— Прочитай еще несколько раз, чтобы потом не напутать, ладно? Эстель, а тобой нам нужно поговорить.

— А? Почему? ...Я что-то сделала не так?

— Нет, ничего такого. Просто мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Я отвела Эстель наверх, присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и спросила:

— Помнишь, ты говорила, что за тобой в приют должен прийти какой-то дворянин?

Глаза Эстель от удивления стали широкими-широкими.

— Э-э, мм... а з-зачем ты спрашиваешь...?

Ее глаза беспокойно забегали из стороны в сторону — явно тема была ей неприятна.

Я сделала вид, что не замечаю этого, и продолжила.

— Когда именно это должно случиться?

— Ммм... где-то через две недели...?

Изначально она говорила, что через месяц, так что две недели — похоже на правду.

Две недели... Это слишком скоро.

Глядя на встревоженные глаза Эстель, я вспомнила свой вчерашний сон.

На самом деле мне снилось два сна.

Первый заставил меня проснуться от испуга — это был тревожный кошмар. После того как я снова заснула, мне приснились мои родители.

И первый сон был...

«Они точно придут в приют завтра. Я должна сбежать до этого!»

Поздней ночью Эстель покинула приют с одним лишь своим рюкзачком в виде кролика... и была похищена незнакомцами.

С этим еще ярким воспоминанием о сне я спросила:

— Если я не удочерю тебя в эти две недели... ты планируешь сбежать?

— Ах?!

Глаза Эстель расширились, словно я угадала точно.

— Н-Нет! Эстель не такая девочка, чтобы сбегать или типа того!

Она была ужасной лгуньей — все было написано у нее на лице.

— Правда? Уверена?

— П-Правда...

Эстель отвела взгляд и опустила голову.

Она теребила пальцы и прикусывала губу. Было ясно, что мои опасения были не беспочвенны — и что мой сон, возможно, был не просто сном.

«В том доме со мной будут обращаться как с ненужной вещью! Будут говорить, что я бесполезная обуза, которая только ест их еду и ничего не делает, и я буду плакать каждую ночь, пока не усну».

Эстель говорила, что знает будущее, но я списала это на детскую фантазию.

Возможно, именно поэтому во сне Эстель в итоге выбрала побег в одиночку.

Может быть... я дала ей понять, что взрослые ничем не помогут, что бы ни случилось.

По какой-то причине Эстель выбрала меня в качестве мамы, у которой хочет быть удрчерённой.

Это означало, что она доверяла мне больше, чем кому-либо, — а я посмеялась над ее словами...

— Эстель.

Она смотрела нерешительно, гадая, не стану ли я ее ругать.

Этот взгляд тоже заставил меня почувствовать себя неловко. Немного помедлив, я наконец сказала:

— Я тоже видела будущее во сне.

— ......ЧТООО?!

Ее голос взвизгнул от неверия.

Затем она быстро-быстро, панически спросила:

— Т-Тогда Луна тоже знает будущее? До скольких лет ты дожила? Ты помнишь, как встретила Эстель?

— Успокойся. Это была лишь очень короткая сцена.

Я рассказала ей, что видела:

Как поздней ночью она вышла из приюта и была похищена плохими людьми.

— И вообще... У меня был сон и в тот день, когда ты пошла спасать Солена. Во сне маленькая ты использовала свиток и упала без сил.

— А! Так вот почему Луна тогда побежала за Эстель!

— Ага. Правда, тогда я еще не думала, что сны могут сбываться.

В общем.

— Значит, ты не хочешь, чтобы тебя удочерил тот дворянин, да? Потому что ты знаешь, что в том доме о тебе не будут заботиться?

— ...Да! Эстель не пойдет в тот дом! Они совсем не любят Эстель!

Лицо Эстель раскраснелось, пока она сжимала кулачки.

Видя, как она выглядит обиженной, я нежно погладила ее по голове.

— Хорошо. Я обещала стать твоей мамой — и я сдержу это обещание.

— Правда?

— Да, правда. Мы же вчера даже контракт написали, помнишь?

Лицо Эстель просияло.

— Точно! Мы написали контракт! Мы его подписали, так что надо его выполнять!

— Да. Я сдержу свое обещание.

Я протянула к ней мизинец.

Честно говоря, у меня до сих пор были сомнения — даже сейчас.

