Вытащить её одну, пригрозить и заставить плакать. Заставить пообещать, что больше она не будет править, заставлять звать себя королевой и смеяться над всеми.

Когда Наги услышала про план Тихаи, поняла, что она может стать героиней.

Героиней, которая уничтожила злую королеву.

Большей героиней, чем даже Мисоги, не уступающий злой королеве...

Наги уже плохо помнила, как стала противницей королевы. Просто ей куда интереснее было представлять себя не на стороне королевы, а против неё.

Конечно с Мисоги и остальными было весело. Она считала парня классным, Тихая стала для неё лучшей подругой, а Норито казался милым мальчиком. Она была счастлива, когда они веселились вместе.

Но больше всего ей нравилось особое положение противников королевы.

Куда лучше, когда ты не просто Кирибана Наги, а Кирибана Наги, противостоящая королеве.

Потому она поддержала план Тихаи и думала о радикальных методах, как остановить Мико. Название плана тоже придумала Наги. «Мы расправимся с Мико-тян», — загорелась она.

Наги представляла. Новую жизнь в средней школе.

И без Мико. Королевы, которая с помощью страха правила детьми и взрослыми в начальной школе, не будет. И всё благодаря их плану. Как все будут смотреть на Наги, которая избавит всех от страха? Кирибана Наги станет куда более уважаемой, чем сейчас.

Они выбрали местом встречи «смотровую площадку», там началась перебранка между Тихаей и Мико... Но девушка не была серьёзной, хотя на словах они грызлись. Она должна была понять, что дело плохо.

Кроме Наги и остальных, никто не знал об этом месте. Оно в лесу, куда никто не ходил. Даже если они столкнут Мико, никто об этом не узнает...

Но она умерла с улыбкой на лице.

И эта улыбка больно ударила Наги в самое сердце. Сильнейшим шоком это было для Мисоги, но и Наги была в замешательстве. Мико провела всё так, что никто и не ожидал.

Злоба, которая обуяла девушек, скорее всего дело рук Мико.

Наги не представляла, о чём она думает. Против её выходок они ничего не могли, и героиней девушке было не стать.

Ребята не стали героями, одолевшими Мико.

На их сердцах осталась лишь неприязнь, а сами они стали грешниками...

* * *

Тихая продолжала.

— Достала, Мико просто достала. Вас ведь тоже? Почему она всё ещё здесь, почему Мисоги так ей дорожит, почему она должна... Уничтожить сознание Юу? Без неё наша жизнь была бы лучше. Почему, почему, Мисоги, почему!..

— ... И правда. Тихая. Ты права, — ответил парень. Он больше не уклонялся и сказал, как думал.

Ему нечего было возразить Тихае. Было неприятно. Но Мисоги вынужден был признать это. Пугающую красоту Мико.

— Мико и меня достала... Сам думаю, почему так. Но я люблю её, и... Смерть Юу — не её вина.

Плечи Тихаи задрожали. В её когтях появились трещины.

Из глаз девушки потекли слёзы. Они капали на пол и сливались с кровью Мико. «Мисоги», — сказала она.

Девушка была готова сломаться в любой миг.

— Не... Говори так. Я не признаю. Ни то, что случилось с Юу. Ни Мико. Это ведь ненормально. Почему Юу должна была пройти через это? Почему Юу, такая хорошая девочка должна была умереть? Неправильно, что её желания не исполнились и просто исчезли.

— Ненормально. Неправильно. Но потому вечерний кролик... Проклятие, которое может принадлежать Юу, нельзя просто так оставить и позволить и дальше убивать людей. Я не могу утверждать, желала ли Юу подобного. Если бы ей было известно об этом, может она бы попробовала остановить всё, а может не простила бы Ага Санаэ и остальных, я не знаю... Но, Тихая. Я знаю, что ты не желаешь смерти троим оставшимся девушкам.

Тихая вздрогнула. Мисоги видел её на поминках Ага Санаэ. Знал, как она себя чувствовала после самоубийства Нагасако Рейко и Наэсиро Юрики. Тихая не из тех, кто желает другим смерти.

— Прости меня. Если бы я что-то мог, я бы хотел сделать. Жизнь, которую могу, я хочу спасти. Но сейчас я помочь могу лишь Мико. И я просто не смогу смотреть на то, как она умирает...

