Мисоги наблюдал за происходящим из-за дерева в углу сада.

Мико сказала, что хочет, чтобы он наблюдал, и велела спрятаться. А ещё попросила присмотреть за Фредди.

Обезьяна снова высунулась из сумки. Посмотрев на Мисоги, Фредди довольно улыбался... Пьяный? Нет, сейчас куда важнее...

Мико поцеловала Ясууру Томо. Хотя скорее не поцеловала, а пыталась съесть. Девушка от боли вскрикнула. Мико укусила её за губу и потянула. Мисоги увидел, как Мико вытаскивает из неё какое-то алое искривление.

Почувствовал. Услышал. Унюхал. В этот миг весь мир окрасился в алый. Послышался звук, будто тёрся металл. Появился запах гниения, от которого тошнило. Его накрыл озноб, который никто никогда не испытывал, один вид происходящего вызывал тревогу и мог разорвать душу на части.

Мерзко.

Зловеще.

Отвратительно.

Он не сомневался. Сердце подсказывало. В этом было что-то дьявольски-зловещее.

То, что вытащила Мико, Мисоги ощущал, что оно окрашивало всё в красный и обладало силой зла. Оно искажало мечты, любовь, надежды и жизнь человека и разъедало их. Это сила, которой не должно быть в этом мире. И она была повсюду в городе. Мисоги даже не догадывался об этом.

Мир Мисоги не был добрым и безопасным.

Это было продолжением того алого кошмара...

Эту злую силу... Это проклятие Мико пережевала. И выплюнула кусок пережёванного мяса. В саду упал кусок губы Ясууры Томо, из которого Мико съела проклятие. Девушка проглотила его.

Она посмотрела на Ясууру Томо и высунула окровавленный язык.

— Гадость. И твоё мясо, и это слабое проклятие.

Вот и всё. Ощущение сверхъестественности пропало.

Краснота, странный металлический звук, запах гнилья, всё пропало, лишь в ветре разносился плач Ясууры Томо. Девушка зажимала раненную губу и плакала. Мико схватила её за чёлку и подняла.

Девушка вскрикнула.

А Мико холодно сказала:

— На этом твоему скучному проклятию настал конец. Позволь-ка сказать. Проклятия всегда кусают в ответ, радуйся, что твоя подруга не умерла. И где же благодарность?

Сказав это, Мико потеряла к девушке всякий интерес. Она убрала от неё руки так, будто отбросила мусор.

Напуганная Ясуура Томо позвала: «Мама».

«Мама, прости, мама, помоги, мама, прости, Хикари, прости, мама, мама, мама, мама...» — из-за раненной губы она не могла нормально говорить, потому иногда звучали лишь непонятные звуки. Мико пошла к Мисоги.

Парень спросил, переживая за Ясууру Томо.

— ... Всё в порядке? Она уже...

— Так напугана, что даже ничего не сможет нормально объяснить, и что бы родители с друзьями ни спрашивали, она будет лишь говорить, что королева вернулась.

— Нет, я не о том... А, ничего.

— В общем «инцидент с девизом» разрешён. С первым разобрались. Названия не было, так что я взяла его с культурного фестиваля.

— ... Вроде же название не нужно?

— Хм? А ты не знал?.. Я врунья, — Мико улыбнулась.

Они оставили дом Ясууры Томо. По вечерней улице они шли к автобусной остановке. В саду вдоль дороги стояли деревья сакуры и лепестки танцевали на ветру, и всё же деревья ещё были в полном цвету. Нёсший сумку Мисоги обратился в девушке, шедшей впереди.

— Эй. Мико.

Девушка с обезьянкой на плече повернулась к нему. Настроение у неё было приподнятое.

— Что, мой милый Мисоги? Давай угадаю, что ты хочешь сказать? Ты испытал ревность, когда увидел, как я целуюсь? Ах, или вспомнил? Ты ведь уже когда-то целовался со мной.

Мисоги застыл. От стыда щёки запылали. Он замотал головой.

— Это!.. Это всё ты, к тому же не спрашивала... Всё не так было. И я не о том. Я хотел про Ясууру Томо спросить. Ты сказала, что видишь форму зла. Так что за зло хранится в проклятиях? Рядом со школой с ней была одноклассница... Эбара Хикари, на неё проклятие тоже нацелилось? Они ведь вроде подруги, так почему...

— Знаешь, мой пёсик, — Мико вздохнула. Почесала голову и сказала. — Какая разница.

Ей и правда было плевать. Будто было скучно говорить о таком. Голос стал безжизненным и холодным.

— Понимаешь? Это как с разовой игрушкой. Эта Ясуура, это, как её там, в общем она больше не интересна. Важно было лишь активировать её проклятие и съесть. И показать тебе. У меня настроение хорошее, не спрашивай всякую фигню.

Мисоги знал.

Жизнь. Личность. Стремления. Чувства. Будущее. Мечты. Надежды. Всё.

Мико ни к чему не проявляла интерес. Для неё всё считалось разовыми игрушками. Скучные, поиграл и забыл. Для неё всё это не ценнее какого-нибудь пуха...