Все, что я действительно знала об усыновлении, — это то, что ты становишься законным опекуном и заботишься о ребенке, пока он не сможет жить самостоятельно. И все.

Я не была готова. Я не приняла никакого твердого решения.

Может ли такой человек, как я, быть настоящим опекуном?

«Знаешь, дочь... Неважно, по какой причине и в какой форме, но как только вы решите стать семьей, эта связь — нечто особенное».

Если подумать...

Многие люди выбирают детей для усыновления.

Но сколько детей выбирают себе родителей?

Даже если я когда-нибудь выйду замуж и рожу собственного ребенка, это тот опыт, который мне больше никогда не повторится.

Если это не судьба, то что же?

— Возможно, это займет какое-то время, но я обещаю, что стану твоей мамой. Так что доверься мне и не делай ничего опасного. Обещаешь мне это?

Глаза Эстель наполнились слезами, когда она посмотрела на мой протянутый мизинец.

Потом она сильно шмыгнула носом и изо всех сил кивнула.

— Да! Обещаю!

— Хорошо. Договорились.

Она соединила свой крошечный мизинец с моим и рассмеялась.

— Тогда... тогда... с этого момента я буду называть тебя Мамочкой. Так можно, да?

— А когда ты раньше спрашивала разрешения?

— ...Хи-хи!

Ее озорная улыбка вернулась — но лишь на мгновение. Затем она вдруг ахнула.

— Но что, если тот дворянин силой заберет Эстель, прежде чем ты успеешь ее усыновить?

— Не волнуйся. Какой бы он ни был дворянин, он не может забрать тебя, если ты не хочешь уходить.

— Правда?

Конечно, если бы этот дворянин был чрезвычайно влиятельным, он мог бы найти способ протолкнуть это силой...

Но нынешняя королева — которая взошла на трон после казни собственного мятежного брата — была всецело поглощена успокоением встревоженной публики.

Она особенно презирала дворян, злоупотреблявших властью для угнетения простолюдинов.

Так что никто не посмеет забрать ребенка, который не хочет уходить, — по крайней мере, публично.

...За одним исключением.

— Если только ты не его родная дочь.

— ...О.

Выражение лица Эстель изменилось. Она выглядела немного испуганной.

— А если... мой настоящий отец придет за мной?

— Тогда, даже если он попытается забрать тебя силой, мы не сможем этому помешать — если только у нас не будет доказательств, что он тебя обижал. Если биологический родитель заявляет права на потерянного ребенка в приюте, никто не станет вмешиваться.

Эстель ухватилась за мою одежду и прикусила губу.

Я не могла понять, почему она так боится, что ее примут за родную дочь.

Разве она не говорила, что не его дочь...?

— Я просто очень похожа на его дочь, поэтому он подумает, что это я, и заберет меня.

Ах, точно. Она же так и говорила.

— Беспокоишься, что он примет тебя за свою дочь? Не волнуйся — мы можем использовать магический тест на отцовство.

— Тест на отцовство?

— Ага. Его продают в Магической Башне. Он дорогой, но...

Благодаря выигрышу в лотерее я могла себе это позволить.

— Точно! Я совсем забыла об этом!

Эстель сияя обняла меня.

— Спасибо! Мамочка и правда лучшая на свете!

— Так что, больше никаких побегов, договорились?

— Договорились!

Видя, что она снова стала веселой, я почувствовала себя гораздо лучше.

— Хи-хи. Тогда давай теперь пойдем знакомиться с соседями!

— Ладно, пошли.

Но когда мы спустились вниз взявшись за руки, Солена нигде не было видно.

— Хм? И куда он делся?

— Может, папа в туалете пошел?

Пока Эстель бежала к уборной, я заметила кое-что в конце коридора — входная дверь была приоткрыта.

Неужели он вышел на улицу?

Я подошла ближе, и из-за двери донесся шум возни.

Меня охватило дурное предчувствие, и я поспешила на улицу.

— Солен!

Как и следовало ожидать...

— Можете оскорблять меня сколько угодно — но, прошу вас, не оскорбляйте нашу Луну...!

Толпа соседей собралась перед соседним домом. Кевин стоял в центре.

По ту сторону забора стоял Солен, уткнувшись лицом в ладони и громко рыдая.

— Уа-а-а-а-ах!

________