— Мисоги, Тихая и остальные, даже если проклятия Тихаи нет, это не значит, что нет и ненависти. Желание убить меня исчезло... Нет. Не думаю.

Мико убрала руку от Наги и теперь стояла самостоятельно.

— Проклятие Тихаи исчезло, потому что оно исчерпало себя. Как гнев, подстрекавший убить меня. Сама злоба лишилась подпитки и растворилась. Но и только. Самый верный способ уничтожить проклятие — дать ему воплотиться. Даже если я съела его, проклятие не исчезло.

Ребята не понимали, что пыталась сказать Мико. Она сделала шаг в море крови, ещё шаг, девушка приближалась к Мисоги. И с каждым шагом ноги хлюпали.

Шлёп, шлёп, хлюп, хлюп.

Коснувшись живота, Мико продолжила:

— Я могу лишь переместить проклятие и временно ослабить. Благодаря моему «таланту» я способна на это. Я собирала проклятия в лесу и тренировалась на животных... Ни проклятие девиза, ни вечернего кролика не исчезли. Они здесь, во мне. Но если я умру или отпущу их, они снова сбегут и начнут сеять беды.

Девушка встала перед Мисоги.

— Ты ведь разберёшься со всем? Я не сделаю этого сама. Заставишь проклятие исчезнуть? Не хочу, чтобы это был кто-то другой. Я перемещу в тебя проклятие, а ты придай ему форму, которая убьёт меня. Если изменить форму проклятия, воплотить злобу, то оно исчезнет. Тихая уже показала, как это делается... Давай.

— ... Мико. Ты...

Мисоги наконец понял.

И не мог сделать то, о чём она просила. В конце шестого класса. Этот алый кошмар. Зачем Мико это подстроила? Почему позволила Мисоги убить себя? Была бы у неё другая цель, она бы этого не допустила, но заставила Мисоги убить её...

Гнев в нём креп.

— Ты задумала заставить меня убить тебя!..

— Я нашла свою мечту. Как и Юу в старшей школе. Я хотела окрасить этот скучный мир. Моё существование отпечаталось в твоём сердце. Я так и хочу оставаться твоей раной. В смерти. Любящее сердце — форма моего проклятия...

Мико была права, Мисоги не смог забыть алый кошмар.

Она правила как королева начальной школой Хизаки, и до сих пор её улыбка не покидала сердце Мисоги.

Он оставался в плену. Парень изувечил собственное чувство справедливости и убил ту, которую любил, и эти чувства отпечатались на нём до конца его дней...

— То, что ты остановишь проклятия... Нет, соберёшь...

— Я снова думала заставить тебя убить себя. Чтобы «подтолкнуть» тебя, надо оставить свой след на сердце. Я трепещу от одной мысли. Но я должна предупредить. Я потеряла «талант», и думаю, тебе было бы непросто убить меня. Но теперь всё иначе. С проклятием ты сможешь убить меня, и тогда два проклятия, терроризирующие город, исчезнут.

Мико взяла руку Мисоги. У неё уже не было сил.

— Это будет искуплением для твоей справедливости. Ведь ты спасёшь трёх девушек. И в школе Наги больше не прибавится жестокости. Будет больно и никто за такое не похвалит, но это должен сделать ты, Мисоги. Благодаря Тихае это стало проще. Даже если ты меня не убьёшь, я умру сама, и тогда два проклятия не исчезнут, они снова примутся за старое.

— ... Мико. Послушай-ка, ты что Мисоги заставляешь делать? — бессильно сказала Тихая. Но Мико даже не посмотрела на неё. Понимая, что Мисоги сомневается, она нежно погладила его по щеке.

Помещение залило красным светом. Настало алое время. Время, когда свою власть берут проклятия. Настал алый закат...

— Я... Не хочу снова убивать тебя.

— Чем больше ты об этом думаешь, тем сильнее будет твой удар. Мисоги, ты же хочешь спасти людей, которые с этим не связаны. Вместо того, чтобы смотреть, как я умираю, лучше убей меня и развей два проклятия. Так что, Мисоги, мой милый пёсик... Ну же.

