Глава 73

Вернувшись в Чхонвадэ, я поделился своими впечатлениями о произошедшем с Чхон Мёнгуком.

—...

Лицо Чхон Мёнгука, который только что радовался отсутствию жертв после вызова сверхчеловека, мгновенно окаменело.

— Прежде всего, мне жаль, что вам пришлось столкнуться с подобным. Я и не подозревал, что в системе социального обеспечения есть такие слепые зоны. Но, если говорить в оправдание, эти меры были введены для предотвращения злоупотреблений помощью. Я внесу предложение, чтобы исправить эту ситуацию.

Чхон Мёнгук объяснил, что в подобных случаях сбежавшая мать детей могла сотрудничать со злодеями или же брак изначально мог быть фиктивным.

Кстати говоря, я ведь так и не проверил, была ли она их родной матерью.

О предотвращении злоупотреблений социальной помощью мне уже говорил и сотрудник в администрации.

В этом я был с ним согласен.

— В любой политике всегда найдутся лазейки.

У всего есть две стороны.

Ресурсы ограничены, и если ужесточить критерии отбора, неизбежно возникнут слепые зоны.

В эпоху, когда свирепствуют магические звери и злодеи, ресурсов не хватает, а желающих их получить — предостаточно. Возможно, это вполне естественно, что помощь достается тем, кто отчаянно в ней нуждается и тщательно готовится к ее получению.

Чхон Мёнгук посмотрел на меня с некоторой осторожностью.

— Вы хотите чего-то конкретного?

— Как по мне, государственная поддержка вполне достаточна. Да и сотрудник, который вел дело, вел себя профессионально, просто правила не позволили ему сделать больше.

— Что ж, это радует.

В конце концов, проблему помощи уязвимым слоям населения можно было решить простым изменением инструкций.

Достаточно лишь изучить все более детально и доработать правила.

Но главная проблема крылась в другом.

Я протянул Чхон Мёнгуку ланч-бокс, который мне дали в администрации.

— Это...

— Это ланч-бокс, который выдают малоимущим.

— Выглядит крайне скудно, — пробормотал Чхон Мёнгук, издав тяжелый вздох.

Если бы он узнал цену, удивился бы еще сильнее. Поэтому я озвучил ее.

— Говорят, он стоит 6000 вон.

— Да это издевательство! Даже резервистов так паршиво не кормили!

Его реакция оказалась совершенно неожиданной.

Почувствовав мой взгляд, Чхон Мёнгук смущенно пояснил:

— Я из поколения резервистов. В прошлом их кормили просто ужасно. Но даже в наше время сухпайки были более-менее сносными, а это уже перебор.

По словам Чхон Мёнгука, обед для резервистов тоже стоил 6000 вон.

Качество, хоть и казалось слегка завышенным по цене, было вполне приемлемым. Он добавил, что даже с учетом инфляции это уже слишком.

Кстати, служба в резерве... Эта система исчезла из-за постоянного роста численности магических зверей.

Я слышал о ней только из редких армейских рассказов отца.

Хотя, насколько я помню, ничего хорошего он об этом не говорил.

В любом случае, раз уж Чхон Мёнгук тоже разозлился, продолжать разговор стало проще.

— На мой взгляд, главная проблема вот в этом.

Я указал на суп. На вид это был обычный суп с пастой твенджан. Но стоило мне его попробовать, как я пришел в ужас.

— Это просто оскорбление для твенджан-гука.

Как они посмели так испоганить суп! Даже я приготовил бы его вкуснее и за гораздо меньшие деньги.

— Хм, настоящая баланда.

Чхон Мёнгук тоже сокрушенно вздохнул, выражая полное согласие.

Баланда? Грубое слово, но подходило оно идеально.

Эти ланч-блоки закупаются на государственные деньги. Когда я заявил, что собираюсь лично наведаться к поставщику, чтобы выяснить, о чем они думали, Чхон Мёнгук пришел в ужас.

— Может, вам стоит еще раз подумать над этим?

— Почему?

Я ведь просто хочу пойти к производителю и узнать, как этот ланч-бокс может стоить 6000 вон.

Конечно, я не отрицаю понятие наценки.

Бизнес должен приносить доход, и получать прибыль — это нормально. Взять ту же серию «Большой взрыв»: ее себестоимость смехотворно мала, поэтому маржинальность там огромная.

