Глава 95

— Тогда так и поступим.

Выслушав указание президента, старший секретарь по политическим вопросам поклонился и вышел из кабинета.

Оставшись наедине с Чхон Мёнгуком, президент ухмыльнулся.

— Ситуация принимает весьма занятный оборот. Не находите?

—...

— На такое стоит взглянуть лично. Никогда еще я так не жалел, что меня нет в Национальном собрании. Там сейчас, должно быть, творится настоящий хаос.

— Ну и вкусы у вас, господин президент.

— А что мне еще остается? Они сами пинают собственную удачу. Должно же быть хоть какое-то развлечение. Этот Закон о равном применении — явный перебор.

Президент цокнул языком. Чхон Мёнгук был с ним согласен.

Мировая тенденция постепенно двигалась в сторону ослабления ограничений для пробуждённых. Хотя преступность среди них и стала серьезной социальной проблемой, угроза со стороны магических зверей была куда страшнее. К тому же, если государство начинало их притеснять, они могли просто уехать в другую страну.

Чтобы предотвратить это, союзы различных государств запретили переманивать чужих сверхлюдей, но за кулисами это все равно тайно продолжалось.

До такой степени все были одержимы привлечением сверхлюдей.

Доходило до того, что некоторые страны шли на сделку со злодейскими организациями, лишь бы сократить численность магических зверей.

С этой точки зрения Закон о равном применении был очевидным шагом назад, идущим вразрез с эпохой.

Но был ли этот законопроект разработан на основе реального опыта на местах, как сейчас утверждали? Вовсе нет.

— Они просто не понимают, насколько безрассудно мериться силами с Чхве Джунхо. Я думал, Чи Чханъён сможет его контролировать, но, став лидером партии, он слишком много о себе возомнил. А ведь я помог ему только потому, что он лучше всех умел улавливать настроение.

— Но нам все еще нужно сотрудничество партии.

— Знаю, потому я и проявил вежливость, отправив к ним старшего секретаря по политическим вопросам. Хотя они все равно не послушают. Каков бы ни был исход, сейчас нужно просто наблюдать. Только когда станет ясно, кто одерживает верх, мы сможем вмешаться и выступить посредниками. Однако...

Президент заговорил тоном, полным уверенности:

— Слова Чхве Джунхо абсолютно логичны. И совершенно очевидно, как отреагируют эти люди, оказавшись в безвыходном положении.

— Я тоже так думаю.

— Похоже, у Чхве Джунхо недюжинные политические способности. С ним будет непросто иметь дело.

— А...

Чхон Мёнгук не сразу понял, почему сочувствующий взгляд президента направлен на него, но тут до него дошло, что именно ему придется иметь дело с Чхве Джунхо, и он со вздохом осознал это.

Черт, аж живот прихватило от предчувствия проблем.

*

Слова Чхве Джунхо повергли правящую партию в шок.

Поскольку законопроект продвигался по их инициативе, это прозвучало для них как объявление войны.

Старший секретарь по политическим вопросам попытался выступить посредником, но, разумеется, переговоры провалились.

Напротив, то, как Чхонвадэ выгораживала Чхве Джунхо, лишь разожгло ярость депутатов правящей партии до предела.

— Это же просто издевательство над нами!

— Чхве Джунхо! Как этот сопляк смеет так обращаться с членами парламента!

— Нужно немедленно продавливать закон! Надавим на Чхонвадэ!

— Председатель! Примите же решение!

—...

Лидер партии Чи Чханъён закрыл глаза, слушая крики депутатов.

«Жалкий визг ничтожеств.»

«Президент, должно быть, сейчас только качает головой. Нельзя из-за этого дела лишиться его доверия.»

Чи Чханъён, поддерживавший президента еще со времен, когда тот сам возглавлял партию, прекрасно понимал, куда дует ветер.

Его попытка самовольно приструнить Чхве Джунхо оказалась провальной. Стоило догадаться еще тогда, когда Чхонвадэ начала выгораживать парня, но он посчитал их связь незначительной и с самого начала совершил ошибку.

Проблема заключалась в том, что конечная ответственность лежала и на нем самом.

«Из-за "инцидента с ланч-боксами" зять Чхве Хёджика остался полуинвалидом, а приказ исключить его из партийных списков вызвал недовольство. Пусть Чхве Хёджик и был замешан в коррупции, но Чи Чханъён считал, что ни он сам как лидер партии, ни мэр Сеула Хан Джонмун не заслуживали подобного отношения.»

