Обратно в общий зал Эдвардс выходил, старательно втянув голову в плечи. Казалось, что все смотрят только на него – клерки, наводящие порядок у себя на столах, обозленная, мокрая с головы до ног девица, уборщик, даже инопланетяне из очереди к таможенникам.

– Извините, я не нарочно, – бубнил Эдвардс по дороге, изображая чистосердечное раскаянье и отчаянно надеясь в глубине души, что никто не запомнил его неосмотрительно сделанного обещания возместить убытки. – Простите…

– Центр наблюдения, – ровным голосом продолжил экскурсию Кей. ("Так. Один, по крайней мере, запомнил. Интересно, сколько тут платят?") – Сердце нашего скромного заведения. Здесь у нас работают близнецы. Произносить их настоящие имена – язык сломаешь, так что мы зовем их Микки и Мод. Привет, девочки, познакомьтесь с новичком.

Девочки приветственно помахали им пятью конечностями (одна – двумя, вторая – тремя), остальными раздвоенными щупальцами они продолжали ловко бегать по клавишам огромного пульта. Больше всего Микки и Мод напоминали бы жизнерадостных каракатиц, если бы каракатицы имели обыкновение выращивать посреди тела длинный стебель с круглым и желтым, как луна, глазом. Одна из близняшек отвлеклась на минуту от экрана, висящего в воздухе над пультом без каких‑либо видимых креплений, и игриво подмигнула Эдвардсу лупоглазом.

– Здрасьте… – Джеймс откашлялся.

Срочно нужно было сказать хоть что‑нибудь, и он ткнул пальцем в экран. – А как это так получается?

– Что? А, это плоский экран. Еще один подарок сверху. Можешь скатать в трубочку, можешь засунуть…

Близнецы хором хихикнули. Кей смутился.

– …то есть повесить куда захочется. Полезная, в общем, вещь.

Собственно говоря, на экране была развернута карта мира, расцвеченная крохотными огоньками. По краям бежали строчки сообщений. Время от времени одна из близняшек щелкала клавишей, увеличивая какой‑нибудь из квадратов, и принималась заинтересованно изучать его.

– На карте обозначено место пребывания любого инопланетянина в любой момент времени, – пояснил Кей. – Некоторых приходится держать под постоянным контролем. Все, кого ты здесь видишь, – чужие. На публике они такие же нормальные люди, как мы с тобой, а в частной жизни…, ну, сам скоро узнаешь.

На втором экране кого только не было! С некоторым смятением Эдвардс узнал пару‑тройку лиц. Ну, с этим все ясно, ни один нормальный землянин не станет так корчить рожи, да и не получится… Этот с явным инопланетянским упорством постоянно играл в кино боксера… Нет, один раз сыграл скалолаза. Не выдержал, сорвался. Но вот…

– О Боже! – выдавил Джеймс. Кей хмыкнул.

– Что, тебе все кажется глупостью?

Эдвардс замотал головой:

– Наоборот. В третьем классе все считали меня сумасшедшим, но я был уверен, что наша училка родом с Венеры.

– На самом деле с Титана, – откликнулся Кей. – Одна из лун Юпитера, если помнишь. Девочки…

Микки или Мод – Джеймс еще не разобрался, кто из них кто, – увеличила картинку.

Эдвардс подскочил точно ошпаренный.

– Думайте! – рявкнула с экрана миссис Эдельсон. – Класс, не шуметь и не отвлекаться. Если мне придется повторять это еще раз…

– Эдвардс!

Возле пульта возвышался Зет. Вид у него был торжественный и зловещий.

– Пошли. Пора надевать его.

– На что? – Джеймс устремился было в ставшее привычным убежище за спиной у Кея, но Кей отодвинулся. Ухмылка у него была на редкость гнусная, Эдвардс не знал – то ли радоваться, то ли бежать подальше. – Зачем надевать‑то?

– Не на что, а что. Твой последний в жизни костюм, – загробным голосом возвестил Зет.

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

Они так долго ходили по зданию, что в конце концов Эдвардс усвоил: если Кей не соизволит вывести его отсюда за ручку, он будет искать выход до конца дней своих. А в результате всех блужданий они пришли…, в раздевалку. Тривиальную раздевалку! Только ослепительно белую, словно операционная или зимняя поляна в Висконсине. Белым там было все – стены, потолок, пол, душевые кабины, скамейки…

– Вот этот – твой, – Зет остановился перед одним из шкафчиков.

Эдвардс был твердо уверен, что ни за что не найдет его в следующий раз, и пообещал себе как‑нибудь его пометить. Нацарапать что‑нибудь на стенке или наклеить на дверцу картинку повеселей. Внутри шкафчика не оказалось ничего неожиданного. Черный костюм, белая сорочка, черный галстук, ботинки того же похоронного цвета и темные очки на полке сверху.

