Словно подчиняясь какой-то невидимой силе, я направилась к оранжерее.

[На вид она была новой, недавно построенной. Всё вокруг казалось нетронутым: и стеклянные стены, и опоры, и даже большая птичья клетка в самом центре.]

Стоило мне открыть дверь, как в лицо ударила волна влажного тепла и пёстрая смесь ароматов.

Над головой летали птицы. Я застыла, заворожённо глядя на их перья, яркие, словно нарисованные кистью. Одна из них вдруг устремилась ко мне.

«Чирик.»

С мелодичным щебетом птица мягко опустилась на моё плечо.

Я замерла, удивлённая этим знакомым, почти забытым движением. Она взмахнула крыльями и снова взмыла в воздух, зависнув передо мной.

Наклонив голову, птица посмотрела на меня глазами, в которых я узнала что-то родное.

Длинные розовые перья, пушистый пух на груди...

[Это была она. Моя птица. Та, что осталась в резиденции принца.]

[Я сразу узнала её, по глазам, по тому, как она клювом осторожно щипала мои пальцы. Именно так делала моя упрямая, непослушная пташка, которую я даже не пыталась приручить, зная, что ей не суждено прожить долго.]

«Так ты всё-таки здесь…»

[Эта птица должна была уже умереть. Но она жила.]

[Я, считавшая её погибшей, оставившая без сожалений, теперь держала её в руках. И она процветала, в этой роскошной, почти сказочной оранжерее.]

Я осторожно взяла её в ладони. Она устроилась у меня в руках, будто вернулась в родное гнездо, и, прижавшись щекой к моей коже, закрыла глаза.

[Тепло. Спокойствие. Жизнь.]

Я провела рукой по её перьям, затем открыла стоящий рядом ящик с кормом. Выбрав её любимые зёрна, насыпала их в ладонь. Птица наклонилась и начала клевать.

[Я давно не чувствовала этого, того лёгкого покалывания, когда кто-то доверчиво ест с твоей руки.]

«Сколько же возни...»

Резкий голос и скрип двери вернули меня в реальность.

Я вздрогнула. Птица вспорхнула и, описав круг, села ко мне на колени.

«Сколько ещё я должна этим заниматься? Я же сказала, что ненавижу птиц.»

Голос становился всё ближе, раздражённый, нетерпеливый.

Женщина в пышном платье быстро приближалась, шелест ткани заполнял теплицу. Сквозь листву я увидела молодую женщину, за которой шли служанки.

«Но вы должны. Ваше положение ещё не закреплено.» - шептала одна из них.

«Фу, да они воняют и грязные. Почему я должна заботиться об этих мерзких тварях, жрущих насекомых? Какая отвратительная прихоть. Это же даже не гордые соколы, а какая-то дрянь.»

Она передёрнулась от отвращения.

Я быстро осмотрелась. Все растения в оранжерее были низкими и полупрозрачными, спрятаться было негде.

Голос приближался, шаги становились всё громче. Наконец она подошла ближе, и, заметив меня, резко остановилась.

«Кто ты?»

В её голосе звучало подозрение и холодная неприязнь. Она смотрела на меня с откровенным недовольством, изучая каждую деталь.

Моя простая одежды, чёрные волосы, рассыпанные по полу зёрна…Всё сбивало с толку.

«Простите.» - спокойно ответила я. «Я не хотела мешать.»

Она сузила глаза.

«Что ты здесь делаешь?»

«Я…просто любовалась птицами.»

Я пыталась говорить как можно спокойнее.

Но она лишь фыркнула.

«Тебе нельзя здесь находиться. Это частная оранжерея.»

«Простите.» - повторила я и медленно поднялась.

Птица на моих коленях слетела на землю и продолжила клевать корм.

Одна из служанок подошла ближе и что-то прошептала женщине на ухо. Та не сводила с меня глаз, слушая.

Наконец, с явной неохотой, она кивнула:

«Ладно. Но только быстро. И ничего не трогай.»

