– Что!?

– Причиной миазмов стал твой неполноценный элемент, но сам по себе он не смог бы вызвать миазмы. Но что, если сопротивление земли серьёзно ослаблено, и в игру вступает мощная сила разрушения… можешь догадаться, к чему я виду, не правда ли? Ну и ну, здесь тоже нелегко пришлось. Наложение проклятий потребляет колоссальное количество элементов. Так что я уже какое-то время просто отвратительно себя чувствовала. Ну-у, с другой стороны, Рин так усердно обо мне заботилась, что это даже к лучшему. Эй, ну как, не ревнуешь? – казалось, Нуэ с удовольствием кичилась тем, что увела у Лена возлюбленную. В глубине её глаз мелькнула сильная ревность, извращённая любовь и ненависть. – Из-за того, как велика была твоя сила, мир заполонили миазмы. Мизки выросла в изолированной чистой культуре, но, столкнувшись с величайшей проблемой века, всё больше и больше поддавалась давлению чувства ответственности, так что я воспользовалась её слабой волей. Сама того не осознавая, она таила в глубине своего сердца тьму… прямо как Мику. И вот её беспокойство наконец достигло апогея. Кто же свёл с ума этот мир? Ответом, к которому она пришла, был ты. Если бы не ты, всей этой неразберихи бы не случилось. Именно на такое будущее она надеялась. Я ведь уже объясняла, как работает [молитва], верно? Как и в случае с Синей Птицей, ведущие на путь мира молитвы создают мыслеэлемент, пронизанный волей молящегося, доверяя желание, исполнение которого тот желал. В случае с Белым Голубем оно проявляется в качестве пророчества. Она желала, чтобы в мир воплотился сценарий спасения путём победы над тобой. И так, мало-помалу, мир стал меняться, дабы удовлетворить всех и вся.

• Человека порой воспитывают настолько тщательно, что они обычно не знают или не имеют опыта в тех вещах, которые, по идее, должны быть им известны. Таких людей иногда называют "чистой культурой (純粋培養)". Не столько комплимент, сколько способ сказать "наивность" или "чрезмерная защищенность", и иногда используется для обозначения женщин, у которых крайне мало дружеских отношений с мужчинами в процессе общения.

– Л.. ложь…

В теле Нуэ постепенно росло количество чёрных элементов.

– За сим моя месть наконец свершилась. Я похороню тебя, врага всего мира, честным путём, и воспользуюсь святой энергией высвобожденного дерева Омелы для создания нового мира.

– Нового мира?

– Верно. Перехитрив назойливых Менторе, я наконец заручилась поводом высвободить мощь Омелы. Война, по сути, была делом второстепенным. Благодаря огромным запасам чистейшей святой энергии, хранимой здесь со стародавних времён, я обрету на этой земле силу истинного Бога и первым делом похороню тебя вместе с твоей душой. После войду в резонанс с силой счастья Рин и исполню своё желание: в мире без проблемного Феникса, я всецело завладею Синей Птицей и стану едина с сознанием людей. Да, я окутаю мир своим элементом несчастья. И тогда мне будет совсем не одиноко, правда? Ну-у, пока у меня есть Рин, на мир как-то плевать… просто бонус.

Лен перевёл глаза на Гаку. Нуэ уже какое-то время не удостаивала его взглядом. Но вопреки последнему бездумному замечанию Нуэ, Гаку продолжал неловко улыбаться, даже не вздрогнув. Наблюдая, как та облегчённо выдохнула, подведя к концу свой рассказ, Лен ощутил, как врождённая ярость, кою он последние два года подавлял, начала потихоньку прорываться наружу.

– Ты… вообще понимаешь, что натворила?

– Хе-е… что, нотации читать мне удумал? Я много чего сделала, но собственноручно сотворила совсем мало, понимаешь? Просто немного помогла. Мягко позаимствовала присущую людским сердцам тьму и усилила эти негативные эмоции. Чуть сблизилась с тёмным хищным зверем, которого они держали в себе, сами того не подозревая, и их сердца мгновенно обнажили свои клыки. Каждый волен безнаказанно угнетать, приносить в жертву и проклинать других во благо собственной защиты. Неважно, как сильно ты кого-то любишь. Всякий раз так весело наблюдать.

