В повисшей тишине Мизки крепко сжала вспотевшие от волнения пальцы. Стоит ли взаправду это говорить в сложившейся атмосфере? К счастью, руководивший докладом решения Наги представил его как предложение Мегу из Блу Оус, что немного сгладило обсуждения. Стоявшая рядом Лили скосила на кардинала глаза. Её оливково-зелёные очи мерцали тревогой и беспокойством. Собравшись с духом, Мизки нарушила затянувшееся молчание.

– [Синяя воля положит конец несовершенному алому Богу, и земли Омелы обретут вечный мир].

– !!! – внезапное заявление Мизки привлекло всеобщее внимание. Мизки продолжила, не дожидаясь, пока они заговорят.

– Этот пророчество было даровано мне вчера в зале фонтана.

– … Похоже, это пророчество касается уже не только трений двух стран, но имеет последствия для самого существования нашего мира, – с ноткой усталости в голосе произнёс председатель. Явившееся тридцать лет назад пророчество гласило, что «из двух стран лишь нации-победительнице будет обещано вечное процветание», но оно, конечно, не несло в себе упоминания о «судьбе реинкарнаций после исполнения пророчества». Всё написанное касалось самих стран. Если новое пророчество дополняло предыдущее, значит ли это, что истинным победителем в пророчестве тридцатилетней давности всегда была Синяя Птица? Более того, на сей раз божье откровение говорило не просто о конфликте двух стран, но обо всём мире. В который, само собой, входила и Республика Виола Вискио.

– Настало время… пришла пора для Блу Оус воспрять, подняв наше знамя, госпожу Рин, дабы сразить несущего в мир миазмы Феникса. Госпожа Мизки, мы, Блу Оус, готовы объединиться с Вами и сражаться, как велит нам пророчество, – Юма встал, отсалютовал кулаком на левой стороне груди и озвучил клятву, а тем временем его коллеги из Блу Оус тоже стали вдохновенно подниматься со своих мест, по-видимому, не в силах сдержаться.

– Едва пророчество претворится в жизнь, и мы более не сможем стоять в стороне. Пророчество – откровение Божье, его нельзя отменить, – хмуро пробормотал председатель так, словно уже принял решение исполнить его. Все до единого Менторе дружно кивнули, соглашаясь с тем, что судьба мира неизбежно возобладает над давней волей нейтралитета страны. Победить Ги Вермиллион одними только силами нынешнего Блу Оус было попросту невозможно. Быть может, и Виола Вискио придётся протянуть руку помощи.

– …

В то время как все начали изливать свои одобрения победе над Королём Леном, одна-единственная Рин застыла на месте, не произнеся ни слова. Просто смотрела в пустоту дрожащими большими глазами.

– Прежде всего, позвольте передать им официальное письмо. Появилось новое пророчество. И если Король Лен намерен самостоятельно разобраться с происходящим, то мы не станем вторгаться в его страну и будем действовать как можно мягче…

– Не могу представить себе, чтобы эти Фениксы согласно кивнули на просьбу отдать жизнь их короля, какой бы ни была причина.

– В случае войны, даже если наши наёмные войска Менторе присоединятся к армии Блу Оак, наши силы будут примерно равны. В конце концов, они уничтожили Блу Оак всего за одну ночь. Пока не высвободим святую энергию дремлющей Омелы, ни в коем случае не сможем противостоять Королю, чья разрушительная мощь лишь возросла, не говоря уже об армии. Нужно тщательно продумать нашу стратегию.

В комнате уже приступили к действиям. Стоило Менторе и Блу Оус найти решение, как они тут же стали спешно придумывать план, словно желая наверстать два года промедления.

– Придётся потрудиться, чтобы разом высвободить святую энергию Омелы. Формула запечатывания также невероятно сложна. Нужно собрать только самых опытных, элитных магов, и немедленно приступить к делу. По возможности я также хотел бы попросить помощи у уважаемой госпожи Мегу, – окликнул ту один из Менторе. Мегу перевела взгляд на Рин, что стояла рядом в оцепенении и хранила молчание, и произнесла.

