Яркий свет, окружавший Ким Хёна, делал его призрачным, размытым и неуловимым.

Я правда вижу галлюцинацию? В голове стоял туман, как у человека, которого околдовала утопленница. Со Рён уставилась на него так, что глаза заболели от вспышки фонаря, но она не могла отвести взгляд.

Его лицо... Линии, которые я сотни раз пыталась воспроизвести в памяти... В уголках глаз запульсировала боль. Можно позвать его? Правда можно? А если я позову, и он снова исчезнет?

Тем временем рыбацкая лодка, на которой прибыл Ким Хён, развернулась в сторону грузового судна. Только тогда Со Рён поняла, что это действительно корабль, срочно направленный китайскими властями.

Значит, они уже разгадали мой ход. Слишком быстро...

А если это не Ким Хён? Если под его кожей снова скрывается кто-то другой?

Что в нём настоящее? Лицо? Или то, что внутри? Она смотрела прямо перед собой, но всё плыло, словно зрение снова погрузилось в мутную пелену. В груди сдавило, и липкий страх прилип к затылку.

И в этот момент Ким Хён посмотрел в её сторону. Воспалённые суставы пальцев, растрёпанная одежда, побелевшие щеки, взлохмаченные волосы… Его упорный взгляд скользил по ней, будто он карабкался по ледяной стене.

Со Рён судорожно сглотнула.

А потом, в мгновение, когда её взгляд столкнулся с его живыми глазами, внутри что-то резко ухнуло вниз.

Я не могла ошибиться. Не могла…

Тот, кто одним движением вытягивал меня из темноты, кто наполнял пустоту светом…

— Ыкх…

Из её рта вырвался странный звук. Она столько раз прокручивала в голове, что скажет, как посмотрит, когда встретится с ним, но сейчас всё исчезло, в голове зияла пустота.

Со Рён рывком попыталась встать, но качнулась. Луч фонаря, освещавший её с головы до ног, резко дёрнулся.

— Руки…

Ах… Это правда он. Его голос.

Но мужчина, уже собираясь что-то сказать, вдруг сжал губы. Его упрямый взгляд застрял на её окровавленных руках.

Такой же, как всегда, заботливый.

Со Рён захотелось разрыдаться.

— Глядя на тебя вот так… понимаю: Хён, ты действительно хорошо умеешь играть свою роль.

— …

Ким Хён лишь сжал челюсти, не сказав ни слова.

— Скажи… Это лицо — подделка?

Он медленно кивнул, будто что-то давило на него изнутри. Взгляд был таким, словно он хотел исчезнуть, но всё равно оставался на месте.

Даже если можно натянуть чужую кожу, можно ли подделать атмосферу?

Даже в этой нежеланной встрече на его лице ясно читалось: он хотел вытереть ей руки, поправить волосы, одежду. 

Этот тревожный, терпеливый взгляд — сигнал, который я хорошо знаю. 

Это не тот болван, с которым я говорила по телефону, и не труп Ким Хёна.

Передо мной настоящий Ким Хён, с которым я делила тепло. Настоящий, живой Ким Хён.

— Оно фальшивое, — ответил он ровно, без заминки.

Со Рён кивнула.

— Значит, всё это время ты жил со мной под маской?

Он отвернулся, не ответив.

Со Рён прищурилась и внимательно посмотрела на него.

— Но, кажется, ты стал крупнее. Тело… как будто…

— !..

В этот момент прожектор неожиданно погас. После яркого света перед глазами ещё долго мельтешили пятна. Со Рён зажмурилась, подавляя накатившее головокружение.

— Если пришёл, то забирай меня уже.

Она вытянула руки вперёд, сама подставлялась под арест.

— Всё равно ведь для этого явился. Вряд ли ты по мне скучал.

— …

— Даже когда я пыталась сбежать на Север, даже когда похитила твою начальницу, ты не появился. Ты даже мне не снился. Ни разу.

— …

— Ни единого волоска не показал.

— …

— И ведь это был именно ты. Ты так поступил со мной.

— Я…

— Если у тебя была причина, не оправдывайся.

— …

— Я не хочу это понимать. Считай это… минимальной вежливостью к моему сердцу, которому было страшно в пустом доме, больно смотреть на пустую рамку, и которое иногда хотелось вырвать из груди. Просто надень на меня наручники.

Она снова встряхнула вытянутые руки. Воцарилась тишина.

Кричать «почему ты так поступил со мной?» уже не имеет смысла. Со Рён смутно догадывалась, что корень всего — в её происхождении.

Она начинала это понимать. Моя месть родилась из предательства и гнева, но теперь обвинять его… бессмысленно.

Но Ким Хён всё ещё стоял, не двигаясь. Встреча с ним оказалась не такой, как в её сотнях фантазий. Она была тяжёлой, жёсткой, пронизанной ледяным ветром. Всё тепло испарилось, осталась лишь сухая оболочка, от которой во рту горчило.

Но хотя бы… хотя бы пусть включит свет. Хоть перед прощанием я должна насмотреться на него. Может, это наш последний раз.

Неизвестно, сколько длилось это противостояние. От порыва морского ветра Со Рён невольно чихнула, и в тот же момент Ким Хён медленно вытащил наручники из чехла на поясе.

Опустив голову, он шагнул вперёд. Чёрный силуэт двигался так, словно его давило само море.

Со Рён следила за его шагами и тихо заговорила:

— Я была счастлива.

