Я решительно прошёл мимо рыцарей, толпящихся у двери.

Изелла лежала на диване в комнате отдыха при банкетном зале, окружённая лекарями.

Заметив меня, она медленно приподнялась.

К глазу она прижимала носовой платок, пытаясь остановить кровь. Врачи из дома Сноуи суетливо хлопотали вокруг, стараясь облегчить её состояние.

«Что же нам делать, миледи…такой шрам…на таком прекрасном лице…» - причитала её старая кормилица, с мокрыми от слёз глазами. [Казалось, она винила не судьбу, а политику, в которую была втянута её госпожа.]

Изелла лишь слабо улыбнулась и мягко отстранила её рукой.

«Что произошло?» - спросил я у старшего рыцаря из дома Сноуи, стоявшего неподалёку.

«Мы её потеряли. И…» - он протянул мне спутанную прядь алых волос и сломанное ожерелье.

Я вырвал их у него из рук.

[Это были волосы Леонии. Я бы узнал их из тысячи. Сколько раз в день я сам их касался, запоминая каждую прядь…]

Я сжал локон в кулаке. [Мы проиграли. Мы не смогли.]

«Простите, Ваше Высочество. Всё пошло не по плану…»

[Я не мог винить Изеллу. Она была верной союзницей и примчалась сюда, несмотря на роды леди Арин.]

[Она была талантлива и предана делу.]

Её лицо было закутано в бинты. Кровь всё ещё сочилась по подбородку, оставляя алые дорожки.

Платье, руки, всё было в пятнах, пропитано кровью.

«Я захватила тех, кто осмелился поднять на меня меч.» - спокойно произнесла она. «Допросите их. Они знают, где леди Леония.»

Несмотря на раны, Изелла держалась прямо, с высоко поднятой головой, в ней не было ни страха, ни растерянности.

[Как и в тот день, когда она прислала мне то письмо.]

[Нам нужен щит. Сильный.]

[Она ловко сыграла на моих слабостях. Я и вправду просил помощи у семьи Сноуи из-за угроз, нависших над нами…]

[Но тогда прибыл не глава дома. А его вторая дочь - Изелла Сноуи.]

«Я не вызывал тебя.» - сказал я.

«Но вы и моего отца не звали. Вы обратились к нашей семье. А я - её часть.»

Она отвечала спокойно, не обращая внимания на холод в моём голосе.

[Ответа на письмо тогда я не получил, видимо, она перехватила послание и примчалась раньше курьера.]

«Раз уж вы не ответили на моё предыдущее письмо, я решила явиться лично.» - объяснила она, будто заранее знала, что я собираюсь возразить.

«Если хотите что-то защитить, сделайте вид, что оно вам не нужно.»

[Предложение Изеллы было слишком уж точным, слишком продуманным.]

Я колебался…но она уже стояла у моих дверей - в розовом платье, с вышитым на груди оленем, гербом своего рода.

[Уверенная, красивая, бесстрашная. Такая…до боли похожая на неё.]

Я взглянул в окно, как и ожидал, она прибыла в карете с эмблемой Сноуи. Без колебаний. Без страха.

«Не понимаю, зачем ты делаешь это ради меня. Если хочешь титул, ты могла бы унаследовать графство. Женщины имеют на это право.»

«Увы, старейшины рода придерживаются устаревших взглядов…» - вздохнула Изелла. «Они считают, что мне лучше выйти замуж, чем возглавить семью. Когда я выразила желание занять место главы, они тут же объявили, что усыновят моего кузена и сделают его наследником.»

Она пришла без приглашения. Но держалась уверенно и открыто заявила о своих намерениях.

«Поэтому я хочу основать новую семью. Если мои заслуги будут признаны, Императорский указ позволит мне получить собственное имя и дом.»

[Она стремилась стать главой.] В её словах звучали амбиции - чистые, необузданные.