– Не играй со мной! Сколько людей пострадали и напрасно лишились жизни по твоей прихоти!!! – глядя, как Нуэ хохотала без малейшего чувства раскаяния, Лен почувствовал, как его глаза стали багрово-красными от гнева. В мгновение ока тело освободилось от оков, а и без того кипящая голова разгоралась всё жарче. Тук-тук, – из глубин его сердца донеслось, как кто-то колотил по птичьей клетке.

– А-а, напрасно лишились жизни – это ты про Короля Кайто? И правда. Разве напрасная смерть – не лучше тому описание? Но это, безусловно, был наиболее эффективный способ тебе отомстить. Разбить тебе сердце.

– Если я тебе настолько не нравлюсь, почему ты просто не пришла ко мне напрямую!? Нужно было просто убить меня сразу, как только родился, когда ничего не мог сделать!!! Разбить мне сердце… только ради этого, зачем ты втянула Кайто… Рин… всех!!! – Лен гневно кричал, угрожающе расправив крылья; всё было настолько туманно, что он даже не знал, в сознании ли вообще.

– Только ради этого…? – вдруг Нуэ бешено захлопала крыльями, и резкие порывы ветра оцарапали окружавшие их пещерные своды. Яркая улыбка пропала с её лица, ныне она гневно вскинула брови.

– Конечно… для тебя всё так. Готова поспорить, считаешь это не более чем обидой, но. Я ненавижу тебя, благословлённого с самого прихода в этот мир. И сам мир тоже. Всё, всё до единого – я ничего не желаю чувствовать.

– Тогда… исполню твоё желание.

– !?

– Я навеки похороню тебя, и ты никогда уже ничего не почувствуешь, как сама того хотела.

Из кипящего пламени сердца зародилось нечто. Полыхающий пламенем разрушения Феникс прожёг свою клетку и вылетел наружу.

Могущественная сила Бога сотрясала воздух, и потолок начал рушиться. Камуи отнёс бессознательных Мизки и солдат Феникса, уже неспособных сражаться, туда, где лежала Рин, а после произнёс заклинание и создал вокруг них барьер. Теперь, когда земля Омелы была полностью освобождена, те двое обрели силу истинных Богов, и пускай плоть у них была по-прежнему человеческой, могущество достигло уровня древних Богов. Высвободив свою божественную силу, Бог Разрушения покрыл себя ярким багровым элементом, а его глаза были полны жажды крови. Нуэ под его взглядом ухмылялась, её чёрные крылья дрожали словно в предвкушении. Нуэ, которую Камуи полюбил ещё до своей реинкарнации, и Лен, к кому привязался за двадцать с лишним лет в роли Гаку, столкнулись в битве не на жизнь, а на смерть, и Камуи не сводил с них взгляда, кое-как пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце.

– Ху-ху… кажется, ты пробудился. Признаться, я была немного разочарована, ведь такая слабая и добродушная реинкарнация была совершенно не достойна моей мести. Но… осознаёшь ли, что нынешним тобой завладел Феникс из далёкого прошлого? В таком несовершенном состоянии ты всё равно мне не ровня, понимаешь?

Всё как сказала Нуэ: Камуи и сам почувствовал в теле Лена что-то чуждое, совсем ему не принадлежащее.

– В этот раз я уничтожу тебя собственными руками…

С оглушительным рёвом один за другим стремительно вылетели огромные огненные шары. Всё тело Нуэ покрылось густым чёрным элементом тьмы. Сила элемента тьмы исчезла. Пламя взревело, с яростью метнулось к Нуэ, но было втянуто в окутавшую её чёрную, как смоль, тьму, беззвучно исчезнув. Феникс на мгновение замер, но вскоре вновь вспыхнули бесчисленные языки пламени, с яростью вырвавшиеся наружу. Нуэ грациозно взлетела, отражая удары своим барьером из тьмы. Всякий раз, как она двигалась, бушующее пламя уходило в сторону и взрывало стены и потолок; стены с грохотом рушились, камни падали в созданную Рин воду, разбрызгивая её во все стороны. Всякий раз, как ударяло пламя разрушения, вода превращалась в пар: недавно возникший пруд иссыхал на глазах. Всего за несколько минут боя подземный храм был разрушен почти наполовину.