– Все. Я только предложила выход. Она, мессия Блу Оус, ещё не подняла флаг победы над Королём Леном.

Некогда шумный зал заседаний вновь погрузился в тишину.

– Возможно, нам придётся принять важное решение, что определит Судьбу нас… нет, всего мира. Прошу вас, дайте мне немного… времени сделать выбор.

– Мисс Рин… – Мизки видела, как в опущенных глазах Рин мелькнуло смятение. Должно быть, она и сама терзалась беспокойством как глава организации, на чьих плечах лежал непомерный долг. Высказав эти слова хриплым голосом, она низко поклонилась и покинула зал.

В сумерках лес обдувал холодный ветерок. В Виола Вискио снег не выпадал даже зимой. Порывы северного ветра были холодными, но отсутствие снега делало его гораздо приятнее, чем в Гентьяне. Но находясь на улице с полудня, в конце концов она действительно замёрзла. Прислонившись спиной к дереву Суэ, Рин сняла перчатку и погладила кольцо на левой руке холодной правой.

Минула неделя с очередной встречи в Виола Вискио, но Рин всё ещё не приняла решение. С тех пор она каждый день выбиралась со своей базы в столице Промесса к этому самому дереву, в общем счёте на дорогу туда и обратно тратя часа четыре. Отправлялась в путь ранним утром, полная сил, но к закату возвращалась с поникшими плечами. Дело вовсе не в том, что здесь она с кем-то встречалась или могла сделать что-то лишь в этом месте. Пока она вот так бездарно тратила время, в Блу Оус и Менторе все были заняты подготовкой. Всё шло своим чередом, независимо от воли Рин, и даже если бы она, к примеру, вдруг отказалась и начала возражать, мир бы продолжил своё существование и без неё. Вот как она себя чувствовала.

За последние два года вид на лес с этого места стал уже настолько привычным, что она могла сказать даже то, где растут скопления трав и каких, какие ветки облюбовали себе те или иные птицы. Вот как много времени Рин проводила здесь в одиночестве. Быть может, я встречусь здесь с Леном? В свободные от дел дни она всегда приходила к этому дереву, наполненному их общими воспоминаниями и носившему придуманное ими имя, и возносила ему молитвы. Было невероятно волнительно идти под ясным небом с корзинкой в руках, переполненной обедом на двоих, а как было трогательно и спокойно часами укрываться от дождя вместе с животными. Но так ни разу ей и не довелось повстречаться с Леном. В надежде, что, быть может, в следующий раз придёт, она возвращалась домой, размышляя, что бы приготовить ему на завтра. Но этим дням вскоре придёт конец.

Рин крепко сжала в руках спрятанный у себя за пазухой кулон. Память о Мику, её символ как Королевы Синих Птиц. Перед тем, как отправиться в свой последний бой, Мику доверила его Луке, а не Рин. Быть может, таков был её последний акт заботы по отношению к Рин. Если бы Мику вверила его Рин напрямую, то её неупокоенный дух бы непременно преследовал ту эти два года, оказавшись в ловушке. Но Мику простилась с ней. Может статься, именно поэтому она и решила отдать самоцвет не Рин, а Луке. До самого конца Мику любила и защищала Рин. Будучи необычайно благородной Королевой Синих Птиц, она опекала свой народ, любила свою младшую сестру.

И пришла очередь Рин взять на себя эту роль. Настала пора исполнить свой долг члена королевской семьи и повести за собой людей; Рин выпрямилась, отошла от дерева, на которое опиралась, обернулась и окинула взглядом омелу Суэ. Доверив дереву своё последнее желание, она наконец вернулась туда, где ей было самое место.