Но люди покупают ее, потому что считают цену «разумной.» Какова бы ни была наценка, если потребитель готов платить, в этом нет ничего плохого.

Но найдется ли хоть один человек, который добровольно купит этот ланч-бокс за 6000 вон? Даже обед из круглосуточного магазина за 3800 вон выглядит куда качественнее.

На мой взгляд, если бы этот ланч-бокс стоил 2500 вон, и при условии, что на моем счету осталось бы ровно 2500 вон и это была бы единственная еда вокруг, я бы колебался минут тридцать, прежде чем зажмуриться и купить его.

— Может, для начала обсудим это? Я доложу господину президенту.

Я упомянул об этом просто мимоходом, чтобы он не беспокоился, но Чхон Мёнгук, напротив, раздувал из этого целое дело.

Разве это не слишком мелкий вопрос, чтобы беспокоить президента?

— В этом нет никакой необходимости...

— Я немедленно доложу. Пожалуйста, подождите.

Чхон Мёнгук скрылся с невероятной скоростью, но тут же снова высунул голову из-за двери:

— Только не уходите без меня.

—...

Неужели он мне настолько не доверяет?

Я ведь очень разумный человек.

Мне стало немного грустно от того, что мне так не доверяют.

*

Довольно долгий разговор подошел к концу.

Президент, которому удалось временно удержать Чхве Джунхо от поспешных действий, облегченно и глубоко вздохнул.

— В конце концов, то, что должно было случиться, случилось.

— Прошу прощения. Я пытался уладить это своими силами, но моих полномочий оказалось недостаточно.

— Нет, ты принял верное решение. Если бы ты его не остановил, он бы сразу отправился туда. Страшно даже представить, чем бы все закончилось. Твое решение, руководитель Чхон, предотвратило массовую резню в самом центре Сеула.

—...Спасибо.

Слова президента в точности отражали мысли Чхон Мёнгука.

Чхве Джунхо — это тот, кто без малейших колебаний убил старшего прокурора прямо в Центральном следственном управлении. Стереть с лица земли какую-то компанию по производство ланч-боксов для него было бы проще простого.

К тому же, ланч-бокс за 6000 вон, который принес Чхве Джунхо, явно свидетельствовал о том, что кто-то нехило нажился на посредничестве.

Проблема заключалась в том, что этот проект финансировался мэрией Сеула.

Если рассуждать логикой Чхве Джунхо, выбор поставщика — это решение мэрии Сеула, а значит, конечную ответственность несет мэр Сеула.

К слову, мэр Сеула был влиятельным политиком из правящей партии.

Президент убедил Чхве Джунхо подождать, пообещав, что мэрия Сеула окажет полное содействие в расследовании.

Это был лучший выход.

— Я-то думал, что его добросовестная уплата налогов укрепит бюджет, а это привело к совершенно неожиданным побочным эффектам.

— Что вы планируете делать?

— Тут все слишком очевидно, даже возразить нечего. Надо же было додуматься воровать на еде.

Президент и сам не понимал, как докатился до роли человека, уговаривающего сверхчеловека не устраивать самосуд.

Впрочем, подобные последствия были предсказуемы еще в тот момент, когда они взялись за Пусан.

Проблема была лишь в том, что это случилось слишком быстро.

Но благодаря этому инциденту они получили ценную информацию.

Чхве Джунхо относится к еде со всей серьезностью.

Однако Чхон Мёнгук выразил беспокойство по другому поводу.

— Мэр Хан Джонмун может выступить против.

— Ну и пусть выступает. Закончит как Ю Сонсу — ему промоют мозги, он выложит всю подноготную о своей коррупции, а потом сдохнет. Сейчас его протесты не имеют значения. Да и что этот ничтожный червь может сделать против нас?

Если Ю Сонсу, будучи мэром Пусана, являлся сильным кандидатом в президенты от оппозиции, то Хан Джонмун, мэр Сеула, был ключевым кандидатом от правящей партии.

С появлением магических зверей и концентрацией городских функций статус глав крупных муниципалитетов вырос на несколько ступеней.

Сеул в этом плане был исключением, поскольку правительство фактически взяло на себя значительную часть функций столичной администрации.

Из-за этого, в отличие от других городов с высокой степенью автономии, Сеул имел тенденцию к сильной зависимости от центральной власти.

Конечно, это не означало, что мэра можно было так просто игнорировать, но ему не повезло с противником.

— Забудь о его протестах. Думай лишь о том, как подавить это в зародыше.