Она отвернулась и пошла дальше, служанки следовали за ней.

Я выдохнула, только сейчас поняла, что всё это время не дышала.

Осторожно подняла птицу и вновь укрыла её в ладонях.

«Надо найти тебе надёжное место.» - прошептала я.

Птица тихо чирикнула, словно понимая.

Я окинула оранжерею последним взглядом и пошла обратно к лесу. Синяя шкатулка по-прежнему лежала в моём кармане. [Её нужно было спрятать. Там, где никто не найдёт.]

Женщина оглянулась и с насмешкой уставилась на меня и птицу, сидящую у меня на коленях. Затем усмехнулась:

«Ах вот как. Новая служанка, должно быть?»

Она резко подошла и схватила меня за воротник.

«А?»

«Чего ты здесь крадёшься? Хочешь, чтобы тебя заметили, да?»

Я не успела отреагировать. Моя забинтованная нога отказывалась слушаться.

Я упала, тяжело, как кукла без нитей.

Голова запрокинулась, и вуаль соскользнула с моего лица.

Я наблюдала, как чёрная ткань опадает на траву. [Несмотря на её хрупкое телосложение, в женщине чувствовалась сила, и злоба.]

«Как ты посмела войти в Императорскую оранжерею без разрешения? Надеешься так выбиться в люди? Знаешь, чем это для тебя закончится?»

Я вывернулась и освободилась от её хватки, но кожа на шее горела, зрение расплывалось.

Жар, боль, унижение, всё смешалось в голове.

Я подняла упавшую вуаль и поспешно прикрыла лицо.

Она смотрела на меня сверху вниз с выражением гадости, словно я - грязь у её ног.

«Кто ты…»

Я начала было говорить, но тут одна из служанок, до сих пор молчавшая и побледневшая, подошла ближе.

«Это будущая Императрица. Проявите уважение.»

[Императрица?]

Я подняла взгляд и встретилась с её глазами.

[Это была не Изелла. Но у неё были такие же огненно-рыжие волосы.

Я впервые видела эту женщину. Её щеки, покрытые веснушками, порозовели от возбуждения.]

[И, странно, она пахла как я.]

[Тот же резкий, почти горький запах краски, которую использовала служанка в особняке Эдана, витал в воздухе. Каждый порыв ветра вновь приносил его к моему носу, вызывая раздражение.]

Она тоже, похоже, почувствовала это. Поморщилась, и на её высокомерно вздёрнутом носу пролегли тонкие морщинки.

«Говорят, женщины на улицах выстраиваются в очередь, чтобы подражать мне. Теперь они не только копируют мой стиль, но уже проникают в мой личный оранжерейный уголок. Так как ты умудрилась приручить птицу?»

[На самом деле, птица просто узнала свою хозяйку, и сама прилетела ко мне.]

Я удивлённо склонила голову, не понимая, о чём она говорит, и в ответ она повысила голос:

«Ты что, решила, что раз я люблю птиц, это можно использовать против меня? Думаешь, если будешь молчать, всё сойдёт тебе с рук? Надеялась, что я тебя не замечу, да?»

От ярости её грудь тяжело вздымалась.

Всё ещё охваченная гневом, она снова потянулась ко мне, но одна из служанок бросилась вперёд в панике:

«Не стоит вам марать руки, госпожа. Мы сами разберёмся.»

«Нет. Это идеальный случай, чтобы показать пример. Законы дворца должны соблюдаться строго.»

Даже та служанка, что до этого хранила молчание, попыталась остановить её:

«Ваше Высочество, позвольте нам самим заняться этим. Не стоит прикасаться к…этому.»

«Вот что бывает, когда я не вмешиваюсь. Как они вообще управляют этим садом?»

Началась короткая, но напряжённая борьба. Служанки в одинаковых нарядах пытались её остановить, но она упорно шла к цели, и с каждой секундой на её лице расплывалась всё более довольная, почти ликующая улыбка. [Казалось, она наслаждается возможностью устроить публичную расправу.]

