В итоге ничего с шестого класса не изменилось.

Я не справился с прошлым и моя душа всё ещё в плену Мико.

— ... Мисоги. Ты же понимаешь?

— Да... Понимаю. Спасибо, дедушка.

Мисоги пришёл в себя в больнице на кровати, рядом были дед и родители. А ещё почему-то Наги. Мико не было.

Из того, что он понял, он попал под завал и его привезли без сознания в больницу.

Похоже прямого удара он не получил. Отделался парой царапин. Больше никаких осложнений. Мисоги не помнил этого, но где-то полчаса назад он уже приходил в себя.

Возможно он потерял сознание из-за сотрясения мозга, потому его оставили в больнице, проверить, как он. Как-то так получилось.

Пока разговаривал, в голове прояснилось. Что с Мико? А с Сандзё Юме? Но ни родители, ни дед, ни врач не собирались отвечать на какие-то вопросы. Хотя было не похоже, что взрослые что-то скрывают. Наги тоже иногда выказывала тревогу, но было не похоже, что ей было что сообщить парню.

Значит в больницу он угодил без Мико. Всё же она проклятие, которое может без проблем себе руку отрезать.

... Нет, раз так, то почему?..

Он закрыл собой Мико.

Было страшно?.. Да, страшно. Он вспомнил тот алый кошмар. Начал переживать, что не хочет испытать того же. И...

Врач ушёл. Дальше ушёл отец, сказав, что позвонит. Потом и мать. Осталась Наги.

— Тихая тоже здесь. Пошла в кафе внизу. Наги сообщит, что ты очнулся.

— Наги. Спасибо. Вы вдвоём пришли меня проведать? А Норито?

— Я с ним связалась, сказал, что скоро будет. Наги позвонила Тихая-тян... Вызвала скорую и приехала с тобой сюда тоже она.

— ... Тихая?

— Да. Так Гудзи-сан сказал.

Девушка посмотрела на дедушку Мисоги. Мико куда-то пропала, а рядом с Мисоги почему-то оказалась Тихая, хотелось узнать об этом, но пока он не мог этого сделать. Парень задумался. Тихая была там? Почему?

Увидела Сандзё Юме и последовала за ней? Но тогда странно, почему она не окликнула Мисоги и Мико, а ещё оказалась там без Норито.

— Главное, что ты в порядке, Мисоги-кун. Когда Тихая-тян позвонила, у Наги чуть сердце не остановилось. Она всё плакала и повторяла, что это из-за неё... А, точно. Когда она позвонила, Наги как раз через SNS общалась с Аоямой Наной-тян. Потом покажу тебе переписку.

После этого Мисоги задал ей вопрос:

— Наги, ты ведь уже была знакома с Аоямой Наной? В начальных классах вы ходили в одну подготовительную школу.

Девушка удивилась. Но тут же кивнула.

— Значит ты услышал имя Наги? Похоже, что так и есть. Наги не помнит Аояму Нану-тян. Мы были в одной подготовительной школе, но на разных годах и разных занятиях. Но она помнит Наги. Она хоть и с другого года, ходила на одни занятия с Юу-тян и знала её...

Юу?

Мисоги был озадачен, услышав имя сестры Тихаи.

... Нет, а ведь и правда. Юу в начальной школе пусть и недолго ходила с Наги в одну подготовительную школу. Правда через пару месяцев бросила её. Точно. Она сразу прекратила туда ходить, потому что больше не могла.

Наги продолжала.

— Наги и Юу-тян были подругами... Или скорее она признала Наги, как подругу её сестры, которая противостояла королеве... Это, расскажешь потом, что сам узнал.

— ... Да. Хорошо.

Девушка улыбнулась и покинула палату.

Улыбка была жизнерадостная, она правда была рада, что с Мисоги всё хорошо, и было не похоже, что девушка что-то скрывает. Наги так и не знает про связь Ага Санаэ, Наэсиро Юрики, Аоямы Наны и других?..

А что насчёт Тихаи?

Почему Аояма Нана упомянула имя сестры девушки? Кстати матери Наэсиро Юрики тоже показалась знакомой фамилия Сакияма. Она даже поняла как она пишется. Хотя есть ведь и другие написания этой фамилии.

Тихая не могла слышать имена Аоямы Наны и Наэсиро Юрики от Юу? Насколько знал Мисоги, сёстры хорошо ладили. Юу часто общалась с сестрой. Такая весёлая и радостная...

... Нет.

... Он устал. Не получается нормально мыслить. Мисоги опустил взгляд. И тут его накрыл страх, он задрожал. Страх и отчаяние от того алого кошмара. Ужас и волнение от того, как падает Мико...

В палате остался только дедушка.

— Вы плакали. И Тихая-тян... И ты, пока спал.

— А? — парень, хлопая глазами, посмотрел на деда, а тот продолжил:

— Я рад, что ты общаешься с друзьями. Но я выслушал Наги, но не понимаю, что происходит. Что ты делал посреди Сёдзё?.. Я радовался, что ты покинул Сёдзё. Было грустно, ведь там похоронена твоя бабушка, и всё же... Ради тебя. И всё же весь этот город... — говоря, дед смотрел на Мисоги. — Мисоги, у тебя ведь есть любимая история?