«Леди Изелла, это не тот союз, который тебе нужен. Это опасно. Если уйдёшь сейчас, я забуду, что ты здесь была.»

«Я готова.»

«Ты можешь погибнуть.»

«Тогда на моём надгробии хотя бы будет фамилия.»

Она не собиралась отступать. [Её решительность…вызывала уважение.]

«Только помни о своём обещании.» - сказала она. «Если я справлюсь, ты обязан позволить мне подняться.»

[Это было предложение, от которого я не мог отказаться. Я тоже нуждался в опоре.]

[Азанти всё ещё упускал след, но круг сжимался.]

[Истинная личность Леонии скоро будет раскрыта. Даже под защитой Эдана я не чувствовал спокойствия.]

[Нужна была отвлекающая фигура. Кто-то, кто уводил бы внимание от неё.]

«Надеюсь, ты окажешься хорошим щитом.»

Я протянул ей руку.

«А я стану твоим мечом. Пользуйся мной, как пожелаешь. Я отдаю себя тебе.»

[Союз был заключён быстро. Без чувств, так зачем тянуть?]

«Не стоит ли сказать об этом леди Леонии?» - спросила Изелла, подписывая контракт.

Подпись получилась неровной. [Этот документ всё равно сгорит, как только всё закончится]. Я молча передал его жрецу.

«Не стоит её тревожить. Когда я займу трон, всё встанет на свои места.»

[Если же я проиграю, Леонию придётся немедленно эвакуировать. Она не должна иметь к этому никакого отношения.]

«Думаешь, она что-то заподозрила?»

«Думаешь, она похожа на тебя?»

«Ты хочешь сказать, умна и всё понимает? Считай, что я польщена.» - с ироничной улыбкой поклонилась Изелла.

Когда контракт оказался в руках жреца, она уже собиралась уйти…Но у самой двери вдруг обернулась. Подняла подбородок, снова встретив мой взгляд.

«Но ведь защита, это не единственная причина, верно, Ваше Высочество? Дело не только в том, что она…сосуд?»

Я замер.

«А должна быть другая причина?»

[В её взгляде промелькнул интерес. Или, может быть…проницательность?]

«Возможно, есть. Возможно, вы заботитесь о ней больше, чем хотите признать.»

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, неудобный. Ответа я не дал.

«Хватит. На этом разговор окончен. У тебя - своя роль, у меня - своя.»

Она улыбнулась. Мягко, почти победоносно.

«Как прикажете, Ваше Высочество.»

И ушла.

Но её слова остались со мной.

Они не давали покоя.

[Нет, чувства, это роскошь, которую мы не можем себе позволить ради великой цели».]

[Она была умна и проницательна. Уловила мои чувства раньше, чем я сам осознал их.]

***

Кровь демонов была символом силы.

Правители континента, узурпаторы, с этим могуществом мы легко поднимались к вершинам.

Но с годами, когда была основана Империя, когда мы вошли в круг знати, и моя мать стала Императрицей, эта кровь обернулась проклятием.

Гибридное происхождение никогда не принималось в «цивилизованном обществе». Но как ни пытайся скрыть, наследие поколений не стирается.

Когда стало известно, что я проявил признаки монстра, мать лихорадочно перелистывала родословные книги. Теряя влияние, она видела единственный путь спасти своего сына - найти «кровяной мешок» и обрести через него силу.

Она обыскала все древние поместья, вцепившись в призрачную надежду, что где-то ещё остался след их рода.

Не осознавая, что этим лишь ускоряет своё падение.

С каждым поколением кровь становилась всё слабее, и только красные волосы оставались единственным признаком тех, кого называли «мешками с кровью».

Некоторые говорили, что это судьба, связанная самой природой крови. Чтобы оправдать наш паразитизм, предки облекли всё это в красивую легенду.

Старинные хроники подробно описывали, как обращаться с «мешками»: как соблазнять, как удерживать, как подавлять попытки бегства.