Когда она вернулась в убежище в Промессе, уже сгустилась ночь. Она с тыла обошла особняк в окружении высокой живой изгороди, приблизилась к задним воротам и на всякий случай проверила, нет ли кого в окрестности, прежде чем пройти через них. Когда распахнула заднюю дверь и вошла, услышала, как из гостиной доносились какие-то тревожные голоса. Девушка с опаской открыла дверь в гостиную и обнаружила в ней Мегу, Юму, Кила и посланника Менторе. Они разом обернулись на скрип двери, лица у них были необычайно напряжёнными.

– Рин!

– Это… прошу прощения, что так поздно вернулась. Что-то… случилось? – спросила Рин, войдя, обведя глазами их, почему-то в напряжении переглянувшихся.

– Госпожа Рин. Миазмы наконец поразили и пригороды Виола Вискио.

– !!! К-как же так… – слова посланника Менторе поразили Рин до глубины души. И правда, тлели опасения, что если не принять мер по устранению миазмов, они разойдутся не только по территории Блу Оак, но и по всему остальному миру. Вот только никто не ожидал, что эрозия будет так быстро прогрессировать.

– Теперь мы, Виола Вискио, более не можем почивать на лаврах. Если дерево Омелы продолжит вот так гибнуть, равновесие мира будет нарушено. Менторе приняли решение приложить все силы ради устранения Короля Лена, источника этой угрозы. И я прибыл передать волю свыше официально заключить союз с Блу Оус как государство.

– … Вот как, – Рин глубоко вздохнула, заглянула в глаза посланнику и открыла рот. – Да будет так. Как мессия Блу Оус, клянусь: мы, Блу Оус, будем сражаться вместе с Менторе.

– Госпожа Рин!

Слова решимости прозвучали неожиданно спокойно. Юма с Килом в изумлении наблюдали происходящее, но после на их лицах расцвела радость.

– Раз мы заключаем соглашение, я напишу официальное письмо от имени Блу Оус к Менторе и Виола Вискио, прошу вас немедленно передать его госпоже Мизки. …Мегу, есть бумага и ручка?

– … А… мгм. Да, вот, – Мегу казалась потрясена тем, что Рин приняла решение самостоятельно, без чьего-либо давления со стороны; на её лице читалось подозрение, но в конце концов Мегу улыбнулась ярко, будто распустившийся цветок. Шурх, шурх, – с каждым неорганическим шорохом, долетавшим до её слуха, казалось, будто Рин умирала как личность. Но, пожалуй, оно и к лучшему. Дописав последнюю букву, она поставила в письме свою подпись. Когда Рин перечитала слова ещё раз с целью убедиться в отсутствии ошибок, увидела красивый ровный почерк, в коем не было и малейшего намёка на внутренний конфликт.

Примерно в двадцати минутах ходьбы от королевского замка, на небольшом холме, где покоились королевские особы. Стоя перед самым новым монолитом в ряду великолепных надгробий, Лен осторожно счистил с него снег. Он подул на свои замёрзшие руки в попытке согреть их, и чистое белое дыхание мягко растаяло в опадавшем пушистом снеге. Кажется, на улице было холоднее обычного, быть может потому, что солнце клонилось к закату. Надгробия отбрасывали длинные тени в лучах западного солнца. Лен опустился на колени перед надгробием и возложил принесённые с собой цветы шалфея.

– Сегодня особенно холодно, братец. Прости, что так долго не приходил. Признаться, я собирался прийти ещё до полудня, как обычно, но утреннее собрание затянулось, – надгробие перед ним поглотило прозвучавший в чистом воздухе шёпот. Лен громко чихнул, отметив, что стоило надеть хотя бы пальто. – Ха-а… весь замок пребывает в ярости со вчерашнего дня. Судя по всему, остатки прежнего Блу Оак объединились с Виола Вискио. И они требуют, чтобы я… умер.

