Борьба за контроль над группой «Синсон», развернувшаяся вокруг Ли Сехи, оказалась куда масштабнее, чем предполагалось.

В неё оказались втянуты не только Группа Суён, но и практически все ответвления, так или иначе относившиеся к семье Синсон.

Ли Сехи заготовила компромат, словно только и ждала этого момента; поскольку те ублюдки попытались ударить по ней в моем отсутствие, она без лишних колебаний перешла к решительным действиям.

Я уже собирался лично разобраться с ними, однако Ли Сехи высказала иную точку зрения.

— Убийство — это неплохо, но у чеболей свои методы. Можешь доверить это мне?

— Оставить их в живых?

— Так будет намного больнее.

— Могут возникнуть лишние хлопоты.

— Я всё улажу так, чтобы у тебя и повода для беспокойства не осталось.

— Ладно.

Поначалу я отнесся к этому скептически, решив, что она просто хочет их пожалеть, но после слов Ли Сехи передумал.

Первой мишенью пала Группа Суён.

Поскольку именно Чон Инчхоль стоял во главе попыток сместить Ли Сехи, он и стал главным объектом удара.

Будь по-моему, я бы просто стер всех причастных к этому делу с лица земли, но Ли Сехи предложила метод куда изощреннее — сместить Чон Инчхоля.

В то время Чон Инчхоль и Чон Инхе как раз занимались разделением активов Группы Суён, однако, воспользовавшись нынешним инцидентом как предлогом, Ли Сехи добилась изгнания Чон Инчхоля и установила единоличный контроль Чон Инхе.

И это изгнание — всё, чем закончилась месть?

— Для чеболя смерть — еще не самое страшное. Больше всего на свете они боятся потерять власть.

Глава корпорации-чеболя волен по своему усмотрению распоряжаться связями и инфраструктурой в политических и деловых кругах, которые выстраивались поколениями.

Но что происходит, когда тебя сгоняют с этого трона?

Ты превращаешься в заурядного богача.

— Значит, лишаются они не денег, а власти.

Я было задумался, действительно ли это страшнее смерти, но, вспомнив выражение лица Чон Инхе, которая еще недавно казалась владелицей всего мира, понял — пожалуй, да.

Из-за этого инцидента во всех ответвлениях семьи Синсон в Корее произошла масштабная смена поколений.

В любой корпорации есть и умеренные, и радикалы, и Ли Сехи, используя меня в качестве пугала, поставила вопрос жестко: либо полное уничтожение группы, либо смена верхушки.

Ли Сехи заявляла, что подобный исход придаст ей колоссальную силу.

— Они получили выгоду благодаря мне, так что теперь не посмеют и пикнуть в мою сторону.

— Люди предают в любой момент.

— Верно. Но всё будет в порядке. Раз верхушка сменилась, хаоса не избежать, а к тому времени, как они со всем этим разберутся, мой отрыв от них станет еще внушительнее.

— Ну ладно.

Уверенность в собственных силах — отнюдь не плотное качество. Я счел самоуверенность Ли Сехи вполне оправданной.

После этого мы перешли к обсуждению личностей тех ублюдков, которые заварили всю эту кашу.

— Напали со всех сторон.

— И не говори.

Видимо, столкнувшись с непреклонностью Чхон Мёнгука, они переключили свои основные усилия на Ли Сехи. В нынешней атаке на Группу Синсон замешались не только США, но также Северный Китай, Южный Китай, гонконгские группировки и Япония.

Все они действовали в едином порыве, пытаясь расшатать Группу Синсон. Впрочем, судя по разведданным из Белого дома, в США к этому приложили руку оппозиционные силы в конгрессе, объединившиеся с Партией.

У меня появлялось всё больше поводов нанести визит в Соединенные Штаты.

— И что ты намерен делать?

— Придется разбираться с ними по очереди.

Пожалуй, главным отличием от времен моей бытности Кровавым мастером было то, что теперь появление зарвавшихся вредителей не вызывало во мне слепой ярости и желания немедленно пустить в ход кулаки.

В конце концов, этим крысам всё равно некуда бежать, и потребовать с них ответ я смогу в любой момент.

Наверное, такое душевное спокойствие — еще одно свидетельство моего возвращения в норму.

[А по мне, от такой неопределенности враги сейчас трясутся куда сильнее.]

Тем лучше для меня.

В любом случае, я волен действовать так, как мне заблагорассудится.

— А не появятся ли те, кто попытается действовать на опережение?

— Едва ли.

Наделенные властью люди по определению обладают раздутым эго и никогда с легкостью не признают собственных ошибок.

— В данном случае, если они не признают вину, убытки могут превысить все допустимые пределы.

— Они вполне могут рассчитывать на то, что удастся замять дело.

— Едва ли они станут на это надеяться. Ведь Джун Хо никогда и ничего не спускает с рук.

[Ого, говорят, ты знатный злопамятный мститель!]