Камуи мог только наблюдать. Он не сомневался в надёжности своего барьера, но получи он хотя бы один прямой удар могущественного пламени Феникса, и тот станет совершенно бесполезен. Простые люди вроде них будут уничтожены в мгновение ока. Нуэ бросила взгляд на Камуи, все силы тратившего на удержание барьера в страхе каждого невесть куда летевшего шара, затем вздохнула и зачитала заклинание, после которого растворилась во мраке. Пламенные атаки Феникса резко прекратились. Взрывы стихли, если что и осталось слышно, так это тихий треск объятых пламенем стен. Постепенно стемнело, и тёмный элемент заволок всё пространство.

– Где ты…? Выходи! В порошок сотру! – гневно взревел Феникс вдруг скрывшейся Нуэ. Способностью Нуэ была зловещая тьма. Умение сливаться с темнотой так, что никто и не заметит, и было сутью её существования.

– Одна здесь, полагаю? – из-за спины у него вдруг показалась Нуэ, и Феникс удивлённо обернулся. Не успел он обрушить на неё своё пламя, как Нуэ что есть сил ударила в противника элементом в своей правой руке. – Это Феникс исчезнет… ты! Ху-ху… Гья-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Гх… – получив спереди удар элемента тьмы, Феникс в мгновение ока растерял свой элемент; он едва держался в воздухе, зажимая уши ладонями. Нуэ несколько раз взмахнула крыльями, выпуская тёмный элемент. Порождённый взмахами её крыльев чёрный вихрь медленно отнимал у Феникса его силы, отчего его лицо всё больше и больше бледнело.

– Так и знала. Твоё тело ещё не приспособилось. Будешь просто буйствовать, бесконтрольно выпуская силу, и разрушительная мощь истинного Фенкса пропадёт даром.

– Заткнись… ничтожное чудище.

– … Хмпф. Всё ещё так называешь? Тогда… – Нуэ молниеносно выхватила свой меч и снова исчезла.

– Где! – Феникс быстро передвигался по полю боя, тщательно следя за окружающей обстановкой. – Там?

Феникс резко обернулся и выпустил пламя.

– Увы. Сверху!

– !?

Нуэ возникла над головой Феникса и спикировала вниз, выставив меч. Феникс спешно выхватил свой, но тот был отброшен: клинок Нуэ пронзил ему живот, и они оба упали, не теряя скорости. Нуэ с грохотом швырнула Феникса на пол, совсем рядом с барьером Камуи.

– Гах…

– А-ха-ха-ха! Эй, как ощущения? Что думает благородный Бог, проиграв ничтожному чудищу? – Нуэ взобралась на стонущего, харкавшего кровью Феникса и с таким весёлым смехом, словно не могла сдержаться, снова вонзила меч ему в живот. Нуэ опустила взгляд на Феникса, чьё лицо совершенно побелело, а остекленевшие пустые глаза закрылись в готовности погрузиться в вечный сон. Увидев это безжизненное лицо, Камуи вздрогнул и машинально потянулся к нему, как вдруг по спине пробежал холодок, а дрожащая рука застыла в воздухе, так ничего и не схватив. Осторожно подняв глаза, он увидел, как Нуэ сверлила его устрашающим взглядом. Камуи покачал головой, отгоняя любые сомнения. – Ха-а, весело. Но веселье однажды подходит к концу. Пора закругляться. Биться с тобой было довольно весело. Но это конец.

Чистейший чёрный элемент излился из руки Нуэ и стёк по мечу в Феникса.

– Я отправлю тебя туда же, что и твоего драгоценного Короля Кайто.

– … Ну попробуй.

– !?

Вдруг Феникс широко распахнул глаза и мгновенно зажёг в руках пламя разрушения, ударив им в Нуэ почти вплотную.

– А-а-а-а-а!

– Госпожа Нуэ!

Нуэ отбросило в сторону, всё её тело было обожжено в выпущенном в лоб жгучем пламени разрушения. Феникс не сводил с Нуэ пристального взгляда, и в отличие от прежнего, ныне в его глазах ярко светился разум. Этот взгляд принадлежал Лену – человеку, за которым Гаку вовсю присматривал все эти годы. Лен выдернул из живота меч, подполз к дереву Омелы и осторожно коснулся её ветвей и листьев. Вдруг огромная священная энергия начала окутывать тело Лена, напрямую порождая элемент пламени.

– Понятно… так вот как использовать силу Бога.

Камуи содрогнулся: чтобы так быстро взять под контроль Божью мощь, нужно было обладать поистине стальной силой воли. Быть может, именно случайное упоминание Нуэ о Короле Кайто и пробудило его рассудок. Даже Нуэ, как говорят, потребовалась не одна сотня лет, чтобы приспособиться к безграничной силе Бога в плоти, человеческой от и до. Нуэ застонала от жара пламени, бросив на Лена гневный взгляд.