Мисоги не замечал, что Мико сейчас довольно улыбалась.

Никто этого не заметил.

Тихая была готова свалиться, она застонала. Трещины на когтях становились больше. Ощущая её боль и обиду, Мисоги погладил девушку по спине. Стоны девушки стали громче.

«У-у-у-у-у».

— Я не могу этого признать. Это обидно. И странно. Но Мико — это Мико, а проклятие вечернего кролика — это не Юу. Я не хочу думать о том, что Мико «подтолкнула» мою злобу в том алом кошмаре... Проклятие искажает и материализует людские чувства, потому ничего доброе проклятием не станет.

К голосу Тихаи примешался плач.

«У-у-у-у-у-у...»

— Если смотреть с точки зрения семей жертв, то это самый настоящий кошмар. Это больно... Потому и надо остановить, положить конец. Нам самим. Как бы это ни было сложно принять, мы не знаем другого способа, кроме как позволить Мико съесть проклятие. Не хочется это признавать, но Мико — часть нашей юности...

Когти Тихаи с лязгом сломались, обратились в алый туман и исчезли. И красного искажения, напоминающего шерсть, не осталось. Тихая прижалась лицом к груди Мисоги и плакала как ребёнок.

«Ува-а-а-а-а-а-а...»

И тут за голову её схватила окровавленная рука.

Мико.

— Вот оно.

... Мисоги посмотрел на Мико. Тихая, Норито и Наги тоже.

Девушка убрала руку от раны, и красной рукой погладила Тихаю по щеке. Из раны продолжала вытекать кровь.

— Скорее всего, но подтверждения у меня нет. Оно может быть и в другом месте. Глубоко, проклятие мешает, потому почти не видно. Но думаю, оно здесь. Ждёт. С того времени, как я предложила признаться и коснулась Тихаи.

Мисоги не понял, о чём она. Но предчувствие было дурным. Прямо как во время исполнения их плана... То, о чём он и не думал... Что было лишь в ведении Мико.

Она говорила хлюпающим голосом.

Когда к Тихаи прикоснулись, она поняла, что цветок проклятия в ней расцвел. Можно было увидеть его форму, ощутить запах. «Хлюпальщик» — проклятие Тихаи, он и вечерний кролик — совершенно разные, вот что поняла Мико.

С самого начала и до самого конца девушка не говорила, в ком она нашла вечернего кролика. Говорила лишь про цветок проклятия. Конечно же она не думала вводить никого в заблуждение.

Мисоги думал, что девушка сделала именно это, но всё не так.

Она просто подумала.

Со злобой Тихаи к Мико её проклятие быстрее зацветёт.

Почему? Не из-за того, что она не хотела, чтобы у неё украли Мисоги. Тихая не хотела, чтобы с инцидентом вечернего кролика разобрались. Ради кого? Девушка уже догадывалась, кто источник этого проклятия. И такие сильные чувства могли быть лишь к одному человеку, они знали к кому... Её умершей сестре Юу.

Кролик Юу*.

Не прыгающий вечером кролик, а Юу, прыгающая как кролик.

Может и вышло случайно, но Мико смешило такое название.

Тихая не знала, что в ней пробудилось другое проклятие, и дала себя коснуться. И оно стало отмщением Тихаи. Проклятие не всегда совпадает с волей источника.

Но где же была злоба Юу, которой уже не было среди живых?.. Не ясно, как её можно было съесть.

Обладавшая «талантом», привыкшая к нему и способная поддерживать свою форму Мико была исключением. Обычно для умерших людей, чтобы их проклятие зацвело, нужно «ядро». Но оно было не таким как Мико. Это называется «одержимость»...

Если найти одержимого — в человеке или предмете — то и съесть проклятие получится.

И главным кандидатом для одержимости была Тихая.

Она была крепко связана с Юу. Если она «ядро», то конечно же инциденты будут происходить у неё на глазах. И если она станет «ядром» для сильного проклятия, то и её собственное проклятие будет развиваться быстрее.

Но оно могло прятаться очень глубоко, у Тихаи было своё проклятие, и Мико просто могла не ощутить его. К тому же была вероятность, что девушка не «ядро».

Если проклятие Юу внутри, Мико старалась вывести девушку из себя, чтобы достать до другого проклятия. А если проклятия Юу там не окажется, они продолжат искать его, отслеживая связи жертв. В зависимости от ситуации, она могла использовать любой метод. Потому и сказала Мисоги правду.