Пришедшее прошлым вечером письмо из Виола Вискио мгновенно повергло замок в пучину смятения и негодования. Подвести итог содержимому письма можно как-то так: [Чрезмерная сила реинкарнации, Лена, пробудилась несовершенной, без способностей к возрождению, что породило скопления миазмов, и велика вероятность, что такими темпами земли всего мира будут поражены и уничтожены миазмами. В новом пророчестве Мизки также говорится, что мир обретёт спасение лишь ценой жизни Лена, поэтому они попросили немедленно передать его Виола Вискио. В противном случае Виола Вискио объединит силы с организацией бывшего Блу Оак во главе с Рин, истинной реинкарнации Синей Птицы, и свергнут короля силой]. Сам текст был довольно объёмным, идеи доносились такими окольными путями, что было тяжело вникнуть в суть, но, если перефразировать в стиле Фениксов, именно это и было написано. И хотя письмо было официальным документом другой страны, негодование министра внутренних дел Адольфа, по-видимому, переполнило его чашу терпения, ибо, зачитав его перед всеми, он тут же разорвал письмо и обратил его в пепел огненной техникой «Флам». Собравшиеся на заседании подчинённые до предела распахнули свои налитые кровью глаза, казалось, они были полны решимости немедленно сжечь те земли; впервые за долгое время собрание прошло бурно, в духе Фениксов. По какой-то причине наибольшее спокойствие сохранил именно Лен – тот, о ком шла речь.

• オブラートに包む – идиома, дословно «заворачивать в облаат». Означает говорить окольными путями (чтобы не расстраивать); смягчать удар; приукрашивать; заворачивать в вафельную бумагу. Облаат – тонкий фантик из пищевого крахмала, в который заворачивают конфеты и некоторые порошкообразные лекарства, чтобы скрыть их горечь. Впервые был завезен и использовался в Японии в начале 1900-х годов.

– Брат, что я… должен делать? Неужели это моя вина?

С самого детства Лена беспокоил его катастрофически плохой контроль над пламенем и тот факт, как мало в его собственном элементе было силы возрождения. Он – солдат армии Феникса, но не умел толком обращаться с огнём. И куда более странным было отсутствие у него способностей к регенерации, разве он не неполноценен? Надеясь как-то избавиться от своего комплекса, он часто просил у Кайто и Мейко помощи в обучении магии пламени. Но с тех пор, как был убит Кайто, контроль пламени давался ему невероятно легко. Оказалось, причиной слабого контроля было то, что на протяжении многих лет Кайто применял на нём технику запечатывания, именуемую техникой птичьей клетки, дабы подавить огромную силу реинкарнации. Сумев управлять могучим пламенем разрушения так же легко, как дышать, Лен вновь обрёл в себе уверенность, и когда он оставил военную службу, занявшись повседневной политической рутиной в качестве короля, совершенно перестал беспокоиться об отсутствии у него силы возрождения. Вот только эта проблема, ранее всецело проигнорированная, ныне могла, похоже, перерасти в нечто такое, способное привести к гибели целого мира.

Всех разгневало требование отдать жизнь Лена, и, видимо, никто не собирался отвечать на него согласием. Неужели два года усилий, потраченных на путь мирного объединения наций, как того желал Кайто, оказались напрасными?

– Снова здесь? Простудишься ведь в такой лёгкой одежде, – ласково напутствовал голос, и обернувшись, он увидел стоявших позади приёмного отца вместе с Гаку. Отец осторожно накинул на плечи Лену плащ. Этот перьевой плащ, отец специально его согрел? – по коже растеклось приятное тепло. – Ну что с тобой поделаешь. Сколько бы тебе ни было лет, всё равно сплошные хлопоты доставляешь. Сам чувствительнее к холоду кого бы то ни было, но сжав зубы терпишь из гордости.

• 手がかかる（てがかかる）, вариант 手の掛かる - “доставлять сплошные хлопоты”, прихотливый, требующий внимания и заботы напр. о клиентах, ребёнке, задачах на работе.

– … Папа.