Да. Тут оставалось лишь смириться. Никакой логики. Никакого здравого смысла. Никаких желаний. Сам Мисоги уже смирился. Когда он был рядом с ней, сердце начинало гудеть. В груди разносился возбуждённый стук. Тот алый кошмар из прошлого воскрес в настоящем.

Под сакурой стояла прекрасная и ужасная девушка.

— Мисоги. Неужели ты всё ещё сомневаешься в проклятии? — спросила Мико, сунув руку в карман. Парень ответил:

— Нет. Не сомневаюсь. Я верю в это... Ты и правда Мико. Я понимаю это. Ты Мико-чудовище, воскрешённое проклятием.

Когда он говорил это, понимал, что воля внутри становится сильнее страха и беспокойства. Да, сдерживавший его сердце алый кошмар был не в прошлом, он был здесь и сейчас, на расстоянии вытянутой руки.

Будь Мико частью прошлого, эту иллюзию, эту глубоко укоренившуюся в памяти улыбку нельзя было бы стереть. Но Мико здесь. Сейчас. Прямо перед ним.

Возможно теперь Мисоги сможет двигаться дальше.

— Как бы ни было сложно это понять, другого объяснения нет. Ты Мико, а ещё существуют проклятия. Вроде твоего «таланта»... Только с более зловещей силой, более опасные и искажённые. Уже произошли «инцидент с девизом» и «инцидент вечернего кролика», и погибли две девушки. И наверняка умрёт ещё кто-то.

Подул вечерний ветер, снова затанцевали лепестки сакуры.

Под цветами Мисоги разговаривал с Мико и кротко улыбнулся.

Девушка озадаченно склонила голову. Фредди вскрикнул.

— Страшно?

— Совру, если скажу, что вообще не страшно. Но раз умирают люди, оставлять этого нельзя. И ты ведь сама сказала. Это искупление для моей справедливости. Обидно, но так и есть. Если ничего не сделаю, так и буду сожалеть и не смогу уважать себя. Останется лишь чувство поражения о того, что ты заставила меня сделать.

Цветок сакуры падал. Мисоги выставил ладонь, но не смог схватить его. Он так и сжал руку. И посмотрел в глаза Мико.

— Когда-то ты спрашивала. И я отвечу сейчас. Пусть это тяжело и опасно, пусть меня никто не похвалит, если я смогу кому-то помочь, я это сделаю. Ради искупления, но если уж на чистоту... Слишком грустно, когда люди умирают.

После слов Мисоги на лице Мико появилась зловещая улыбка. У неё снова поднялось настроение.

— Мой милый пёсик. Только ты, мой милый пёсик. Я знала, что ты скажешь так. Далее проклятие вечернего кролика. Найдём того, кто желал зла Ага Санаэ и другой девушке.

— ... А что твоя злоба?

Снова упал лепесток. Мико поймала его рукой.

Парень продолжал.

— Ты — это Мико, но в то же время ты проклятие, принявшее форму злобы Мико. И что представляет из себя злоба проклятия Мико? Похоже дело не в мести и не в обиде. Что за злоба тебя обуяла, о чём ты думала, когда умирала, ты...

— Мико.

Девушка произнесла своё имя, и парень замолчал.

Она вытащила руку из кармана.

— Источник моего настроения — мой милый пёсик, когда мы снова встретились, ты снова назвал меня «Мико». А ведь чаще всего просто тыкаешь. Это значит, что ты признал меня. К тому же нас будет больше, чтобы разобраться с инцидентом вечернего кролика.

В руке Мико был знакомый смартфон.

Увидев его, Мисоги полез в задний карман. Там телефона не оказалось. А на нём сейчас работала громкая связь.

Девушка извивалась, наслаждаясь паникой парня, и улыбалась.

— Можно же кому-то дать нас послушать. И с этим инцидентом нам помогала Наги. Потому награда её... Да, Наги?

Воцарилось молчание. С того конца трубки никто не говорил, но можно было услышать дыхание. Она была озадачена. Напугана. В замешательстве. И вот наконец Наги смогла заговорить. Голос дрожал, будто она готова была заплакать.

«... Мисоги-кун... Это голос... Мико-тян...»

Мико сказала:

— Наги, свяжись с Тихаей и Норито. В субботу встречаемся у меня дома. Буду рада снова встретиться впервые за четыре года. Пока.

Мико повесила трубку. Улыбаясь, она бросила Мисоги телефон. Глядя на неё, парень поймал телефон. Ветер подул сильнее. Он трепал волосы девушки, они точно растворялись в вечерней тьме...

* * *

Летнее солнце отражалось от поверхности воды.

Общественный бассейн Сёдзё. Детский бассейн, тренировочный бассейн и бассейн для соревнований, он находился в тренировочном.

Шестиклассник Мисоги сидел у бассейна, свесив ноги в воду.

Вода была очень холодной. Говорили, что тут используются подземные воды. Долго так не просидишь. Отдыхавшего парня накрыла тень. Он обернулся.

— ... Почему ты здесь? — спросил мальчик, а Мико под зонтиком ему улыбнулась.