— Слушаюсь.

— Для начала нужно провести проверку.

Президент ненадолго задумался. После долгих размышлений он принял решение и отдал приказ Чхон Мёнгуку:

— Вызывай Чи Чханъёна и Хан Джонмуна. Даже если нам придется пожертвовать руками и ногами, мы должны спасти голову.

— Немедленно свяжусь с ними.

Чи Чханъён был четырехкратным лидером правящей партии, а Хан Джонмун — мэром Сеула.

Эти двое, фактически являвшиеся теневыми лидерами правящей партии, спешно прибыли в Чхонвадэ.

*

Главное изменение во мне после того, как я привлек Чин Седжон в свою команду, заключалось в том, что перед совершением любого действия у меня теперь появлялся своеобразный внутренний тормоз.

И я не считал это чем-то плохим.

Если бы она попыталась силой навязать мне свои правила, я бы не стал с ней работать, какой бы компетентной она ни была.

Словно почувствовав мой настрой, Чин Седжон четко определила границы, которые я установил, и никогда их не переступала.

— Я никогда не стану препятствовать вашим решениям. Ваша главная привлекательность — это неудержимая решимость, способность идти напролом, не оглядываясь назад. У меня нет ни возможности, ни права мешать вам. Но нам нужно преподнести это так, чтобы вы выглядели еще более выигрышно.

— И как же?

Чин Седжон прямо заявила, что мне нужно действовать более утонченно.

— В процессе выбора поставщика ланч-боксов наверняка замешана коррупция. Но если вы ворветесь туда без подготовки, то останетесь один против всех. Они — сплоченное сообщество, объединенное общими интересами и политическим выживанием. Это огромная сила, представляющая государственную власть. Конечно, вы сможете победить их в одиночку, но у них достаточно ресурсов, чтобы изрядно потрепать вам нервы. Поэтому сначала нужно склонить общественное мнение на вашу сторону, чтобы лишить их возможности мешать вам. Мы должны расколоть их союз.

— Общественное мнение, значит...

Раньше меня это совершенно не заботило, но, ощутив на себе «магию» Чин Седжон и увидев, как разделы комментариев под статьями заполняются словами поддержки в мой адрес, я изменил свое мнение.

Пусть я и не видел этих людей вживую, осознание того, что число моих союзников растет, придавало уверенности.

Правда, в большинстве комментариев писали «Оппа, я люблю тебя», а среди авторов преобладали тридцатилетние. Что это вообще значит? Когда я спросил Чин Седжон, она лишь ответила, что так и должно быть. Это осталось для меня неразрешимой загадкой.

— Это люди, которые понимают, что гнев сверхчеловека Чхве Джунхо абсолютно оправдан.

...В итоге я не смог устоять перед уговорами Чин Седжон и провел трансляцию, где ел этот злосчастный ланч-бокс.

Неужели это правильный путь?

Серьезно?

Поначалу я вообще ничего от этого не ждал.

Я думал, что просто привлечу на свою сторону несколько зрителей, но трансляцию, где я всего лишь ем ланч-бокс... смотрит 300 000 человек?!

И это в прямом эфире.

— Все они поддерживают сверхчеловека Чхве Джунхо.

Чин Седжон... она что, волшебница?

Чин Седжон казалась куда более великой, чем этот пучеглазый Аргос, собиравшийся перевернуть весь мир.

Что это вообще за магия?

Чат трансляции буквально взрывался от ярости. Зрители разделяли мое возмущение.

Все, что я сделал на трансляции, — это съел обед и показал, что он совершенно не стоит 6000 вон.

Эффект от тридцати минут эфира превзошел все ожидания.

Статьи уже вовсю разлетались по сети.

И самый броский заголовок, разумеется, принадлежал Ко Йеджин.

— Теперь вы можете действовать так, как посчитаете нужным. Что-то не так?

— Да нет, просто... ты кажешься очень надежной.

— Спасибо за доверие.

Миниатюрная Чин Седжон в этот момент показалась мне настоящим гигантом.

*

Когда я прибыл в мэрию Сеула, меня встретил вице-мэр.

— Я административный вице-мэр Хам Гукги. Для меня огромная честь встретиться с вами.

— Чхве Джунхо.

Это имя значилось в моем списке ключевых фигур.

Хам Гукги вежливо поклонился.

— Прежде всего, приношу свои извинения за то, что заставил вас беспокоиться.