Её голос искажался от крови и боли, но оставался таким же нежным.

— Я коснусь тебя. Просто передам проклятие. Но хочу, чтобы ты решился сам. Один раз я уже заставила тебя убить себя. В этот раз я хочу, чтобы ты сделал это сам и оставил клеймо на своём сердце... Я позволила помочь мне не только Норито, но и Наги, чтобы коснуться их. Я оставила в них лепестки проклятий.

Мисоги посмотрел на Норито и Наги. Они ничего не понимали, но парень побледнел, а от девушки исходила пылающая жажда убийства. Им было тяжело сдержаться. Оба смотрели на нож на полу...

— Так легко было изменить их на манер моего «таланта». Я «подтолкнула» их убить меня. Скоро они захотят сделать это. И вечно сдерживаться не смогут. Эй, Норито. Если Мисоги не сделает, как я хочу, донеси до меня свои чувства, свою жажду убийства, — нежно сказала она ему. А потом обратилась к Наги. — Наги, ты тоже. Если убьёшь меня раньше Мисоги, станешь героиней, спасающей жизни. Не он, а ты спасёшь трёх человек и избавишь школу от хаоса... Вообще разделённое проклятие не достаточно сильно, чтобы убить меня. Но сейчас я ослаблена. Ну что, Мисоги...

Мико улыбнулась. Но той же своей улыбкой. Первым стал действовать Норито, а потом Наги. Они подошли... И потянулись к ножу!

— Люблю. Люблю, люблю, люблю. Я умру или меня убьют. Решайся, Мисоги.

Он решил.

Мисоги схватил Мико за запястье. И прижался к её окровавленным губам своими губами. Его второй поцелуй был приправлен кровью, проклятием и желанием.

Прямо как когда Мико «подтолкнула» его во время алого кошмара. Но слегка иначе. Куда сильнее. Дух был подорван. Мисоги до крови прикусил губу и сказал:

— То, что передала Норито и Наги... Верни!.. Всё твоё проклятие!..

Мико обрадовалась. Она коснулась Норито и Наги, погладила по щекам. А потом развела руки.

— Запомни этот момент. Обрати проклятие в себе в жажду убийства. Ну что, Мисоги? Это сводит с ума? Попытка сдержаться отравляет тело? Ты ведь хочешь убить меня?

Он хотел.

Желание убить Мико сводило с ума. Хочу убить, хочу убить, хочу убить. Всё тело разрывалось на части, хотелось, чтобы от неё ничего не осталось, растерзать от макушки голову до кончиков пальцев на ногах. Сделать больно, ранить, уничтожить, извести. Хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить, хочу убить...

— Мисоги, ты в порядке?! Мисоги!.. — закричала Тихая, но она точно была где-то в зазеркалье. Близко, но при этом так далеко. В мире Мисоги было лишь тёмно-красное проклятие. Освобождённая от проклятия Наги пришла в себя и смотрела на парня и Мико. Норито встревоженно заговорил:

— М-Мисоги. Что... Что делать?..

Мисоги закричал:

— ... Я!.. Мико, я тебя...

— Мисоги, я рада знать, что ты не хочешь видеть мою смерть. И чем сильнее ты этого не хочешь, тем сильнее отпечатается тот факт, что ты меня убил. Ты никогда не забудешь меня. Потому кричи, что не хочешь убивать меня, и убей. Плачь, что не хочешь видеть моей смерти, и убей. Люби и убей меня. Ощути моё тепло, почувствуй запах моих волос и убей. Неистовее, чем в тот вечер в шестом классе...

Она снова спланировала тот алый кошмар. Создала ситуацию, когда придётся её убить. Ради искупления, ради спасения жизней надо было убить умирающую Мико. Нет, в этот раз всё ещё хуже, чем было. Всё же ему придётся убивать не по её воле. Тут ему придётся принять собственное решение.

Он даже нескольких десятков секунд не сможет терпеть это желание.

