Руки Мисоги тогда, в шестом классе, дрожали. Он ощущал запах металла, но его быстро уносил вечерний ветер. Губы пронзённой девочки приблизились к его уху.

... Когда Мико заболела, Мисоги присматривал за ней, и вот она выздоровела и пришла в школу. И внезапно сказала своим подчинённым: «Если не хотите, чтобы с вами что-то случилось, повеселите меня».

Это было началом травли Мисоги и остальных...

Она подтолкнула их разработать план, вызвать её на «смотровую площадку» и дала Тихае нож...

Мико плюнула в лицо разозлённой девочки. Из глаз Тихаи, злобу которой уже скорее всего успели «подтолкнуть», исчезла всякая рассудительность.

Он взял нож у Тихаи и закричала на Мико. Мисоги уже достали её поступки. Она управляла другими. Топтала чувства. И при этом у неё была самая прекрасная улыбка. Его это просто бесило.

Мико обняла его. Её приятный запах сводил с ума. В её глазах мальчик видел закатное солнце.

Она сказала эти слова, подтолкнув Мисоги. Он ощутил, как в нём запылала тьма. Перед глазами всё залило алым. Чувства вырывались и выходили из-под контроля.

Он ещё никогда не испытывал такого гнева. Нет. Так он думал. Нет, нет, это было невыносимо. Он ненавидит её красоту, ненавидит аромат, от которого дышать сложно, ненавидит мягкость её тела, ненавидит эту засевшую так глубоко любовь!..

А Мико прошептала ему новые слова.

— Эй, Мисоги. Я люблю лишь тебя.

Точно пытаясь зацепиться. Точно желая оставить в сердце Мисоги человека по имени Хизаки Мико...

Девочка толкнула его и свалилась со «смотровой площадки». Мисоги попытался дотянуться до неё, но сзади его схватила Тихая. «Мисоги упадёт», — плача, кричала она. Вместо него потянулся Норито, можно было увидеть, как он коснулся руки девочки, но и только. Он не смог удержать её.

Она оставила свою улыбку в сердце Мисоги и упала. Растворилась в лесу, её жизнь была разрушена.

— ... Почему... Так вышло... Тихая-тян, Наги ведь не хотели этого. Никто этого не хотел... — поражённо говорила Наги. Но...

Правда ли так?

Был ведь тот, кто хотел такого результата? Тот, кто спланировал это.

* * *

… Эй, Мисоги, мой милый пёсик.

Ты до конца жизни не забудешь мою смерть. Ощущение в руках, когда пронзил меня, запах вытекающей крови, мою последнюю улыбку, ты не забудешь.

Не забудешь, что убил меня.

Эти воспоминания и чувство вины, моё существование будет вечно в твоём сердце. Сильнее, чем поцелуй и всё остальное, это не уйдёт из твоего сердца. Ты будешь думать лишь обо мне.

И впредь ты будешь в плену воспоминаний обо мне, будешь спать и видеть сны обо мне. Даже когда будешь обнимать другую женщину и шептать ей, что любишь, в голове у тебя будет лишь моя улыбка. Когда у тебя появятся дети и ты будешь играть с ними, будешь вспоминать время, проведённое со мной в шестом классе. То, как убил меня, и как проводил дни со мной.

Милый Мисоги, милый Мисоги, ах, я тебя люблю. Так сильно люблю.

Ты навсегда мной. И никак иначе. Твоё сердце принадлежит тому мигу, когда ты убил меня. До тех пор, пока смерть не заберёт тебя...

Так прекрасно. Такое счастье. Видеть твоё отчаяние. Это доказательство твоей любви ко мне, что я поселилась в твоём сердце. Я так счастлива, что едва соображаю. Мне ещё никогда не было так хорошо. Это впервые. Я рада, что жила. Как чудесно. Этот мир прекрасен.

Я удовлетворена. Мой любимый Мисоги, Мисоги, Мисоги...

... Но.

Я жадная.

Испытать это блаженство лишь раз — мало.

Через несколько мгновений я умру. Но я желаю, чтобы в тебе запечатлелось то, как я умираю, как ты разрываешь мою плоть, запах моей крови, твоя ненависть к себе за то, что любишь меня, и отчаяние от того, что хладнокровно убил меня, и так ещё и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё...