Мне удалось снова поймать Джолламэна, да и зарвавшегося наглеца, не знавшего своего места, я проучил как следует, так что свою задачу я выполнил.

Однако сам он, похоже, так не считал.

— Джунхо! Постой!

— Чего тебе?

— В смысле «чего»? Конечно, есть о чем поговорить! У меня накопилось столько всего, что нужно обсудить…

— Давай потом.

Разговор с Джолламэном — один из вариантов, но это дело будущего.

Сначала мне нужно было разобраться с последствиями моего годового отсутствия.

— Ладно.

— И сделай вид, что не видел меня сегодня.

Мое возвращение в любом случае не скрыть, но я хотел максимально замедлить распространение слухов.

За это время я успею разобраться с теми, кто заслуживает наказания, и уладить личные дела.

— Когда новости разойдутся, все подумают, что это вы проболтались.

— …А может, и не мы.

— Нет, точно вы.

— Понятно.

Джолламэн был явно недоволен, но в конце концов кивнул, принимая это как факт.

Он подхватил Арнольда, который до сих пор не пришел в себя, и вышел вон.

Чхон Мёнгук, до этого молча наблюдавший за ситуацией, вмешался в разговор.

— Благодарю за помощь.

— Пожалуй, стоило его просто прикончить.

— Нет, что вы. Он считается весьма влиятельной фигурой даже в США. Теперь, когда он понял, что выступать против вас — самоубийство, он станет куда покладистее.

— Надеюсь на это.

Хотя еще вопрос, как оно будет на самом деле.

Я по-прежнему придерживаюсь мнения, что людей не исправить.

— Одно ясно точно: второго шанса не будет.

Вообще, то, что я дал ему хоть какой-то шанс, само по себе было исключением из правил.

Зато я поймал Джолламэна, так что этим можно довольствоваться.

— …Ха-ха.

Чхон Мёнгук, кивнувший с таким видом, будто понял, о чем я, перевел тему.

— Прошел всего год, но вы сильно изменились.

— А мне кажется, я остался прежним.

— Раньше вы не принимали мои предложения так легко, даже если я их озвучивал. А в этот раз, хоть вам и не очень нравилось, вы согласились без лишних споров.

— А, это…

Не то чтобы во мне произошли какие-то кардинальные перемены.

Просто…

— Вокруг меня стало больше людей, которые искренне заботятся обо мне, вот я и подумал, что стоит доверять им чуточку больше.

— Это очень позитивные перемены.

— Но люди имеют свойство садиться на шею, если с ними слишком мягко, так что, если замечу хоть намек на это, сразу снесу голову.

— …Я не собираюсь этого делать, так что можете быть спокойны.

— Я и не вас имел в виду, господин президент.

— Мда.

М-да, похоже, шутки — это не мое.

Атмосфера стала неловкой, и наступила тишина. Чхон Мёнгук, до этого погруженный в свои мысли, заговорил о насущной проблеме.

— Вы скоро сами узнаете, но сейчас новой головной болью стала ситуация вокруг группы «Синсон.»

— Я слышал об этом, но всё настолько серьезно?

— В ваше отсутствие это могло перерасти в серьезную проблему, но теперь, когда вы вернулись, всё решаемо. Однако я считаю, что раз уж вопрос всплыл, лучше разобраться с ним раз и навсегда.

— А ведь я думал, что всё стабилизировал.

— Нашлись те, кто подливает масла в огонь.

Он посоветовал обсудить детали с Ли Сехи.

Раз уж Чхон Мёнгук говорит об этом в таком тоне, значит, ситуация действительно серьезная.

«Для начала разберусь с тем, что меня раздражает.»

[А не перевернешь ли ты при этом весь мир вверх дном?]

Я постараюсь решить всё тихо, незачем поднимать лишний шум.

[Тот человек, кажется, думает иначе.]

Я искоса взглянул на Чхон Мёнгука и заметил, что он выглядит не лучшим образом.

Неужели из-за меня?

Тогда стоит его успокоить.

— Не волнуйтесь так. Я решу всё без лишнего шума.

— …Да, я вам верю.

[Ты же понимаешь, что он ни капли не верит?]

Я уже и сам сдался.

*

* *

После семьи и Чхон Мёнгука следующим человеком, которого я решил навестить, была Чон Дахён.

Юнхи докладывала, что та, несмотря на твердую веру в мое возвращение, с пугающим усердием налегала на тренировки.

Выкладываться на тренировках до изнеможения — это ненормально, даже если она верит в меня. Я опасался, что она может натворить глупостей, поэтому решил найти её.

[А не слишком ли ты за неё переживаешь?]

Ёнъён, похоже, думал иначе.

[Погружение во что-то с головой — это способ заглушить тревогу. В глубине души она допускает, что ты мог погибнуть, вопреки тому, что говорит.]

Неужели Чон Дахён настолько встревожена?

[Кто знает. Одно скажу точно: даже если бы я услышал, что ты где-то сдох, я бы ни за что не поверил. Но люди — такие существа, что начинают сомневаться, если не видят кого-то перед глазами.]

В словах Ёнъёна есть доля правды.

Значит, мое внезапное появление станет для неё сюрпризом.

[А ты ведь именно этого и хочешь, да?]

Пятьдесят на пятьдесят.

Мне всё же хотелось хоть раз увидеть её удивленное лицо.

Юнхи говорила, что она почти фанатично верила в мое возвращение, так что мне было любопытно, как она отреагирует, если я появлюсь из ниоткуда.

Так я тихо пробрался в тренировочный зал Юнхи.

Наши взгляды встретились в воздухе.

— Вы целы.

— Понятно.

И это всё.

Сухая фраза — вот и весь ответ.

[Судя по её реакции, всё совсем не так, как ты ожидал.]

Заткнись.

[Но она очень рада.]

Ёнъён так сказал, но по внешнему виду Чон Дахён этого было совсем не заметно.

То ли я стал хуже разбираться в людях, то ли она мастерски скрывает свои чувства.

— Как ты?

— Хорошо. Я усердно тренировалась, чтобы в следующий раз меня не бросили.

— Ты до сих пор держишь это в голове?

— Нет, просто это случилось из-за моей слабости. Поэтому я должна стать сильнее. Благодаря этому я ни минуты не ленилась и выкладывалась на полную.

[Слушай, мне от неё немного не по себе.]

М-да, в её спокойствии чувствовалось безумие.

Непонятно, то ли она его подавила, то ли сама еще не осознала.

— Усердие — это хорошо.

— Да, в следующий раз я обязательно буду рядом.

— Если хватит сил.

— Я не собираюсь капризничать. Кстати, я уже могу продержаться против Берсерка больше 10 минут.

— Правда?

Это превзошло все мои ожидания. Берсерк после операции по зачистке Лиги победил Чёрную гончую и обрел силу, не уступающую прежним Десяти сверхлюдям.

Хотя этот титул стал формальностью, тех, кого называют Десятью сверхлюдьми, почитают как силу, стоящую на ступень выше остальных.

Для меня он — лишь крепкая боксерская груша, но для других он кажется воплощением абсолютной мощи. И она может продержаться против него 10 минут? Это значит, что не Берсерк стал слабее, а рост Чон Дахён превзошел мои прогнозы.

Похоже, когда гений прикладывает искренние усилия, результат превосходит все ожидания.

Интересный объект для изучения.

— Ну что ж.

Её уверенность в себе заставляла с нетерпеливо ждать, на что же она способна.

Чон Дахён улыбнулась и перевела тему.

— Оппа, официально ты ведь еще не объявлялся?

— Да, верно.

— Собираешься проучить тех, кто натворил дел, пока тебя не было?

— …Типа того?

Почему у меня такое чувство, что она знает больше, чем я?

— Тогда тебе стоит узнать о ситуации, в которой оказалась Сехи.

— А у тебя самой проблем нет?

— Каких проблем?

— Ну, тебя наверняка пытались переманить отовсюду.

— Хм, ровно двадцать шесть стран предлагали мне условия, чтобы я перешла к ним. Я даже не стала рассматривать, сразу отказала.

[Это ведь нереально круто, да?]

Ирония в том, что даже Ёнъён, не будучи человеком, это понимает, а сама она — нет.

— Они просто прощупывают почву, зная, что я не соглашусь. Ничего особенного.

Чон Дахён заявила, что никогда не думала о переезде в другую страну. А затем объяснила мне ситуацию с Ли Сехи.

— Если вкратце: идет борьба за право управления.

По её словам, зачинщиками стали бывшее руководство и те члены семьи Синсон, которых Ли Ёнмун полностью отстранил от дел.

Но я не понимал одного.

— Но ведь право управления уже закреплено?

Одно лишь мое существование гарантировало стабильность, но они всё равно спорили, поэтому я скупал акции группы «Синсон», чтобы они стали дружественными активами Ли Сехи.

— В обычное время этого достаточно, но проблема в том, что поползли слухи о твоей смерти.

— И это проблема?

— Вся стратегия развития группы «Синсон» строилась на том, что ты жив и здоров.

Ли Сехи заняла пост председателя группы «Синсон», опираясь на мое доверие и сотрудничество со мной. Но с моим исчезновением возникла необходимость искать новый путь для группы.

На самом деле, это был лишь предлог, чтобы вставить палки в колеса.

Разумеется, Ли Сехи отказала.