— Все в порядке.

В конце концов, меня это задело лишь слегка. Я просто хотел понять, как вообще могла сложиться подобная ситуация.

Я плачу огромные налоги государству, да и сумма местных налогов, которые я отчисляю Сеулу, весьма внушительна.

Разве не естественно интересоваться тем, куда уходят эти деньги?

— Меня интересует процесс выбора поставщика ланч-боксов.

— Ах, да. Видите ли, это дело довольно давнее...

— У вас нет документов?

— Нет-нет, документы есть. Но там все довольно неоднозначно. Ха-ха!

Он неловко рассмеялся, косясь на меня. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять его намерения.

Пытается замять дело. Все в точности так, как я и ожидал.

— Если это давнее дело, значит, эти ланч-боксы раздавали уже давно.

— Да, к сожалению, мы доверились исполнителю, когда поручали эту работу, из-за чего и возникло это недоразумение.

— Что за бред вы несете.

—...

Хам Гукги мгновенно замолчал. Было почти физически слышно, как в его голове бешено крутятся шестеренки.

Даже если общественное мнение на моей стороне, образ мыслей тех, кто привык оправдываться, изменить невозможно.

— Какой отдел занимался выбором поставщика?

— Ну... этот отдел существовал раньше, но на данный момент он расформирован и объединен с другим.

— Значит, мне нужно проверить весь этот отдел. Будьте добры, предоставьте документы.

— Ну, понимаете...

— Господин вице-мэр.

— Да?

— Меня интересует конкретная организация, причастная к выбору поставщика. Я сижу здесь только для того, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее, а не для того, чтобы выслушивать ваши оправдания.

Поняв, что я не намерен шутить, Хам Гукги перестал юлить. Он вызвал сотрудника, приказал принести документы, а затем принялся оправдываться передо мной:

— В то время отдел провел тендер и выбрал поставщика совместно с общественной организацией под названием «Совместное милосердие.» Но, понимаете, помимо качества еды, учитывался вклад в развитие города, надежность руководителя компании...

— Значит, мне стоит начать расследование с этой общественной организации.

— Разве так можно? Мы сами проведем тщательное расследование и...

— Господин вице-мэр.

— Да-да.

Раз уж я выяснил, кто к этому причастен, дальше все пойдет как по маслу. Мне незачем ждать, пока мэрия Сеула соизволит провести расследование и предоставить мне отчет.

К тому же, вспомнив информацию о Хам Гукги, я понял, что больше не обязан сдерживаться.

— Ваше имя ведь числится в списке директоров этой организации.

— А, нет! Я состою в совсем другой организации. Я не имею к этому никакого отношения.

— Тогда почему там указано ваше имя?

Если имя внесено фиктивно, значит, он незаконно получал деньги. А если он действительно там состоит, то вице-мэр лично приложил руку к выбору поставщика и нажился на этом.

Видя, как он отпирается, несмотря на очевидные факты, я почувствовал, что меня держат за дурака.

— Ну, это...

У меня определенно аллергия на чушь.

Стоило мне услышать эти нелепые оправдания, как во мне проснулось непреодолимое желание размозжить ему голову.

Поняв, что церемониться больше нет смысла, я пустил в ход силу.

— Слишком длинный у тебя язык. Видимо, тебе не терпится, чтобы я его вырвал, раз ты продолжаешь нести этот бред.

Хруст!

— А-а-ах!

Стоило моей руке, заряженной миной, коснуться его ключицы, как раздался жуткий треск. Плечо Хам Гукги неестественно провалилось, и он с диким криком рухнул на пол.

Какая жалость, какая жалость.

Они ведь прекрасно знают, что происходит с теми, кто несет чушь передо мной. Так почему же продолжают упрямо оправдываться?

Если бы он послушно признал вину и все выложил... Ну, думаю, я все равно довел бы его до такого состояния.

Услышав шум изнутри, сотрудники распахнули дверь и вбежали в кабинет.

В их взглядах, устремленных на меня, читался первобытный ужас.

Я жестом забрал принесенные наконец документы и вызвал непосредственного начальника Хам Гукги.

— Позовите сюда мэра.

Я-то думал, раз он из правящей партии, с ним можно будет договориться.

Неужели президент не ввел его в курс дела?

Если все так, то мне стоило сразу пойти к нему самому.

— Если он не придет, я сам к нему наведаюсь.