И потому...

— Мисоги, я не могу. Сопротивляться такому сильному проклятию сложно. Да и бессмысленно. Если не придать жажде материальную форму, оно не исчезнет. Если ты каким-то чудом и дальше будешь сдерживаться, вечерний кролик вернётся. Эй, поспеши. Мой милый пёсик. Мисоги, Мисоги, Мисоги, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, убей меня, быстрее, убей меня, убей меня, убей меня!..

— В этот раз... Я тебя...

Парень, сдерживаясь, подобрал с пола нож. Хотелось тут же вонзить его в Мико. Сдерживая это желание, он сказал:

— В этот раз я смогу это вынести!.. Я не сделаю так, как ты хочешь!.. Я люблю тебя, и потому... Потому нанесу такую же рану!..

В окрашенном алым мире Мисоги видел, как меняется цвет лица Мико.

Она была удивлена. Сильнее, чем когда Тихая перерезала ей горло, по крайней мере, Мисоги ещё не видел её такой. И если не видел он, то и никто не видел. От удивления в её глазах была тревога. Мико задержала дыхание и протянула в сторону парня руку.

Она начала говорить:

— ... Мисо...

Но не успела. Было поздно...

Мисоги собрал жажду убийства и проклятие и вонзил нож... Но не в Мико, а в себя.

Тихая закричала.

Он не смог убить, как того желала Мико. Но проклятие исчезнет.

По его воле проклятие исчезнет, когда он направит жажду убийства на себя. Злоба получит физическое воплощение и исчезнет. Если так можно было заставить проклятие исчезнуть, то не важно, на кого оно будет направлено.

Разрывающую его тело жажду убить Мико Мисоги направил на себя самого. Сменил цель. Если проклятие можно убить проклятием, то когда он вонзит в тело ослабшей Мико нож, она умрёт. Но если проклятие не связано напрямую с ранами на теле, то в зависимости от места удара и глубины можно выжить. Хотя сделать это точно парень не мог, а потому всё ещё мог умереть.

Мисоги изо всех сил вонзил нож в живот.

Но лезвие остановилось.

Его кровь капала на пол.

Остриё прорезало одежду, проткнуло кожу, но даже на сантиметр не вошло в плоть.

Мисоги вложил все силы, но нож дальше не пошёл. Было ужасно больно, но для того, чтобы проклятие исчезло, не достаточно. Невидимая сила... Тёмно-красное искривление держало нож. Несколько секунд все молчали.

И вот Мико. Поражённо она заговорила.

— ... Ты не станешь целью другого проклятия. Ведь тобой завладело моё проклятие... Даже если я изменилось... Моя суть сохранилась... Но.

Мико похоже наконец-то пришла в себя. Её трясло. В глазах горел огонёк счастья и радости. На побледневших от кровопотери щеках от возбуждения появился румянец.

«Ах», — влюблённо вздохнула она.

— Но я не могу поверить. Ты направил жажду убийства на себя. Придумал такое, пока мучился из-за желания убить меня. Решил попробовать не убивать меня и развеять проклятие... Ах, мой милый пёсик, милый Мисоги, Мисоги, Мисоги!.. Потому я тебя и люблю. Потому я так сильно тебя люблю! Ах, люблю, эй, Мисоги, я тебя люблю, люблю, люблю, люблю, эй...

Мико сжала руку, которой Мисоги держал нож.

— Ты направил удар проклятия на себя. Потрясающе, ты столько сдерживался. Но на этом всё. Ты уже не можешь терпеть. Глубоко-глубоко пронзи моё тело и сердце. Ты же хочешь убить меня. Хочешь убивать меня раз за разом, раз за разом, раз за разом. Убей меня. Сладостно убей меня. Прекрасно убей меня. Любя, убей меня, оставь память обо мне на своём сердце.

Мисоги посмотрел на них... «Чёрт», — хотел пробормотать он, но не смог. Проклятие и солнце накрыло мир алым. А может этот жуткий цвет — цвет чувств Мико...