— Она уверена, что ты жив.

В итоге всё вылилось в конфликт вокруг управления.

Чем больше людей верило в мою смерть, тем сильнее становилась оппозиция, загоняя Ли Сехи в угол.

Однако я не был настолько наивен, чтобы думать, что это дело рук только оппозиции.

— Как же много людей хотят моей смерти.

— Глупцы.

Чон Дахён цокнула языком. Я был с ней полностью согласен.

— Через несколько дней будет вечеринка семьи Синсон. Там на Сехи начнут давить по-настоящему.

— Чтобы прибрать к рукам контроль над группой?

— Если признаешь ошибку, придется нести ответственность. Они недооценивают Сехи из-за её возраста. Хотя в этом мире всё решает сила.

Похоже, Чон Дахён была очень возмущена тем, что Ли Сехи, которая вместе со мной добилась стольких успехов, не получает должного признания.

Помимо меня, мастерство Ли Сехи заставляло трепетать даже заграничных партнеров, но, видимо, они не понимают, какой бриллиант у них в руках.

— Хочешь, чтобы я пришел на эту вечеринку?

— Там соберутся не только деловые круги, но и политики. Все следят за тем, как Сехи справится с трудностями. Разве это не лучший способ объявить, что ты вернулся?

— Неплохая идея.

Раз вечеринка через несколько дней, я успею закончить остальные дела.

— За глупость придется платить.

Разумеется, я не собирался оставлять это просто так.

— Тогда теперь моя очередь.

Я посмотрел на решительную Чон Дахён. В её глазах читалось нескрываемое волнение.

— Я хочу показать тебе, как усердно тренировалась.

[Напор у неё что надо, а?]

Как и сказал Ёнъён, напор Чон Дахён был несравним с тем, что был год назад.

Даже по тому, как она держалась, чувствовались перемены.

Мне стало любопытно, на что она способна.

— Чуть позже.

— У тебя срочное дело?

— Не совсем, просто есть кое-кто, с кем надо разобраться первым.

Тот, кто, возможно, больше всех радовался моему исчезновению. Нужно навестить того, кто ведет себя так, будто мир теперь принадлежит ему.

[Эй, полегче, ты её пугаешь.]

Опомнившись от слов Ёнъёна, я увидел, что Чон Дахён дрожит, глядя на меня.

— Не бойся, убивать не буду, не убью.

*

* *

— Везде сплошной хаос.

Берсерк, который на себе ощутил последствия исчезновения Чхве Джунхо, находился в двусмысленном положении.

Исчезновение абсолютного правителя, державшего в страхе весь мир.

И дело было не только в его силе.

Он был как бомба, готовая в любой момент применить силу, если что-то пойдет не так.

Для тех, у кого рыльце в пушку, он был настоящим бедствием.

Когда объявили, что Чхве Джунхо пропал, большинство не поверило в его смерть.

Но спустя год мнения начали расходиться.

Ситуация дошла до грани: можно было считать его как мертвым, так и живым.

Если время пойдет дальше, мнение о его смерти станет доминирующим.

Уже даже в Южной Корее начались разговоры о том, как относиться к Берсерку.

Ведь Берсерк был единственным сверхчеловеком, способным в экстренном случае заменить Чхве Джунхо.

Конечно, Берсерк ни капли не хотел быть похожим на Чхве Джунхо.

— Даже если его считали бомбой, он внес огромный вклад в общество. Но с какой стати я должен делать то же самое?

У него не было ни нужды, ни желания, поэтому Берсерк просто наблюдал за ситуацией.

И всё же, быть объектом почитания и получать особое отношение было приятно.

— А ведь это неплохо.

Пусть такое отношение было вызвано мыслью о смерти Чхве Джунхо, но ему это нравилось.

Он подумал, что если тот не вернется, будет даже неплохо.

— Нет, стоп.

Берсерк, додумавшийся до этого, внезапно остановился.

Кажется, он подумал о том, о чем не стоило.

Желать этого? Если это произойдет, это неизбежно отразится на поведении.

Люди по всему миру тщательно изучают окружение Чхве Джунхо, чтобы понять, жив он или нет.

Если он сам начнет так себя вести, люди могут принять это за доказательство смерти Чхве Джунхо.

…Это станет катастрофой, которая перевернет мир.

И дело было не только в этом, он чувствовал это нутром.

Это был страх, въевшийся в него.

— Хм.

В какой-то момент по коже пробежали мурашки.

Он хотел пошевелиться, но не мог.

Будто невидимая паутина опутала всё его тело.

Паутина, сотканная из страха.

И в этот момент перед ним возник силуэт.

— Давно не виделись. Как жизнь?

Перед Берсерком, улыбаясь, стоял Чхве Джунхо.