Я сжала в руках шкатулку с украшением, сердце бешено стучало. [Всё выходило из-под контроля, нужно было срочно что-то придумать.]

Она снова потянулась ко мне, но в этот момент оранжерея внезапно ожила.

Дверь распахнулась, и в помещение вошёл рыцарь в парадной форме. За ним последовали другие, их тени легли длинными полосами на каменные плиты пола.

«Что здесь происходит?»

«Ваше Величество!» - служанки, даже те, что были с женщиной, тут же склонили головы в поклоне.

[Пришёл Дэон.]

Он вошёл в плаще цвета вороньего крыла, за ним, рыцари с мечами у бедра.

«В Королевскую оранжерею проникла посторонняя. Я просто пыталась проучить её.» - поспешно заговорила женщина, подбежала к нему и вцепилась в его руку. Её глаза, ещё минуту назад пылавшие злобой, теперь умоляли.

Я не видела лица Дэона ясно.

[Но поняла сразу, это он.]

[Не спутать ни с кем: ледяной голос, властное спокойствие, тяжёлое присутствие, будто сама атмосфера сгущалась вокруг него. Голос, который остался прежним, холодным, даже несмотря на перемену титулов и положения.]

[Он не смотрел на меня, сидящую на полу. Его взгляд был прикован к женщине, державшей его под руку. Ни малейшего выражения, только безразличие.]

[Это безразличие резануло. Даже не потому, что он её не оттолкнул. Он не проявлял к ней ни любви, ни нежности, лишь молчаливую терпимость.]

[Больно было видеть, как быстро он заменил Изеллу. Меня осмеивали и обсуждали за связь с Дэоном, но куда обиднее было осознать, как легко он вычёркивает женщин из своей жизни. Были ли они для него всего лишь мимолётными тенями? Сколько времени прошло с тех пор, как он оставил Изеллу? Совсем немного.]

Пока все были заняты, я украдкой взглянула на него. [Хотелось увидеть, каким он стал.]

Свет за его спиной мешал разглядеть черты лица. Но ветер приоткрыл занавесь из листвы, и на несколько секунд солнце скрылось, и тогда я увидела его ясно.

Золотые пуговицы и тонкая вышивка на чёрной форме. Белоснежные брюки, он больше не марал их работой. [Больше не решал чужие проблемы сам.]

[Теперь он стоял на вершине, наследник власти, властелин этого королевства.]

[Но выглядел он не как властелин, а как человек, которому всё это наскучило. Его лицо выражало лишь усталость и скуку.]

[На мгновение мне показалось, что наши взгляды пересеклись. Хотя у него не было причин меня узнать.]

Почувствовав это, я быстро опустила голову. К счастью, лицо всё ещё скрывалось под вуалью.

«Что будем делать? Она проникла в Королевский сад и пыталась навредить птицам. Мы не можем оставить это безнаказанным, не так ли?»

Дэон молчал. Стоял, словно статуя.

Женщина, не получая от него желаемого, начала терять терпение.

«Ваше Величество?» - её голос стал настойчивее.

Снова листья закачались, отбрасывая тень на его лицо, и я не могла понять, куда он смотрит.

«Ваше Величество...» - она всё не унималась.

Только тогда он повернул голову.

Она продолжила увещевать его сладким голосом.

[А я...Я знала: ждать больше нельзя.]

[Сейчас, или никогда.]

Я резко поднялась, воспользовалась их замешательством и бросилась прочь.

[Нет, я бежала. Это был настоящий побег.]

Рыцари опешили, но не получили приказа задерживать меня. И не последовали.

[Да и сам Дэон не остановил меня.]

Позади раздавались её возмущённые крики, но я уже не оборачивалась.

Я вырвалась из оранжереи, сердце билось так, будто хотело вырваться из груди.