[Возвращаться было незачем. Да и некуда больше было возвращаться.]

[Завтра Дэон, возможно, впервые прижмёт ребёнка.]

[И он тоже почувствует это: новая кровь пришла в мир.]

[Точно так же, как тогда на Севере, боль пришла не сразу, она накрыла с головой, как морская волна.]

Я схватилась за грудь, сжавшись от неожиданного спазма, и в этот момент ребёнок снова задал вопрос:

«Почему тебе не весело на празднике?»

Несмотря на моё бледное лицо, ребёнка распирало от любопытства. Он хотел знать всё. Всё понять.

Боль ушла сразу после его слов. Даже дрожь в пальцах прекратилась.

[Может, Элизабета выжила?]

Я поймала себя на том, что думаю об этом. Боль исчезла, и я начала беспокоиться.

[Прежние носительницы крови умирали примерно в этот срок...]

Я молилась, чтобы она осталась жива.

[Чтобы её ребёнку досталась совсем другая судьба, не такая, как у меня.]

[Но можно ли сбежать от предопределённого?]

Стерев холодный пот со лба, я откинулась на спинку скамейки и, наконец, ответила мальчику:

«Потому что после праздника мне некуда идти.»

«У тебя нет дома?»

Простой, детский вопрос резанул сильнее ножа.

Я изобразила улыбку и кивнула:

«Да. Теперь уже нет.»

[Некуда было возвращаться.]

Я окончательно стала чужой в этом мире.

И теперь, по-настоящему, должна была исчезнуть из его жизни.

Я сжала кулаки.

[Опоры больше не было. Помощи, неоткуда ждать.]

[С этого момента я должна была справиться сама.]

[Путь к бегству был очевиден.]

Мои ногти впились в ладони, и боль вернула меня к реальности.

Я взглянула на ожерелье в руке.

[Решение пришло, само собой.]

«Слушай.» - обратилась я к ребёнку, всё ещё стоявшему рядом. «А можешь найти мне ножницы или нож?»

Он вытер рот и кивнул, тут же исчезнув в переулке. [Видимо, жил где-то поблизости.]

Я облегчённо вздохнула. Грудь всё ещё ныла.

Вскоре мальчик вернулся, держа в руках ножницы.

«Спасибо.»

Я взяла их и поднялась.

[Нужно было вернуться к складу, где меня держали.]

[Ночь была короткой, времени оставалось мало.]

***

На фоне ночного неба склад казался ещё мрачнее и выше, чем прежде.

[Но страха не было.]

[Вернуться к «принцу,» вот что по-настоящему пугало. А не место, где меня когда-то заперли.]

Платье, которое я бросила в огонь, всё ещё тлело.

Перемазанное сажей и грязью от пола, оно казалось почти чёрным.

Я осторожно подняла обугленные лоскуты. Затушила тлеющие уголки и порвала ткань на мелкие куски.

Закончив, я распустила волосы. Красные пряди трепал ветер.

Сжав их в кулаке, я подняла ножницы.

И не раздумывая, отрезала волосы.

Теперь они едва доставали до ключиц. Короткие, чужие, колкие на ветру, как символ разрыва с прошлым.

Обрезанные пряди я положила на остатки платья, а часть развеяла у жаровни.

Я сделала дорожку, из волос и обрывков ткани, ведущую к реке.

[Пусть подумают, что я бежала…и не добежала.]

[Осталось последнее.]

Я посмотрела на ожерелье.

Цепочка была сломана, остался только кулон. Теперь это уже не украшение.

Я прикинула, в каком направлении течёт река.

И выбрала то, что унесёт кулон как можно дальше от столицы.

Фейерверк озарил небо, отразился на чёрной глади воды.

Я точно увидела, куда течёт поток.

И отпустила ожерелье.

Река приняла его без звука.

Через секунду поверхность снова стала спокойной, будто ничего и не было.

Я надеялась, что эта река, безмолвная и холодная, сохранит мою тайну.

[Что она не ответит ни на один из его вопросов. Ни на одну угрозу.]

[Моя "смерть".]

[Это было не худшее решение, чтобы выиграть время.]

И вместе с облегчением на меня нахлынула пустота.

Я вспомнила всё, что сделала ради него.

[Суд, бал, колебания у озера, когда не могла бросить ожерелье.]

[Я снова и снова твердила себе: я ничего не значу для него.]

[Теперь я могла уйти, не оставив и следа сожаления в его памяти.]

И всё же...

Я усмехнулась.

[Как же ловко я себя обманула.]

[На моих губах появилась улыбка. Возможно, прохожий принял бы меня за обычную девушку, радующуюся празднику.]

[Но пора было идти.]

[Если некуда возвращаться, значит, можно идти куда угодно.]

[Сначала, на ту сторону реки.]

У берега стояли старые лодки, забытые и привязанные к деревьям.

[До границы они не довезут, но на другой берег, вполне.]

Я осторожно спустилась под мост. Без тяжёлого платья двигаться было легче.

Большинство лодок были разбиты или протекали.

Я выбрала самую крепкую на вид.

Как только отвязала верёвку, лодка закачалась на волне.

