Иан отвернулся, избегая её взгляда. Велита, увидев это, вспомнила разговор с Беатрис. Она немного помолчала, затем улыбнулась, словно говоря, что тут ничего не поделаешь, и задала ещё один вопрос:

― Хорошо, я вам нравлюсь?

На этот вопрос Иан с готовностью кивнул. Велита удовлетворённо улыбнулась и взяла его за руку. Её рука сжимала его крепче, чем обычно.

― Вы мне тоже нравитесь. Вы не единственный, кто так думал. Я тоже бесчисленное множество раз размышляла о том, что хочу заставить вас остаться рядом со мной. Я не могу ответить, любовь ли это. Но я буду рядом с вами. Я буду стараться изо всех сил, чтобы быть счастливой с вами. Побывав вдали от вас, я поняла свое сердце. Если вы попытаетесь отделаться от меня или попросите сбежать, я никогда этого не сделаю.

― Вель.

― Я не хочу остаться единственной выжившей. И вас одного тоже оставлять не хочу. Я знаю, насколько это ужасно. Поэтому я расскажу вам всё. Вообще-то, я пыталась сказать вам, как только мы встретились, но в итоге мы поссорились.

Велита протёрла лицо, вытирая слёзы. А потом зажгла свечу. На её щеках по-прежнему блестели слёзы.

― Вы же знаете, что я очень зла на виконта Джорана? Он оставил мою маму и младшую сестру умирать. Тринадцать лет назад он бросил нас, и мы были вынуждены умереть в изоляции.

― …

― Он дал нам лекарство, но только для одного человека. За нами не ухаживали, не давали ни еды, ни воды. Моя мама выбрала меня, посчитав, что у меня больше шансов выжить в такой ситуации. Просто я была немного старше и немного сильнее.

Услышав её спокойный голос, Иан почувствовал, как сердце пронзила резкая боль. Он прекрасно понимал, как сложно Велите рассказывать о своём болезненном прошлом.

― Итак, меня заставили проглотить лекарство и то небольшое количество пищи, которое у нас было, и я выжила. Когда чума утихла и дверь открылась, я умоляла спасти маму и Люси. Но лекарств не было. Этот мерзавец всё продал.

― Продал?

― Хотя в то время это было запрещено, но было много тайных сделок, связанных с продажей лекарственных препаратов. Он продал лекарство, которое могло бы спасти маму и Люси, за целое состояние на тот момент. Как выяснилось позже, лекарство для двух людей этот мерзавец всё-таки оставил: для себя и своего старшего сына Хирфена. Наши же жизни можно было отдать за что-то другое.

― Как же так…

― В итоге маму и Люси сожгли с другими больными людьми, у них даже не было достойных похорон. Возможно, таков был его расчёт. Для жителей поместья это выглядело так, словно жена и дочь их лорда, которых лечили, умерли от той же болезни, что и остальные.

― …

― Я была единственной, кто выжил… Всё это время я притворялась послушной дочерью перед этим мерзавцем. Так я смогла выжить. Я жила, улыбаясь ему. Поэтому я не могу простить себя. Насколько же я ужасна, раз смогла так беспечно улыбаться?

― Велита.

― Я же говорила вам. Не думайте, что уродство человека проявляется внешне. Для меня мой отец, который убил свою жену и ребёнка, те, кто презирает твои шрамы, те, кто бросил тебя, и я, которая смогла улыбаться, ― самые уродливые.

― Нет, это не так.

― …

― Это не так. Нет. В этом нет ничего плохого.

― Даже если в этом нет ничего плохого, это неправильно для меня.

― …

― Я чувствую себя виноватой. Поэтому я считаю ужасным тот факт, что я могу улыбаться. Это будет нелегко исправить.

― Велита.

― Называй меня Вель. Мне так больше нравится.

― Жена.

Велита улыбнулась, услышав это. Из уголка глаза скатилась слеза.

― Так мне нравится ещё больше.

― …

― И, Иан, мне нужно кое-что сказать. Вы говорили, что хотите удерживать меня рядом с собой, верно?

― ...Да.

― Но разве это неправильно?

― Но я…

― Вы думаете, что я считаю вас ужасным? Неужели вы думаете, что брошу вас? Скорее, это вы первым убежите от меня.

Велита обхватила лицо Иана и заставила его посмотреть ей прямо в глаза. Глядя ей в глаза, он понял, что Велита имела в виду, когда ругала его.

― Только что я рассказала вам о своем прошлом. Как вы думаете, сделала бы я это, если бы считала вас ужасным? Неужели я по вашему мнению такая?

― Я никогда не считал тебя такой. Но иногда я не могу избавиться от страха, что меня могут бросить. Я не могу выбросить это из головы, потому что друг, которому я доверял, так поступил, как только увидел мое лицо.

― …Верно, вам, как и мне, будет нелегко это исправить. Но можете пообещать мне кое-что?

― Пообещать тебе?

― Мы будем пытаться исправить это вместе. Будем честными друг с другом, рассказывать всё без утайки и упорно трудиться, чтобы быть счастливыми вместе.