Раз уж меч обнажен, нужно довести дело до конца. Однако следовало подготовиться и к худшему исходу.

Чи Чханъён окинул взглядом брызжущих слюной депутатов и произнес:

— Депутат Ким Ёнджун, депутат Ха Санъу, депутат Ким Сыльхе. Именно вы утверждали, что на шею сверхлюдей нужно накинуть поводок. Предложение сверхчеловека Чхве Джунхо вполне разумно, так почему бы вам не отправиться на передовую?

Закон о равном применении был инициирован именно этой троицей. Они вовсю суетились в парламенте, заявляя, что поведение Чхве Джунхо переходит все границы.

Лица троих депутатов, которых назвали поименно, мгновенно покраснели.

— Председатель! Вы что, пытаетесь от нас избавиться?

— Если мы поедем туда, нас там просто убьют! Вы забыли, на что способен Чхве Джунхо?!

— Председатель, это же чистой воды капитуляция перед Чхве Джунхо!

«Даже под страхом смерти не согласятся поехать.»

Чи Чханъён мысленно усмехнулся, но сохранил на лице предельно серьезное выражение.

Настоящая проблема заключалась в том, что произошло бы, даже если бы депутаты набрались храбрости и поехали.

Вернутся ли они оттуда целыми и невредимыми?

Почему у него самого было стойкое ощущение, что живым не вернется никто?

Сама способность внушать подобные мысли и была истинной силой Чхве Джунхо.

До сих пор в Южной Корее появлялось немало сверхлюдей, но среди них не было никого, подобного ему. Обычно они сами стремились войти в их закрытый круг и стать частью картеля. Самым верным из них был Красная змея Ким Ёнхван.

Его жадность со временем стала обузой, но с ним хотя бы можно было договориться.

Но Чхве Джунхо был другим.

У него не было ни жажды денег, ни стремления к славе. Если что-то шло не по его сценарию, он пускал в ход кулаки, невзирая на статус оппонента. И все же новые жертвы продолжали появляться лишь потому, что слишком многие думали: «Со мной-то этого точно не случится.»

Для правящей элиты Чхве Джунхо уже стал бомбой замедленного действия.

А значит, нужно было во что бы то ни стало найти способ взять его под контроль.

— И что же нам тогда остается делать?

— Набраться реального опыта, но без участия Чхве Джунхо!

— Да с какой стати мы вообще должны идти на поводу у Чхве Джунхо? Давайте просто задавим его числом голосов!

— И как вы себе это представляете, если Чхонвадэ наложит вето? У вас есть уверенность, что вы сможете переубедить президента?

— Так разве это не ваша забота, председатель?!

«Ну и балаган.»

Они переругались между собой из-за одного-единственного хода Чхве Джунхо. Разве можно так победить?

Спор разгорался все сильнее, когда молодой мужчина, до этого молча наблюдавший за происходящим, поднял руку.

— Председатель.

— Депутат Ю Джунхо.

Это был Ю Джунхо, депутат второго созыва. С уверенным видом он произнес:

— Я попробую встретиться со сверхчеловеком Чхве Джунхо лично.

— С ним?

— Да. Пусть сверхчеловек Чхве Джунхо и высказался довольно резко, я уверен, что у нас найдутся точки соприкосновения. Я встречусь с ним лично и постараюсь убедить.

— Я знаю о ваших способностях, депутат Ю Джунхо, но Чхве Джунхо — это совсем другое дело...

Даже в Чхонвадэ оставили попытки договориться с ним. К тому же Чхве Джунхо славился тем, что наотрез отказывался встречаться с политиками. Точнее, они его попросту не интересовали. Из-за такого пренебрежения многие депутаты были вне себя от ярости.

И все же теплилась слабая надежда, что красноречивый Ю Джунхо сможет переломить ситуацию.

Чи Чханъён передумал. Если Ю Джунхо добьется успеха, его авторитет можно будет использовать для сдерживания остальных депутатов.

— Что ж, я доверяю это вам.

— Я вернусь с результатом, который вас устроит.

Ю Джунхо ответил с абсолютной уверенностью.

*

Мое интервью наделало много шума, но и тренировочный бой с Чон Дахён привлек не меньше внимания.

В сети поднялась волна восхищения красотой Чон Дахён. Чин Седжон в качестве утешения заметила, что на интернет-трансляциях девушки всегда пользуются большей популярностью, чем парни.

Я впервые узнал, что преодолевать пределы можно так легко.

Может, в следующий раз стоит предложить это и Ли Сехи?