Её целью было не благополучие города и не связь Мисоги и его друзей...

И вот Мико ухватилась за вечернего кролика.

Оно использовало сердце Тихаи в качестве «ядра» и устраивало беды. Получилось добраться до него до того, как оно убило трёх последних жертв и исчезло.

Было неожиданно, что Тихая попыталась убить, всё вышло удачно. Очень удачно.

Окровавленные губы Мико коснулись губ Тихаи.

Девушка пыталась сопротивляться, но даже если у неё остались силы, их подавила Мико. В этот раз она не кусала, а играла языком. Лизнула и убрала губы.

— ... Ты что!.. — жалоба Тихаи была остановлена.

Она увидела. Мисоги, Норито и Наги тоже.

То, что лизала Мико.

Улыбаясь, девушка высунула язык. Там ничего не было видно. Но в самом центре вихрилось алое искривление.

Вытащенное проклятие. Безумная и злая сила, принявшая форму проклятия...

Без чёткой формы, оно было омерзительнее «хлюпальщика» и лишь отталкивало. Его нельзя было увидеть, зато можно было почувствовать, услышать и унюхать. Его видели органы чувств. Прямо как и то проклятие, только куда более зловещее.

То, на что не стоит смотреть. То, что не стоит трогать. То, чего не должно быть в этом мире. Ненависть. Обида. Злоба и злонамеренность. Окружение, мечты, любовь, надежду, саму жизнь. Злоба, способная пожрать всё...

Возможно это и правда была ненависть Юу. Почему-то в этом было что-то знакомое. Перед глазами всплыло личико Юу, которую они знали с детского сада. Но вместе с тем Мисоги подумал.

Тихая с ужасом думала о том же.

Девушка закричала. Это проклятие не может быть Юу. Эта мерзость не может быть Юу. Это ошибка. Дефект этого мира. Мерзкая ошибка, которой не должно быть. Злоба Юу стала больше и уродливее.

— ... Это не Юу! Эта девушка, это не...

— Юу.

Мико облизала губы и сглотнула.

На этом всё закончилось. Не осталось ничего зловещего. Ничего нельзя было ощутить, услышать или унюхать. На окровавленных губах Мико была улыбка.

— Спасибо за такое великолепное проклятие. Страх и тревоги людей этого города наделены большей силой «зла», чем у людей в других местах. Слухи лишь увеличивают силу проклятия. С тех пор, как я возродилась в качестве проклятия, я только и делала что наслаждалась. Именно ради этого я...

Мико сделала шаг назад и упала. «Мико!» — Норито бросился к ней. Она тяжело дышала. Мисоги ощутил что-то странное. Улыбка Мико была радостной. Но при этом вряд ли она притворялась, что может умереть.

Из раны всё ещё текла кровь, её жизнь. Мисоги думал, что когда она съест проклятие, то восстановится. Но похоже, что это не так.

Скорее уж сделав это, она истратила физические и духовные силы, и теперь на её лбу была испарина, а дыхание стало прерывистым.

Она будто была готова умереть в любой момент. Но в первую очередь не переживание из-за этого прокралось в голову, а зловещее предчувствие.

— ... Мико? — позвал Мисоги, но девушка не ответила. Она смотрела на Наги. «Наги, ты тоже помоги», — сказала она. И девушка неуверенно подошла.

Опёршись на плечи Норито и Наги, она снова встала. Девушка убрала правую руку от парня. И сунула себе за пазуху.

То, что достала, кинула Мисоги. Оно упало на пол, парень посмотрел и застыл. Оно сияло под алым светом заката, вливавшимся внутрь через окно.

Мисоги обомлел. Нож. Мико когда-то успела стащить его. Он подобрал его в лесу на пике Хизаки и замотал в платок, тот самый нож, что был на складе у Мико.

Сделанный из алмазной стали, нож, которым пронзили девушку. Нож, что забрал её жизнь.

Мико улыбнулась Мисоги:

— Мой милый пёсик. Остановить проклятие вечернего кролика. Спасти города. Ты сказал Тихае, что спасёшь жизни тех, кого можешь. Так что как тогда, в шестом классе... Убей меня.

Мико воскресла как проклятие, её злоба...

Она собирала сильные проклятия, чтобы...