— А... Да. Когда ты в выходной спас женщину от преступника. И получил рану в живот...

— Я с ним разговаривал. Он сказал, что ненавидит меня. А я ещё хотел показать моей жене, какой я беспомощный...

Мисоги удивился. Этого он не знал.

— ... Дедушка, ты знал того преступника?

— Он был моим другом детства. Мы часто вместе играли. Потому я и удивился, когда это случилось. Всё же он не был таким... Но когда его задержали, он признался. Что в душе всегда ненавидел меня и завидовал.

Голос старика была таким печальным, будто он испытывал боль от раны, которая никогда не заживёт.

— Он и сам не думал, что так сильно меня ненавидит, пока это не случилось. Просто сказал, что в то утро увидел обезьяну.

— ... Обезьяну?

— Красную... Только её было не увидеть. Я подумал, что он не в своём уме. И суд решил, что он не здоров. Он улыбался и заявлял, что это обезьяна дала ему силу. Парень был книжным червём, не любящим спорт, но когда дело дошло до драки, он оказался ужасающе силён.

Дед получил ранение и задержал преступника.

Мисоги спросил:

— А где сейчас этот преступник?..

— Умер. Расследование проводил не я, а другой человек. После того, как мы увиделись, его отправили на каторгу... Через какое-то время он покончил с собой. Как-то посреди ночи в камере перерезал себе горло.

— В камере... Ножом? Такое ведь невозможно.

— Однако вскрытие ничего странного не показало. Он покончил с собой, использовав острый режущий предмет. Однако самого оружия не было. Никто забрать его не мог, но и найти тоже... Правда так и осталась не раскрыта. И его дело... Я даже начал думать, что Сёдзё проклят.

Дедушка вздохнул.

— Мисоги. Мой милый внучок. Мой дорогой внук... Я так тебе скажу. Сёдзё — не то место, где можно просто слоняться.

— ... Дедушка.

— Нет ничего важнее твоей безопасности. И выглядишь ты сейчас ужасно. На здорового точно не тянешь.

Мисоги сжал простыню. Родителей он не спрашивал, но деда мог спросить. Парень был уверен, что старик знает ответ.

— Дедушка... Ты знаешь Сандзё Юме? Хотя вряд ли имя знакомое. В общем, я пытался не дать бывшей однокласснице покончить с собой. Она была у реки поблизости. Если ты разузнал, что со мной случилось, может и про неё знаешь?

— ... Скорую не только для тебя вызывали. Но похоже там помочь уже не могли. Когда тебя привели в больницу, я услышал это от Тихаи-тян. Она так переживала, всё что-то говорила.

Мисоги ощутил себя совершенно бессильным.

— ... И в каком состоянии была Сандзё Юме?

— Воды в реке где-то по колено. Но она утонула.

— На таком мелководье... Утонула?

— Когда прыгнула, похоже ударилась лицом об воду. Будто знала, что делала, пока не потеряла сознание, глотала воду. Тихая-тян тоже всего не видела, она из-за тебя очень переживала. Другие свидетели тоже говорят, что она покончила с собой... Правда пока смерть не подтвердили.

— Вот как... Понятно... Можно ли вообще так покончить с собой?..

Нет. Какой бы ни была воля, это слишком сложно. Всё проклятие.

Это не сильная воля, а кошмарное проклятие.

Мисоги не нравилась Сандзё Юме. С ней было сложно. И всё же. Это тяжело. Он не представлял, как это проклятие исказило её волю, её сердце, её чувства, её сознание.

Ведь кроме боли в таком случае ничего не могло быть.

На его кулаки стали падать капли, он понял, что плачет.

Что бы в прошлом ни совершила Сандзё Юме, она не заслужила таких страданий.

И что с её семьёй?

Это не то же, что и броситься под машину, поезд или упасть с крыши.

В этом случае Мисоги мог её остановить.

Если бы он прыгнул в воду, вытащил бы её лицо из воды, взял в захват. Если бы вызвал скорую. Неизвестно, что было бы дальше с самоубийствами, но по крайней мере там он мог кого-то спасти.

Если бы не побежал к Мико.

Если бы не попытался её защитить.

Девушке не нужна была его помощь. Но, перепуганный, он побежал. Парень ни о чём не думал. Просто испугался, что снова переживёт тот алый кошмар...

Это значит, что он до сих пор во власти той улыбки?

Так и остаётся в плену Мико?

Его сердце, его справедливость, его детское восхищение дедушкой, его свет справедливости. В итоге важнее этого света его страхи. И что с того, что он решил больше не отворачиваться от себя. Он не смог сбежать от этого алого кошмара. Он не сможет искупить свой грех. Никого не сможет спасти. Ничего не сможет...

Схваченный прошлым, лишённый настоящего и не способный двигаться в будущее.

Так и останется всегда...

— Мисоги. Не обязательно изводить себя.

Дедушка погладил его по голове. И спросил:

— Если так тяжело, что хочется плакать, почему бы не сдаться? Почему ты так не поступил?

... Почему ты так не поступил?

Услышав слова деда, голову Мисоги пронзила боль.

Его уже спрашивали об этом когда-то. Испытывая боль, он не хотел понимать. Почему не поступил так? Да. В шестом классе зимой, в тот холодный день, когда шёл снег...