У Ёнъена был уникальный талант превращать здравый совет в полнейшую чушь.

Ли Сехи пояснила: мои прошлые подвиги превосходили любые ожидания, и единственным способом минимизировать ущерб для них было бы действовать на опережение.

— Посмотрим, как они себя поведут.

Люди глупы и вечно совершают одни и те же ошибки.

*

* *

Совершив триумфальное турне, я поддался настойчивым призывам Чон Дахён и заглянул к ней, чтобы оценить её боевые успехи.

Если говорить коротко, она стала намного сильнее, чем я предполагал. На первый взгляд могло показаться, что она взрастила свои навыки в тепличных условиях, но её техника была нацелена исключительно на жесткую практику.

Множество реальных боев против злодеев и магических зверей в сочетании с природным талантом принесли великолепные плоды.

Гениальный дар вдобавок к звериному чутью. С момента возвращения в прошлое я еще не видел столь потрясающей скорости развития.

— Я думала, хоть разок получится победить, но опять провал.

— Я удивлен. Не ожидал, что ты станешь настолько сильна.

Больше всего меня поразило то, как она использует Интуицию. Вероятно, поверив в себя еще сильнее, Чон Дахён избавилась от малейших колебаний в движениях. Уверенность, подкрепленная даром, позволяла ей предвосхищать мои действия, что значительно облегчало захват инициативы.

Самое удивительное заключалось в том, что она научилась опережать противника на шаг. Пусть для меня это не составляло большой угрозы, но против равного по силе или даже превосходящего врага такой козырь работал безотказно.

— Только вот я не уверена, в том ли направлении двигаюсь.

— В том. Так что продолжай тренироваться.

— Тогда я рада. Я хочу стать еще сильнее, чем сейчас. Завтра — сильнее, чем сегодня.

— Пока у тебя горит этот огонь, ты будешь становиться сильнее.

— Значит, оппа меня не бросит?

[Судя по её словам, ты выглядишь последней сволочью. Самым конченым подонком.]

Пожалуй, надо запретить Ёнъену смотреть дорамы. С каждым днем он несет всё больше чуши.

— Тебе еще расти и расти.

— Вот я и собираюсь стараться еще изо всех сил.

— У тебя всё получится.

У неё были для этого и талант, и навыки, и рвение.

Чон Дахён кивнула, заметно успокоившись.

— Ну а когда ты займешься теми, кто посмел поднять руку на оппу?

— Пока что я намерен подождать.

— Ты все еще не до конца восстановился?

— Нет, просто этим ублюдкам всё равно некуда бежать, так что разберусь с ними, когда будет настроение.

— А если они первыми принесут извинения?

Чон Дахён затянула ту же песню, что и Ли Сехи.

— С чего бы им?

— Обязательно принесут. Влияние оппы гораздо сильнее, чем он сам себе представляет.

— То есть ты считаешь, что они прибегут извиняться только из-за того, что их совесть нечиста?

— Да. Это всяко лучше, чем потерять абсолютно всё.

— Не думаю, что у них хватит на это совести.

— А я уверена, что придут. Каким бы сильным ни было их упрямство, ради сохранения власти им придется пойти на попятную. Хочешь поспорить?

— Поспорить?

— Да, если я выиграю, то оппа пообещает не бросать…

— Нет уж, проехали.

Уж не знаю, какая травма у нее связана с тем, что ее бросят, но я решительно отвернулся от Чон Дахён, в чьих глазах сквозило уже не просто наваждение, а настоящая безуминка.

*

* *

Они утверждали, что со всех сторон вот-вот начнут поступать извинения.

…Однако в противовес всем этим заверениям проходили дни, а известий всё не было.

Лишь правительство США в режиме реального времени докладывало о действиях Партии, словно ябедничая, тогда как остальные стороны хранили полное молчание.

Ну конечно.

[Хм, говоришь, что тебе всё равно, а сам небось тайком ждал?]

Ждал — не ждал, но я рассчитывал хоть на какие-то шевеления. Однако чуда не произошло.

Натворить делов за спиной, а теперь притворяться пай-мальчиками — судя по всему, придется всё-таки выделить время и лично навестить этих ублюдков.

[Ты просто разозлился еще сильнее. Но ведь они-то здесь ни при чем.]

При чем тут злость? Они просто собираются понести заслуженное наказание за содеянное.

[А не потому ли бесишься, что зря надеялся?]

Говорю же, нет.

[Ладно-ладно, верю.]

Твоя вера мне абсолютно ни к чему.

В этот момент из Чхонвадэ передали срочную просьбу немедленно прибыть к ним. Заподозрив неладное, я отправился туда и застал Чхон Мёнгука с крайне мрачным выражением лица.

— Председатель Вэй Хао собирается нанести визит.

— Вэй Хао? Насколько я помню, он никогда раньше не приезжал.

— Верно, это его первый визит.

Правда, во время противостояния с Берсерком он ненадолго пересекал границу, но то было неофициально, а в целом Вэй Хао безвылазно сидел в пределах своей страны.