― …Да.

― Тогда говорите со мной неформально, когда мы с вами наедине. Как друзья. Мне это очень понравилось.

― Тогда и ты тоже, Вель.

― Нет, не хочу.

Иан замолчал, услышав её твёрдый ответ. Велита улыбнулась и погладила его по голове.

― Если снимите маску, я сделаю это даже против собственной воли.

Иан нежно взял её за руку и обнял. А затем они легли. Ку незаметно для них проснулся и наблюдал за ними.

― Хорошо, тогда давай сделаем ещё кое-что.

― А?

― Месть, давай отомстим вместе.

― …

― Позволь мне отомстить вместе с тобой.

― …Хорошо.

*****

― Мяу.

«Не могу открыть глаза».

Наверное, дело в том, что я уснула после того, как много плакала. Я чувствовала, как Ку ходит вокруг нашей кровати.

«Ох, я уснула на Иане. Разве ему не тяжело?»

Я убрала его руку, обнимавшую меня за талию, и приподнялась. Ку быстро встал между нами и потерся обо меня мордочкой.

― Ку, не клади свой хвост на лицо Иана.

― Мяу.

― Не виляй хвостом.

Ку пошевелил хвостом, терзая рот Иана. Я не смогла удержаться от смеха, увидев, как он закрыл рот. В итоге я взяла Ку на руки, сразу же поправив его криво надетую маску. Ку замурчал.

― В конце концов, ты мне так и не сказал этих слов.

«Наверное, я бы не захотела этого слышать. Потому что он, скорее всего, сказал бы, что я ему нравлюсь, но он меня не любит».

― Дурак.

«Этот человек любит меня, но, может быть, это и есть любовь, Беатрис».

― Почему это я дурак?

― Потому что притворяетесь, что спите с таким глупым видом.

(кажется, что вот тут пропущена фраза Иана, судя по строкам и смыслу диалога…)

― …

― Что, я не могу этого сказать?

― Что, если я не хочу этого слышать?

― Но мы же обещали не хранить друг от друга секретов.

― …Давай для начала позавтракаем. Думаю, что Ку тоже голоден. Поговорим за завтраком.

― Хорошо.

― …Иан, вокруг нас есть тени?

― Со вчерашнего вечера. Боишься, что они могли услышать наш вчерашний разговор?

― Нет. Беспокоюсь о том, что хочу рассказать вам за завтраком. Во время трапезы отошлите, пожалуйста, слуг и телохранителей. Единственный, кто ещё может услышать то, что я скажу, ― это Ку.

― Это опасная история? Не беспокойся за теней.

― Она не только опасная, но и ужасная. Дело не в вопросе лояльности, а в том, что им сейчас не нужно об этом знать.

― Хорошо. Я так и сделаю.

― Тогда пойдёмте завтракать. Ку поторапливает нас.

― Мяу.

Иан не ответил, а просто смотрел на меня, как заворожённый. Я позвала его по имени, склонив голову набок.

― Иан?

― …

― Иан?

Он по-прежнему не отвечал, поэтому я схватила Ку за переднюю лапу и сунула ему в лицо. Возможно, испугавшись мягкого прикосновения, он отпрыгнул.

― Успокойтесь. О чем вы задумались?

― Н-ни о чем.

― Что-то не похоже, что ни о чем.

― …Просто ты такая красивая.

Я широко улыбнулась, услышав его ответ. Он тоже улыбнулся.

― Похоже, что у вас что-то с глазами.

― А?

― Я пойду умою и приведу в порядок свое опухшее лицо, а вы тем временем можете заняться своими глазами, а затем вместе пойдём завтракать.

Я передала Ку Иану и вышла из его спальни. Не могу сказать, горело ли мое лицо из-за отёка или от смущения.

«Мне нужно остудить лицо. Почему он вдруг сказал это?»

Мне не было неприятно из-за того, что он назвал меня красивой. Скорее, мое сердце трепетало.

― Госпожа? Что вы там делаете?

― А?

― Боже, вы не можете ходить в таком виде. Вы простудитесь. Давайте поторопимся в вашу комнату.

Повернувшись спиной к Лине, я отправилась в свою спальню. Она увидела, что мое лицо распухло, и смочила полотенце холодной водой.

― А, кстати, я спущусь позавтракать вниз, поэтому не нужно приносить еду в спальню.

― Хорошо. Кстати, госпожа, похоже, что вы сегодня выспались. Хорошо выглядите.

― …Вот как?

― Да. Вы рады, что господин приехал, верно?

― …Верно.

Лина улыбнулась, словно так и знала это, и начала приводить в порядок мои волосы. Когда опухоль немного спала, я смогла как следует посмотреть на себя в зеркало. Как обычно, первыми я увидела голубые глаза.

«Всё-таки это будет нелегко исправить».

Каждый раз, когда я смотрю на себя, вижу этого мерзавца. Когда я посмотрела на себя снова, мне показалось, что лицо моей матери стало немного его перекрывать.

«Будь счастлива».

Больше всего мама хотела, чтобы я была счастлива.