Я успела прижать её ногой, чтобы не уплыла, и влезла внутрь.

Она сильно качалась. Я села по центру, стараясь уравновесить. Начала грести.

Но течение подхватило лодку само, вода была высокой, стремительной.

Даже без усилий она уносила меня вперёд.

Лодку закружило. Я в панике уронила вёсла, вцепилась в борта. Вокруг, лишь тьма и ревущая вода.

Ноги намокли. Лодку начало заливать.

Неясно, то ли волной, то ли через трещину.

Поздно я поняла, что она тонет.

Я прыгнула.

Лодка уплыла вдаль, одинокая.

Берега было не видно. Я раскинула руки, легла на спину, отдалась течению.

Тишина.

[Должно быть, я уплыла далеко, фейерверки больше не слышны.]

***

Закрытые глаза отдыхали.

В нос ударил запах дерева.

[Не сырость гниющих досок, нет. А сухой, насыщенный аромат старого дерева.]

[Но ведь я точно тонула.]

Мысль об этом выдернула меня из забытья, и я резко открыла глаза.

Надо мной - деревянный потолок. Грубо сколоченный, с щелями, сквозь которые пробивался слепящий солнечный свет.

Я прищурилась от яркости.

«Ты очнулась?»

Я обернулась на голос.

На краю грубого деревянного стула сидел пожилой мужчина, закинув ноги в высоких сапогах чуть ли не до бёдер.

Я подтянула тонкое одеяло повыше, прикрыв ноги.

«...Где я?»

«Не волнуйся. Это охотничий домик. Я сам его построил, отдыхаю здесь, когда бываю на охоте.»

Мужчина, по виду, охотник, был одет в безрукавку.

Смуглые руки с выступающими жилами легко и уверенно двигались, видно было, что человек привык работать руками.

Внутри было полутемно, несмотря на дневное время.

Сквозь щели в потолке пробивались узкие лучи солнца.

У лампы жужжали мошки, облепив стекло плотным слоем, оно стало почти чёрным от их тел.

«Я уже собирался уходить, но хорошо, что остался. В округе творится неразбериха. Нашёл тебя в последний момент, ещё чуть-чуть, и замёрзла бы насмерть.»

Он говорил будто про себя, задумчиво вытаскивая из ножен клинок. На лице у него тянулся длинный шрам, резкий, как удар ножа, но в голосе звучало тепло, и он не казался страшным.

«Я увидел среди камней в реке длинную алую прядь. Подумал, может, коралл прибило. А это оказались волосы…Если бы не подошёл ближе, прошёл бы мимо.»

Он уселся на табурет из пенька и начал вырезать что-то из дерева. Копьё, понял я. Его руки двигались быстро и точно, опыт чувствовался в каждом жесте.

«Спасибо вам.»

Мой голос был хриплым, наверное, из-за воды.

Я прокашлялась и приподнялась, взглянув на мужчину.

Он вдруг сказал:

«Даже если жить не хочется, держись.»

«Простите?»

«Даже если хочешь умереть, потерпи.»

[Он, похоже, решил, что я прыгнула в реку сама.]

[Ошибался, и сильно.]

Я быстро покачала головой:

«Я упала случайно.»

Охотник не ответил. Продолжил строгать копьё, кончик которого теперь был остро заточен и смотрел прямо в сторону двери.

Лишь спустя паузу он снова заговорил, не отвлекаясь от дела:

«Тогда как ты оказалась в воде?»

«Плыла на лодке...Течение оказалось слишком сильным. Меня унесло. Я просто пыталась добраться до другого берега.»

«Значит, тебе повезло, что очнулась. Сейчас всё вроде бы утихло, можешь идти, если силы есть. А пару дней назад такая кутерьма началась, даже местные по деревне ходить толком не могли. Сейчас вроде безопасно.»

Он снова сосредоточился на деревяшке. Кора с шорохом слетала с заготовки, ловко, как будто дерево само знало, какой форме подчиняться.

Но его слова о «кутерьме» зацепили меня.

[Я думала, он просто вернулся с охоты из-за плохой погоды или сломавшегося снаряжения.]

[Оказалось, причина была совсем иная.]

«А вы охоту прервали из-за этого? Из-за реки?»

«Пока ты была без сознания, много чего произошло.»

Он сказал это почти небрежно.

«В деревню нагрянули рыцари. Откуда-то с дворцовых земель. Всё перерыли, всех допрашивали, кого-то ищут. Перевернули всё вверх дном. Если уж в нашу глухомань добрались, страшно представить, что творилось в соседних сёлах...»

У меня похолодело внутри.

А он, будто не замечая, продолжал:

«Этот домик далеко, жить здесь никто не живёт, вот и не заглянули. Не знаю, кого именно ищут из дворцовых, но хорошего в этом мало. Поэтому я и промолчал про странную девушку у себя в доме.»

«Понимаю...»

Мой голос стал низким, почти ровным.

Но внутри росло напряжение.

«Скажи...А, вдруг это тебя они ищут?»

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

В его глазах появился тот самый хищный блеск, что бывает у охотника, заметившего дичь.