Почему Люси солгала? Какая часть её слов была ложью? То, что она не знала о том, что сэр Лау в курсе связи барона? Или же поручение, которое якобы дала ему?

И что это было за поручение?

Если оно настолько важное, что потребовалось лично обратиться к рыцарю, значит, дело не в обыденной просьбе. Она назвала это чем-то «постыдным» для чужих глаз, но, возможно, речь о том, что это вообще нельзя показывать другим?

Например…

«Нечто вроде яда…»

У Шарлотты закружилась голова. «Нет. Этого не может быть». Она отказывалась верить в подобное. Люди, не знавшие всей подноготной, могли неправильно понять её действия, но Люси никогда бы не пошла на такое. 

«Нет… Нет, я просто надумываю». Раз человека отправили в аптеку — не значит, что он покупал яд. Весьма странно посылать рыцаря с личными поручениями, но так как это был сэр Лау, он мог вызваться сам. Даже мисс Мэй отмечала, что он брал на себя всю чёрную работу, как будто был слугой. 

Но Люси… что-то скрывала.

Усмирив поток мыслей в своей голове, Шарлотта поплелась дальше. Она вернулась в особняк и остановила проходящую мимо горничную, уточнив где сейчас суперинтендант Генри. 

Горничная покачала головой, сказав, что не уверена, а затем развернулась к выходу. 

«Минуточку…». 

Шарлотта резко выхватила сумку из рук горничной. От резкого движения служанка едва удержалась на ногах, но Шарлотта и не думала извиняться. Это был бумажный пакет, набитый мусором. Не раздумывая, она запустила руку внутрь, яростно перебирая содержимое. Не найдя то, что в спешке искала, она вытряхнула весь пакет на мраморный пол. Выброшенные предметы рассыпались по безупречной поверхности.

Горничная брезгливо сморщилась, отступая. Шарлотта же, стоя на коленях среди хлама, продолжала методично рыться в отбросах. Её пальцы нервно подрагивали.

«Нет. Этого не может быть. Мне показалось». А затем…

Она наконец нашла то, что искала. 

Шарлотта крепко зажмурила глаза. 

Острая игла блестела в свету, отражаясь, как дрожащее пламя — точно жизнь, пылающая ярко, или злоба, жаждущая её погасить. Дрожащими пальцами она осторожно подняла шприц. Шарлотта продолжала повторять себе, что это всего лишь недопонимание, и это ошибка. Но все эти хрупкие самоубеждения рассыпались в прах. 

«Чей это? Для чего он использовался? И почему?». 

Барон был отравлен, и в этом не было сомнений — содержимое его желудка отреагировало на серебро, доказывая наличие яда. Токсин действительно попал внутрь. Но что, если количество было недостаточным для смертельной дозы? Что, если настоящая причина смерти крылась в другом? Были ли на его теле следы от инъекций?

Шарлотта ломала голову, пытаясь вспомнить все детали вскрытия. Но как бы она ни старалась, ничего не приходило на ум. Она была так сфокусирована на доказательстве факта отравления, что не провела тщательную проверку на наличие других возможных причин смерти. 

«Идиотка». Ей срочно нужно вернуться в отделение аутопсии и повторно осмотреть тело барона. 

Крепко сжимая шприц, Шарлотта вскочила на ноги и встретилась взглядом с горничной, которая наблюдала за ней со странным выражением лица. 

Только тогда она осознала, какой беспорядок устроила. 

— П-простите. 

Впопыхах Шарлотта сунула шприц в карман пальто и принялась собирать разбросанный мусор обратно в бумажный пакет. Но как бы тщательно она ни убирала, грязь и пятна, оставшиеся на мраморе, полностью стереть не удавалось. Бросив взгляд вокруг, она искала чем бы привести пол в порядок.

А затем… она встретилась взглядом с Генри. 

— Кхм…

«О, ради всего святого!». 

Шарлотта замерла. Генри, скрестив руки, стоял наверху лестницы и наблюдал за ней с удивлением. Её лицо пылало, когда она поднялась. Всегда невозмутимая горничная взяла из её рук сумку и мягко улыбнулась. 

— Я позабочусь об остальном.

— Благодарю… — искренне прошептала Шарлотта.

Спустившись, Генри остановился перед ней. Почувствовав стеснение из-за грязных рук, Шарлотта быстро спрятала их за спиной. Будь на его месте Юджин, ей было бы всё равно. Но из всех людей это должен был быть именно полицейский. 

Отделение аутопсии под управлением полиции потерпело немало позора и унижения. Хотя Шарлотта лично не застала те времена, она переняла горечь тех, кто через это прошёл.

Генри, по своему обыкновению, лишь улыбнулся и протянул ей платок. Шарлотта выхватила его и раздражённо вытерла руки. Шёлковая ткань плохо подходила для этого, всё ещё оставляя на руках чувство грязи, но это было лучше, чем ничего. 