Во всех записях они были пленниками, без права слова, без возможности сопротивления. Всё было чётко: властвующие и подчинённые.

Пусть записи были расплывчаты, но мои люди нашли их. Те, кто носил ту самую кровь, были рассеяны по стране. Как я не мог скрыть свою кровь, так они не могли спрятать свои волосы.

И, увы, когда четвёртая из «мешков» погибла на поле боя, отряд, направленный на Юг, постучал в двери рода Сьен.

С этого всё и началось.

В замке было всё: лучшие рыцари, верные слуги, даже горничные, отвечающие за узников, каждый был отобран для моей безопасности.

Мир без кровяных мешков оказался ещё жестче, чем война. Чем сильнее давил Азанти, тем отчаяннее становилась наша нужда.

В тот день, когда привезли очередной «мешок крови», как и всегда, её держали подальше от моих глаз.

[Это было логично. Для них я был хозяином, а она - мусором, изъяном, который не стоит показывать.]

[Для всех нас, её кровь - была всего лишь ресурсом.]

[И для них самих тоже. Они приходили по соглашению, получая за это деньги.]

Отдавая себя, чтобы обеспечить семьи.

Цена за их тела превращалась в безопасность близких.

Да, ухаживать за ними, хлопотно, но оправдано.

Но она…

[Верните деньги, что отправили барону. Заключите сделку со мной». Она отказалась от своей участи.]

[Это был Север, тут не отказываются. Никто из пленных никогда не перечил.]

[Вы говорите так, будто вас сюда силой притащили. Вашему роду заплатили немало.]

[Это не мне платили.]

Она смотрела прямо в глаза. Ни страха, ни стыда. Только решимость и ясный взгляд.

Глубокие карие глаза. Пронзительные.

[Чтобы выжить, будучи низложенным принцем, мне пришлось отказаться от многого.]

[Сострадание. Жалость. Симпатия.]

[Чувства были роскошью.]

[А, она требовала от меня именно их.]

[Я должен был отвернуться.]

Но глаза всё равно тянулись к ней.

Я наблюдал.

Через холмы, я видел, как она тащит чучело. И, едва заметная улыбка скользнула по моим губам.

Её волосы горели, как закат.

Тонкий подбородок, узкие запястья, бледная кожа.

[Она казалась такой хрупкой, что могла рассыпаться от одного прикосновения, и при этом, дерзко бросала мне вызов.]

[Разве она не ценила свою жизнь?]

[Возможно, именно потому, что на поле боя я видел слишком много цепляющихся за жизнь, её отвага казалась ещё более загадочной.]

[Ещё недавно она перевернула весь дом, утверждая, что спрятала противоядие как залог своей жизни.]

Она бросила меч и схватилась за чучело.

Удивительный выбор оружия.

[Всегда неожиданный. Но всегда - в точку.]

[Ваше Высочество?]

Голос Витера вернул меня к реальности. Улыбка исчезла с моего лица.

Он протянул мне список гостей.

Перевернув последнюю страницу, пробормотал:

[Не стоит баловать желания этой девчонки. Она - жертва, проданная за цену. Ничем не отличается от других.]

Его слова, как холод северного ветра, были обыденны, но пронзительны.

[Витер - мой преданный секретарь, верный и точный. Обычно я бы с ним согласился.]

[Но в этот раз...]

Я молчал.

[И в этом молчании понял: что-то пошло не так.]

[Я допустил ошибку.]

[Я не должен был соглашаться на её условия в подземелье.]

[Не должен был поддаваться любопытству.]

[Не должен был отправлять солдат в поместье барона, пользуясь их нищетой.]

[Кровяной мешок, это слабость.]

[Моя кровь, тоже слабость.]

[Я думал, что хочу скрыть её, чтобы не выдать свою слабость.]

[Но теперь понимаю: Леония. Она сама стала моей слабостью.]

И когда я осознал это, было уже поздно.