– Столько добиться за такой короткий срок. Всё-таки… выбешиваешь.

– … – Лен занял безупречную стойку, совершенствуя свой элемент и пристально наблюдая за Нуэ в попытке предугадать её следующий шаг. Взгляд был спокоен и прямолинеен, а сам он был полон величественной уверенности, словно и вовсе не сомневался в своей победе. Тем, кто поддерживал Короля Лена, бесспорно, был Король Кайто. Казалось, он вспомнил о возложенной на него, Короля-Феникса, ответственности, и делал всё возможное ради её исполнения. При виде того, как бывший ученик храбро справляется с испытаниями, переполненный эмоциями Камуи едва сдерживал слёзы. Нуэ, в противовес ему, всё больше распалилась из-за спокойного поведения Лена и, подняв крылья, пригрозила Фениксу.

– Можешь бахвалиться сколько угодно, но… не забыл, что у меня твоя украденная сила возрождения?

– !

Нуэ наложила поверх объявшего всё её тело пламени разрушения пламя возрождения. Пожиравший Нуэ огонь разрушения был нейтрализован и исчез.

– Тогда… буду продолжать уничтожать, пока регенерация не перестанет справляться, – не медля ни секунды, Лен выпустил своих огненных птиц. Бесчисленные птицы из пламени образовали рой в сотни раз больше, нежели тот, что был в сражении с Синей Птицей. Ба-бах, – загремели взрывы, и земля сотряслась под беспощадной атакой Лена.

Нуэ защищаясь от огненных птиц своим элементом тьмы, одновременно с тем она собрала в руках элемент земли; вырвав из земли булыжники, один за другим она бросила их в Феникса. Твёрдые породы сталкивались с пламенем, взрывались, и осколки градом разлетались в стороны, обрушая стены.

– Что не так? Только защищаешься?

– Гх… – Нуэ поморщилась, блокируя череду мощных атак Лена, наконец сумевшего взять под контроль свою разрушительную мощь, а затем снова исчезла. Но Феникс уставился в пустоту, как если бы что-то заметил, и, заготовив огромное пламя, проследил за ним взглядом. Шаг за шагом Феникс приблизился к Камуи с остальными.

– Бесполезно. Воспользовавшись моей силой возрождения, ты подписала себе приговор. Как ни старайся стереть своё присутствие, думаешь, не сумею отследить собственный элемент возрождения? Твоя сила сокрытия теперь бесполезна.

– !!!

Лен громко захлопал крыльями, и, словно в ответ, прямо рядом с Камуи появилась Нуэ. Она застыла как вкопанная, в шоке округлив глаза.

– Остановись.

Лен объял пламенем меч и ринулся прямиком на Нуэ.

– … Га… ку…?

Прямо напротив были большие глаза Лена, распахнувшиеся до предела и дрожащие. Мучительная боль, какой он прежде не испытывал, растеклась в пронзённой левой стороне груди и захватила разум. Был ли миг смерти перед реинкарнацией таким же болезненным? Лен содрогнулся и быстро выдернул меч; спрятанный у него за пазухой сборник стихов распался на части. Камуи бесцельно наблюдал, как бумага беззвучно сгорала в пламени и обращалась в пепел.

– Гаку! Эй, держись!!! – Лен подхватил его упавшее тело. В глазах Лена отразилось глубокое отчаяние.

– … Король… Лен. Мне жаль… за всё. Вы были… прекрасным… маленьким королём …но … я …Вы… не Кайто… будьте… собой, дорожите… своей… индивиду…альностью.

– !!! Гаку, понял, я понял, так что не говори больше! Я сейчас же займусь раной.

– Я… – испытав чувство дежавю от ощущения того, как тело теряет свой элемент, Камуи сумел выговорить. Карем глаза он мельком увидел ноги Нуэ. Но даже не мог найти в себе сил поднять головы, а потому понятия не имел, какое выражение было у неё на лице. – Госпожа Нуэ… За спасение… в тот день… я так и не смог… Вам… отплатить… мне… очень… жаль…

В этой жизни я хотел спасти Вас от одиночества, – не в силах произнести и слова, Камуи медленно закрыл глаза. Охватившие всё его тело боль и жар постепенно обратились тёплым, навевавшим дрёму светом.