Черный в черном. Заснешь от скуки, глядя на такое веселье.

– Белье тоже прилагается? – поинтересовался Джеймс упавшим голосом.

Кей вдруг неприлично заржал и был услан "заняться делом". Оставшийся Зет некоторое время критически разглядывал новобранца. Судя по выражению его лица, мнение об Эдвардсе у него сложилось самое нелестное.

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

Что такое человек в современном мире? Сумма информации, записанной в многочисленных архивах. Сотри их, и станешь невидимкой.

Кей сидел за компьютером и смотрел, как из недр сети исчезают данные: свидетельство о рождении, школьный аттестат, водительская лицензия, карточка социального страхования, полицейское удостоверение, читательский билет городской библиотеки…

За прозрачной стеной Зет наставлял молодняк:

– Ты будешь одеваться в одежду, одобренную специальными службами нашей организации. Ты будешь соответствовать данным, которые мы тебе присвоим. Питаться там, где мы тебе скажем. Жить там, где мы тебе скажем…

Молодняк в количестве одного Джеймса Эдвардса мрачно кивал.

– А на затраты свыше ста долларов надо будет получать специальное разрешение. В письменном виде и в трех экземплярах.

Малец воззрился на шефа особенно мрачно. Еще не привык к своеобразию начальственного чувства юмора.

Кей, не оглядываясь, пробежал пальцами по клавишам. Он и так знал, что там происходит. С тех пор, как его самого перемолола эта мельница, изменились только детали. В основном суть процесса осталась прежней.

– Это что еще за чушь? – услышал он.

– Встань тут. Руки клади вот сюда. Так. Добрались до "терки". Нет, этого зрелища он ни за какие пирожные не пропустит. Кей повернул голову. Вовремя: малец как раз приложил ладони к металлическому шару с соответствующими углублениями по бокам.

– Стой спокойно.

Яркая вспышка. Негодующий вопль. Довольная ухмылка Зета. Оживление среди персонала. Малой отдернул руки и теперь дул на слегка дымящиеся ладони.

– Теперь у тебя другой набор отпечатков пальцев, – сообщил ему Зет. – Они нигде не зарегистрированы.

Если по работе напортачишь и оставишь "пальчики" там, где не следует, процедуру придется повторить.

При этом он посмотрел на Кея. Тот молча отвернулся. Кею давно уже не было смысла беспокоиться о подобных мелочах. Раньше он столь тесно общался с "теркой", что у него просто не осталось никаких папиллярных линий.

– Так что не лапай что ни попадя, – завершил тираду Зет. – Потому что эта штука слегка жжется.

Эдвардс недоверчиво разглядывал свои новые ладони.

– Жжется, – пробурчал он. – Если это называется слегка жжется, то что такое, по‑вашему, больно?! Эй!!! Вы же укоротили мне линию жизни!

– Зато наверняка увеличили бугры Венеры, – уверил новобранца Зет.

– В следующий раз, – пообещал через плечо Кей, – приложишь к "терке" язык.

Малец торопливо захлопнул рот.

– Шутка. Иди сюда.

Судя по прыти, с которой Эдвардс убрался подальше от "терки", первое свидание прошло на высшем уровне.

– Эй! – заявил малец, оказавшись возле экрана и тыча в него пальцем. – Да тут же весь я!

– Не угадал, – качнул головой Кей. – Ты тут был.

С экрана строчка за строчкой исчезали записи, уходили в ничто, в никуда. Паспорт, медицинская страховка, сезонный билет на бейсбол… В конце концов на экране осталось только четыре слова:

ДЖЕЙМС ДАРРЕЛ ЭДВАРДС III Кей нажал клавишу "delete". Курсор побежал по строчке влево, пожирая букву за буквой. Сзади шумно выдохнул малец.

ДЖЕЙМС ДАРРЕЛ ЭДВ… ДЖЕЙМС ДАРР… ДЖЕЙМС… ДЖЕЙ…

Вот и все. Прощай, Джеймс Эдвардс. Больше в этой жизни мы друг с другом не встретимся.

– Ты не существуешь, – напыщенно объявил Зет. – Ты вообще не появлялся на свет. Твое имя – анонимность. Твой родной язык – молчание‑Тут Кей чуть было не испортил величие момента, усомнившись, что малец сможет прожить одну минуту и не произнести пару‑тройку фраз, но вовремя спохватился и промолчал.

– Ты больше не принадлежишь системе. Ты – над ней, вне ее. Мы – те самые "они". Мы – те, о ком говорят шепотом. Мы – Люди в Черном.

Кей повернулся к оробевшему мальцу и улыбнулся.

– Добро пожаловать на борт, Джей. Иди переоденься, и давай сделаем этот мир немного безопаснее.