирует диктатором из-за кулис. Даже если она возненавидит меня — не страшно. Мне важна только я сама.

— И потом, Республика Розерия — свободная страна. Если готовы нести ответственность — делайте что хотите. И я, разумеется, тоже. Ведь я президент.

Сандра стояла, опустив голову и сжав кулаки. Наверное, дрожит от гнева. Но вообще-то злиться надо мне. Сплошные ненужные крюки. Почему я не могу быть проще? Напасть на Лирию, буйствовать, вырезать всех зелёных — и всё закончится. Как же это утомительно.

— Жить и правда утомительно. Завидую той мне, что спит без просыпа. Так что скоро моя смена. Я приковала цепью дорогую подругу — она будет благодарна. Я добра только к себе. Ведь я всегда с собой.

* * *

¹ Окиагари-кобоси (яп. 起き上上小小小) — название одних из японских игрушек-неваляшек. Дословно «встающий маленький монах»

² Дарума — это традиционная игрушка-неваляшка, которая олицетворяет божество Бодхидхарму. А это божество со своей стороны приносит счастье и удачу. Исходя из древней легенды, божество Бодхидхарма медитировало на протяжении 9 лет, после чего конечности просто атрофировались. Поэтому кукла и производится без рук и ног. Отсюда произошло название.