— А нужна какая-то веская причина, чтобы на летних каникулах отправиться в бассейн?

Мисоги снова посмотрел на бассейн и вздохнул.

— Для тебя — да. Бассейн явно не для тебя.

— Какие-то глупые предрассудки. Мне тоже иногда хочется поплавать.

— Без купальника?

— Что? Так тебя хозяйка в купальнике возбуждает? Как грубо. Я думала, ты невинный пёсик, а тоже испытываешь ко мне влечение как тот глупый врач, разрушивший свою жизнь.

Мисоги недовольно выплюнул «это не так». Он замолчал, и действовать стала Мико. Оставаясь под зонтиком, она села рядом. Девушка уже успела снять обувь и носки. Задрав юбку, она опустила белые ножки в воду.

— Холодная, — сказала она.

Не глядя на неё Мисоги спросил:

— Ты одна? А где привычная свита?

— Вот уж не привычная. Мне они приелись. Захотелось сменить своих солдат. На кого угодно. Просто побыть с кем-то. С моим милым пёсиком и его свитой.

— Тихая и остальные не моя свита, они равные мне друзья. Не равняй нас.

— Правда ли равные?

Мико улыбнулась.

— ... Что ты хочешь этим сказать?

— Тихая тебя любит. Ты же не такой глупый, чтобы не замечать этого? Но ты не любишь Тихаю. Она для тебя дорогая подруга и просто милая. Что тут равного?

— Что за игры в психолога?

— Я просто ответила на твой вопрос. Наги старается быть равной тебе подругой. Но скорее всего больше всего она любит себя. Ей больше нравишься не ты, а она сама, когда с тобой.

Мико стукнула ногой по воде. По глади разошлась рябь.

— Норито всегда восхищался тобой, а сейчас помимо этого ещё и ненавидит. Интересно, почему? Он считает тебя потрясающим, но где-то глубоко внутри хочет тебя победить. Но, увы, так просто с сердца чувство пораженчества не вывести. Норито так и будет испытывать к тебе смешанные чувства.

— Мико. Ты собралась играть с нами, использовав подозрительность?

Мисоги вздохнул.

— В любом случае, Тихая и остальные скоро вернутся. Тихая, Норито и Юу пошли в магазин за колотым льдом, а Наги здесь в тенёчке.

— Ах, надо же. Сестра Тихаи тоже с вами. Как интересно.

У сестры Тихаи с детства было слабое сердце, она не ходила в школу. Девушка училась в подготовительной школе и с репетитором. И сегодня пришла со старшей сестрой.

— Да, потому если Тихая увидит тебя, то разозлится.

— Для Тихаи я прямо злейший враг. Но что насчёт тебя, мой милый пёсик? Рад, что сегодня повстречался со мной? Может мне «подтолкнуть» вон тех людей заполнить бассейн?

Мисоги поражённо посмотрел на Мико.

— Ну знаешь, кто обрадуется встрече с той, кто говорит подобное...

Тут он замолчал, ведь лицо Мико оказалось ближе, чем он мог подумать.

Девочка улыбнулась.

Милой и способной убивать улыбкой. Парень застыл от того, что она находилась на нулевом расстоянии от него, а Мико схватила его за подбородок. Её лицо приблизилась.

Мико коснулась губ Мисоги.

И это был не миг. Мико куснула его, а потом раскрыла губы переставшего соображать мальчика. Девочка высунула язык. Сладостно её язык оплетал его. Раз за разом, не останавливаясь. Казалось, что тело не выдержит этого наслаждения, время растянулось на целую вечность. Он не знал, чьё дыхание обжигало рот. Слышал как хлюпает чья-то слюна, а потом пришёл в себя. Чтобы противостоять такому искушению, нужна была сильная воля.

— Что!..

Мисоги схватил Мико за плечи и, вложив силу в руки, отстранил. Зонтик упал. А девочка хоть и потеряла равновесие, всё ещё улыбалась. На её губах сияла слюна.

— Ненавидишь меня, но при этом возбудился?

Эти слова ударили по гордости.

Щёки Мисоги запылали, он был встревожен, пульс участился, в груди он чувствовал сладкое онемение, всё ощущалось так ярко. Потому и не нравилось. Потому он и обижался. Мико сказала «Эй». Она поднялась, взяла обувь и носки и снова посмотрела на поражённого мальчика.

— Мой первый поцелуй. Я его не забуду. И ты, Мисоги, мой милый пёсик, тоже не забудешь это унижение и блаженство?

Мико подняла зонтик и покинула бассейн. Наконец вернулись Тихая, Норито и Юу с колотым льдом. Тихая была чем-то недовольна.

— Рядом с магазином была Сандзё Юме, она нас не заметила и пошла в детский бассейн. Возможно и прислужники этой королевы здесь. Может не пойдём к детскому бассейну?

Похоже с самой Мико они не встретились.

Мисоги коснулся губ и подумал.

Она могла и не просить. Он и без того не сможет забыть.

Унижение, наслаждение и стук сердца. По крайней мере, какое-то время всё это не выходило из его головы.