Независимо от этого, заманить Юнхи в ловушку оказалось проще простого.

— Мне стоит этого ждать?

— Ага, жди.

Заполучив отличную жертву для розыгрыша, я встретился с Ли Сехи, которая тоже завела разговор о моих трансляциях.

Ли Сехи, обычно активно продвигавшая себя, на удивление не изъявила желания появиться на экране.

— Мне приходится думать не только о себе, но и об имидже всей группы компаний. Тут нужна крайняя осторожность.

— Понимаю.

— Когда тебе есть что терять, волей-неволей становишься консерватором. Защищать всегда сложнее, чем нападать.

Я подумал, что Ли Сехи, должно быть, изрядно устает под грузом такой ответственности.

— К тому же мне по душе наши нынешние жесткие тренировки. Для трансляций они мало подходят.

— И то верно.

Ли Сехи была из тех, кто порой сам умолял гонять ее до полусмерти, так что я невольно задавался вопросом, нормально ли это.

Соглашаясь с ней, я все же испытывал легкое сожаление — похоже, я и сам вошел во вкус. Впрочем, раз уж я уже планировал розыгрыш с Юнхи для нового контента, отрицать это было глупо.

— Тренировка Дахён показалась мне слабоватой. Вы ведь не всегда занимаетесь в таком щадящем режиме?

— Конечно, обычно все гораздо жестче.

— Я так и думала.

Кивнув, Ли Сехи перевела разговор на Закон о равном применении. Она похвалила меня за то, как ловко я расставил акценты, хотя, честно говоря, я ничего такого не просчитывал.

Мои рассуждения были самыми базовыми. Я просто считал, что если уж они собираются принимать законы, то им не помешало бы для начала набраться хоть какого-то опыта на передовой.

А если парочка из них там погибнет, остальные наконец осознают, насколько опасна реальная работа.

— И все же плодить врагов — не лучшая стратегия, — заметила Ли Сехи.

Будь я прежним, я бы ответил, что достаточно просто всех перебить.

Но я тоже развиваюсь как личность.

Теперь я понимал: чем больше врагов устранено и чем больше союзников сохранено, тем лучше.

— И что ты предлагаешь?

— Лучше всего привлечь на свою сторону побольше депутатов. Тогда они смогут продвигать ваши интересы в парламенте.

— Обязательно заходить так далеко?

— Хотя бы ради минимальной защиты. Главное — не допускать выдвижения законопроектов, которые могут вам навредить.

В мире, где процветает принцип «враг моего врага — мой друг», слова Ли Сехи определенно заслуживали внимания. Даже если я не собирался лезть в политику лично, иметь там своих людей было полезно.

Политики... По опыту общения с президентом я знал, что человек, способный понять мои мотивы, может стать крайне полезным инструментом.

— Такое чувство, будто меня пытаются использовать.

— Ну что вы, не использовать, а объединить усилия. Я вам помогу.

Ли Сехи явно нацелилась на двойную выгоду.

Поскольку мне это ничем не грозило, я согласился.

Однако оставался один невыясненный вопрос касательно наших с ней отношений.

— И еще... Ты в порядке?

— О чем вы?

— О Ли Сечхане.

—...

— Я знаю, что ходят разные слухи. Если тебе некомфортно, мы можем на какое-то время отдалиться друг от друга.

Если бы Ли Сехи спросила, моя ли вина в том, что Ли Сечхан превратился в овощ, я был готов ответить честно.

Он не только перешел мне дорогу, но и стоял на пути у Ли Сехи. Без него ее будущее становилось безоблачным.

И я до сих пор считал, что поступил правильно.

Но у нее самой могло быть иное мнение.

— У брата определенно была ко мне смесь любви и ненависти. Когда мы выросли и я начала добиваться успехов, его ненависть только усилилась. Я понимала, что рано или поздно это приведет к беде, но мне не хватало смелости разорвать этот порочный круг. Так что я даже благодарна за то, как все сложилось.

Ли Сехи пристально посмотрела мне в глаза.

— Мне все равно, что именно вы сделали, Джунхо. Я буду смотреть только вперед и жить настоящим.

— Сильно сказано.

— Да ладно вам, это просто легкий побег от реальности. И вообще, с чего бы мне отдаляться от курицы, несущей золотые яйца? Ни за что вас не отпущу. Вы мой.

«Надо же, меня только что приватизировали.»

— Ой, случайно озвучила свои мысли.

Смущенно улыбнувшись, Ли Сехи поспешила сменить тему.