Без него, столь могущественного сверхчеловека, Северная армия в любой момент могла расколоться на куски.

Хотя решающим ударом, конечно же, стал инцидент с Чхонмагапгви.

Хоть это и было происками Южной армии, роковым фактором стало то, что после уничтожения Пекина Северная армия продемонстрировала полную неспособность эффективно управлять государством.

Его правая рука Ли Чжэньхо старался изо всех сил, но ему во всех отношениях не хватало харизмы истинного лидера.

— Разумеется, визит будет неофициальным.

— И вдруг такой сюрприз?

Заметив мое недоумение, Чхон Мёнгук помрачнел еще сильнее и выдал:

— Он прибывает, чтобы принести личные извинения за грязные махинации Северной армии против Группы Синсон.

— …….

[А те корейские девчонки были правы. Ты совсем себя не знаешь.]

Ёнъен в очередной раз принялся язвить, но я и сам был немало удивлен тем, какой оборот принял этот цирк.

Сам Вэй Хао, чьей гордости можно было только позавидовать, собирается лично принести извинения?

— Видимо, его слишком тяготит то обстоятельство, что он так долго навлекал на себя гнев сильнейшего сверхчеловека в мире.

— Неожиданно.

— Случай поистине беспрецедентный. Как с этим поступить, зависит исключительно от воли самого сверхчеловека.

— Что делать будем?

— По крайней мере, запрещать ему въезд в страну явно не стоит.

Хотя сама мысль о том, что кто-то может натворить дел, а потом прийти извиняться, казалась дикой, мне всё же было любопытно послушать, что он скажет.

— Ладно, выслушаем его.

— Мудрое решение.

У меня не было причин мешать человеку, который самостоятельно пришел на собственную казнь.

Неделю спустя Вэй Хао тайком прибыл в Южную Корею.

Это был визит в строжайшем секрете — с ним приехало чуть больше двадцати сопровождающих.

Чхон Мёнгук тоже не стал поднимать шумиху и встретил Вэй Хао в режиме абсолютной секретности.

С невозмутимым лицом китайский лидер выразил Чхон Мёнгуку благодарность:

— Благодарю, что согласились принять меня без предупреждения.

— О пустяках говорите, это лишь необходимая мера ради процветания наших стран.

Поскольку государства граничили друг с другом, между ними не утихали напряженные споры, но в то же время они оставались партнерами, способными предложить друг другу то, в чем оба нуждались.

Обменявшись с Чхон Мёнгуком парой дежурных любезностей, Вэй Хао перевел взгляд на меня. Во взгляде китайца читалась скрытая оценка: он явно пытался прощупать, не ранен ли я.

— Жив-здоров.

— Досадно, должно быть.

— …С чего бы вдруг.

— Хочешь сказать, ты жаждал моего возвращения?

— Что бы я ни сказал, ты всё равно не поверишь.

В его тоне проскользнули нотки человека, который якобы переживал за меня.

Сам приперся извиняться — так какого черта нарывается?

— Устроить такую грандиозную заварушку, а потом нести подобную чушь? Издеваться надо мной вздумал?

— Назваться смертником и притащиться сюда ради издевательств над тобой я бы не стал.

— Кто знает.

Что бы этот хмырь ни говорил, никакого доверия к нему у меня не осталось. Скорее уж он должен был радоваться, что я не прикончил его на месте.

Я и сам еще колебался.

Стоит ли вообще выслушивать эти пустые извинения, или проще послать его ко всем чертям?

Задвинув импульсивные порывы подальше, я решил для начала посмотреть на его реакцию.

— Ну и?

Мне было жутко интересно, как именно он собирается извиняться.

Если б он попытался отделаться пара дежурных фраз ради сохранения лица, я бы обошелся с ним куда суровее.

Молча наблюдавший за происходящим Чхон Мёнгук тоже выглядел заинтригованным.

В этот момент Вэй Хао, не сводивший с меня глаз, опустился передо мной на колени. С глухим стуком приложившись лбом об пол, он произнес:

— Мое опрометчивое решение доставило тебе неудобства. Очень надеюсь, что ты закроешь глаза на случившееся.

— ……!

Лицо Чхон Мёнгука исказилось от изумления. Похоже, масштаб этих извинений превзошел даже его ожидания.

Впрочем, моих — тоже.

Глядя на затылок склонившегося в поклоне Вэй Хао, я бросил:

— И это всё?

— …….

— Ты думал, я расчувствуюсь и прощу тебя только потому, что ты тут на коленях поползал и башкой об пол постучал?

— Если этого мало, чего ты хочешь?

— Руку.

— Чего?

— Оставь мне одну руку и можешь валить.

Честно говоря, чтобы я остался доволен, ему следовало бы оставить здесь все четыре конечности, но раз уж он, вопреки всем прогнозам, приперся извиняться первым, я решил проявить великодушие.