— Ну что, едем обратно?

— Угу…

Шарлотта была немного благодарна Генри за то, что тот не задавал лишних вопросов. Если бы он спросил, что она делает, что бы она ответила? Смущение отошло на второй план. Гораздо важнее, что она всё ещё не понимала, как объяснить появление шприца. 

Сэр Лау проводил их — ну или скорее выпер за дверь — когда они усаживались в карету. 

— В аптеку Биссета — дал указания кучеру Генри. 

«Не на железнодорожный вокзал?» Шарлотта повернулась к нему с недоумением. Поймав на себе её взгляд, Генри неловко улыбнулся. 

— Сэр Лау упоминал, что баронесса отправляла его туда раз в месяц. Говорил, что обычно покупал лекарства от головной боли, обезболивающие и другие распространённые домашние средства. Я решил, что в это место стоит заглянуть.

— Баронесса говорила мне то же самое. Объяснила, что просила его приносить лекарства ежемесячно. Обычно он ходил один, но в прошлый раз взял мисс Мэй.

— Отлично. По возвращении можем расспросить и мисс Мэй.

Какие именно лекарства покупала Люси? Обычные домашние средства принимают перорально. Инъекционные же препараты редко отпускают частным лицам без специального назначения. Как правило, такие лекарства выписываются врачом, который не только поставляет препарат, но также самолично делает инъекции и забирает использованный шприц. Конечно, если пациент скрывает болезнь даже от доктора, он мог хранить такие средства дома. Но всё же...

Мысли Шарлотты путались, когда они подъехали к аптеке Биссета — та оказалась закрыта. Вечер уже перевалил за середину. Не имея другого выбора, им пришлось возвращаться ни с чем. 

— Баронесса Турова знала, — внезапно произнесла Шарлотта, безучастно глядя на проплывающий пейзаж за окном поезда. 

— Знала что?..

— Об измене мужа. Казалось, её это не сильно заботило. 

— Было ли ей действительно безразлично, или она просто исчерпала свой гнев — мы не можем знать наверняка.

Шарлотта кивнула в ответ на резонное замечание Генри. Ей хотелось возразить, но нарастающие подозрения в отношении Люси не давали покоя. Бессмысленно отрицать — её подруга вела себя более чем подозрительно.

— Нам придётся навестить аптеку Биссета завтра. 

— Я с вами. 

— Вы серьёзно?..

Шарлотта слегка нахмурилась. 

— Разумеется. 

— Хмм... Не думаю, что это хорошая идея. 

— Что? Не доверяете мне?

Шарлотта слегка повысила голос — конечно же, из-за чувства вины. Она по-прежнему не сказала ему о шприце, спрятанном в кармане пальто. Откровенно говоря, сокрытие улик в ходе полицейского расследования было серьезным правонарушением. Ей было сложно доверять даже самой себе. 

Но сначала она хотела во всём разобраться, прежде чем всё раскрыть. Если окажется, что Люси совершила нечто ужасное, тогда Шарлотта без колебаний сдаст её полиции. Их дружба здесь не имеет значения — справедливость есть справедливость. 

Но пока рано делать выводы. Одних подозрений недостаточно, чтобы обвинить Люси. Были и другие подозреваемые. Люди лгут по самым разным причинам. У всех есть секреты, даже от самых близких людей. 

К тому же прошли годы с тех пор, как они с Люси действительно общались. Возможно, теперь та видела в ней лишь старую подругу - той, которой уже не могла доверять.

Или… со временем её мировоззрение изменилось. Люди не меняются в одночасье, но после стольких лет, можно ли утверждать наверняка? Правда лишь в том, что уверенность Шарлотты в лжи Люси основывалась только на её интуиции. Не было никаких убедительных доказательств. Обвини она Люси сейчас - выглядела бы параноиком.

— Нет, я не это имел в виду…

Генри, удивлённый её резкостью, поднял руки в умиротворяющем жесте. Он указал на стопку бумаг позади неё. 

— Я лишь хотел сказать… это кажется срочным. 

«А. Точно». 

Нехотя развернувшись, Шарлотта бросила взгляд на документы, к которым прежде едва прикоснулась. Её взгляд скользнул от Генри к бумагам и обратно, прежде чем она сдалась.

Была ли она чересчур грубой? Ещё минуту назад Генри непринуждённо болтал, а теперь замолк. Должно быть, он хотя бы немного был обижен. Она подумала об извинениях, но по какой-то причине, не могла выдавить из себя ни слова. Генри тоже молчал. Он только отвернулся и уставился в окно, ритмично постукивая пальцами по подлокотнику.

Лёгкий ветерок, проскользнувший через маленькую оконную щель, на мгновение закружился между ними и бесследно исчез.

Гнетущая тишина нависла над ними до самого пути в столицу.