— Теперь, когда серия «Большой взрыв» успешно запущена, нет ли у вас на примете других перспективных идей для бизнеса?

— Хм, даже не знаю.

Строго говоря, это ведь Ли Сехи разглядела потенциал в серии «Большой взрыв» и дала ей жизнь.

У меня-то деловой хватки отродясь не было.

Однако Ли Сехи смотрела на меня с таким пугающим энтузиазмом, словно пыталась выведать государственную тайну.

— Наверняка есть! Вы же у нас курица, несущая золотые яйца!

— Ладно-ладно, я подумаю.

...Судя по ее настрою, мне придется что-нибудь придумать, даже если идей нет вообще.

*

Шумиха вокруг моего интервью со временем не только не утихла, но и разгорелась с новой силой. К обсуждению подключились не только действующие депутаты, но и телевизионные эксперты.

Кто-то ругал меня, кто-то критиковал за излишне резкие нападки на парламент.

Чхон Mёнгук шепнул мне, что за кулисами между Чхонвадэ и Национальным собранием идет негласная война.

Власть — страшная штука. Даже будучи на одной стороне, Чхонвадэ и парламент вели борьбу за то, кто в доме хозяин.

— Вот поэтому я и говорю: проще всех перебить.

Вокруг велось множество споров, но мое мнение оставалось неизменным.

Если собираешься принимать законы, будь добр, прочувствуй все на собственной шкуре. Именно поэтому я и выдвинул такое условие: пусть испытают все на передовой, и если их мнение не изменится, я их поддержу. Если у них действительно благородные намерения, а не корыстный интерес, они согласятся.

Однако, судя по развитию событий, их помыслы были далеки от чистых.

Я уже собирался выбросить это из головы, раз уж мяч теперь на их стороне.

Но тут ко мне пришел депутат от правящей партии.

Обычно я отказывал в подобных встречах, но его имя показалось мне знакомым, да и интуиция подсказывала, что стоит согласиться.

«Где же я видел это имя?»

— Для меня большая честь встретиться со сверхчеловеком Чхве Джунхо. Меня зовут Ю Джунхо.

— Рад встрече.

Ю Джунхо был представителем реформаторского крыла правящей партии, «молодой кровью» — впервые избрался в 35 лет и теперь шел на второй срок. Впрочем, если сорокалетних здесь называют «молодой кровью», это лишь доказывает, насколько закостенел наш парламент.

Сверхлюди с возрастом слабеют, а вот депутаты с каждым новым сроком лишь превращаются в матерых монстров.

— Я пришел по поводу Закона о равном применении. Беспокоился, как бы у вас не сложилось превратного мнения о нашей партии.

— Но разве не ваша партия его продвигает?

— Не все разделяют эту позицию. Я, например, категорически не согласен.

«И он пришел только ради того, чтобы заявить об этом?»

Что ж, отвечу так, как он хочет услышать.

— У меня нет никаких обид на правящую партию.

— Рад это слышать. Некоторые наши коллеги, застрявшие в прошлом, видят в пробуждённых лишь объект для контроля, но я считаю, что мы должны идти рука об руку.

— Вот как.

— Именно. Поддержка пробуждённых — это залог будущего нашей страны. Более того, я убежден, что они должны принимать активное участие в управлении государством.

Ю Джунхо упомянул, что и сам является пробуждённым 5-го уровня, пусть и без выдающихся талантов. Однако, по моим ощущениям, он был скорее 6-го уровня, а не 5-го.

Подчеркивая, что мы с ним «одной крови», он искусно критиковал авторов законопроекта и превозносил пробуждённых.

С такими взглядами он казался чужаком в собственной партии. Зачем он вообще в ней состоит?

Не обращая внимания на мои сомнения, Ю Джунхо с жаром продолжал излагать свои мысли:

— Пробуждённые подвергаются угнению. Из-за нынешних общественных настроений они лишены возможности раскрыть свой потенциал. Поэтому я...

— А.

Наблюдая за его пламенной речью, я наконец вспомнил.

Вот почему его лицо казалось мне таким знакомым.

Я видел лицо Ю Джунхо по телевизору, только лет на десять старше.

Ю Джунхо. Будущий кандидат в президенты.

И шпион Лиги.

В свое время это известие перевернуло всю Южную Корею с ног на голову.

Добыча сама пришла ко мне в руки.

Не понимая моей реакции, Ю Джунхо растерянно спросил:

— Что-то не так?..

— Да нет, просто я очень рад вас видеть.