Он замер, потом, словно волоча за собой цепи, снова двинулся вперёд.

— Ты у меня был первым.

— …

— Но после свадьбы я так и не сказала тебе этого. Всегда чувствовала вину, стыд… и скрывала, как мне на самом деле было.

— ……

— Я правда… была счастлива каждый день.

Голос её дрогнул, но она продолжала стойко.

— Потому что впервые в жизни у меня была семья. И этой семьёй был ты.

— …

— Наш брак разрушен, но всё равно… Я рада, что первым мужчиной, который у меня был, оказался добрый, заботливый Ким Хён. Сколько бы ни прошло времени, даже когда я стану старушкой, я этого никогда не забуду.

Со Рён с трудом удержала дрожащий уголок рта. Она думала, что, как только найдёт Ким Хёна, первым делом направит на него дуло пистолета…

Но теперь поняла, что всё, чего она на самом деле хотела, — это сказать ему прощальные слова.

— Спасибо, что дал мне возможность быть обычной женщиной.

— …

У Ким Хёна дёрнулся кадык. Со Рён быстро вытерла глаза и слабо улыбнулась.

— Я давно хотела это сказать. Но ты просто взял и исчез, даже не попрощавшись. Из-за того, что я так и не успела сказать тебе этих слов… Из-за того, что это грызло меня изнутри… Только ради того, чтобы увидеть тебя хоть раз… Я…

Всё, что она сделала ради этой встречи, пронеслось перед глазами, как в лихорадочном видении. Со Рён сжала губы, подавляя рвущиеся наружу эмоции. Казалось, за веками натекла горячая кровь.

— …Я дошла до этого места.

Она запрокинула голову с выражением человека, наконец достигшего финиша. Небо над головой было чёрным, как волосы Ли У Шина. В одно мгновение сбросив груз прошлых лет, она почувствовала, как плечам стало легче.

Все подавленные эмоции то вспыхивали, то надувались, словно волдыри, то остывали, превращаясь в сухую пыль. Вес их менялся каждую секунду, и Со Рён казалось, что силы полностью покинули её.

Она пошатнулась, и Ким Хён внезапно шагнул вперёд, схватив её за запястье. Со Рён спрятала за непроницаемым выражением лица всё, что творилось у неё внутри, и спросила:

— Тебе не было тяжело жить со мной? Для тебя же этот брак был просто работой.

Он ничего не ответил. Вместо этого надел на её запястье холодные стальные наручники.

— С этого момента Хан Со Рён задерживается за нарушение международного морского права и закона о государственной безопасности и будет депортирована в Корею для допроса.

Его ладонь, сжавшая её руку, оказалась даже холоднее металла наручников.

— И…

Ким Хён медленно провёл пальцем по её окровавленной руке.

— …Кроме руки, ты нигде не ранена?

— Ты опять играешь свою роль? — Со Рён невольно нахмурилась. — Не нужно больше делать вид, будто ты мой муж… Будто ты просто выполняешь свою работу.

Всего на долю секундны на его лице мелькнуло выражение, словно он только что наткнулся на прут решётки. 

Со Рён, дочиста вытерев из души остатки старых чувств, резко щёлкнула вторыми наручниками, сковывая его запястье, а затем бросилась вперёд.

Обхватив его бёдрами, она выхватила нож и полоснула его по щеке.

Всё произошло в мгновение ока.

Как хищник, вцепившийся в добычу, она вгрызлась в его лицо и не собиралась отпускать.

— !..

Ким Хён с силой оттолкнул её, но его движения почему-то были недостаточно жёсткими. И чем больше он пытался отстраниться, тем сильнее Со Рён впивалась в него.

Как безумная, голодная собака, она дёргала головой из стороны в сторону, пытаясь вырвать кусок плоти.

На зубах ощущалась мягкая, но плотная кожа. Настоящая ли? Это уже не моё дело. Но если он даже не стонет от боли… значит, наверное, она всё-таки искусственная.

Со Рён, обливаясь слюной, прорычала:

— Кто ты, блядь?!

— Хан Со!.. Ты зубы себе сломаешь!.. Ты!.. Выплюнь, слышишь!..

Однако даже отталкивая её, Ким Хён продолжал поддерживать её за бёдра. Со Рён изо всех сил вцепилась ему в голову, сжав руки так крепко, что у неё напряглись все мышцы. В тот момент, когда она собиралась рвануть ещё сильнее, так, чтобы вырвать кусок…

— Угрх!..

Острая боль вспыхнула у самого основания шеи. Холодная жидкость разлилась под кожей, ощущение было до жути отчётливым.

Ким Хён с перекошенным лицом вонзил иглу ей в шею. Она выругалась сквозь стиснутые зубы, а он, даже с изувеченной щекой, бережно прижал её к себе, словно убаюкивая ребёнка.

— Всё хорошо. Я не сделаю тебе больно. Всё в порядке.

Этот голос… этот изуродованный, порванный рот, бормочущий такие слова.

Со Рён закусила язык.

Нет… Нет, я должна была разорвать его сильнее!..

— Не... уходи... опять... оставишь меня...

— Я не уйду.

— Врёшь…

— Когда откроешь глаза, я буду рядом.

Её голова бессильно упала на его широкое плечо. В затуманенном взгляде он показался ей её настоящим мужем.

Этот сукин сын… Даже в конце!.. 

Но эти плечи жестче, чем у Ким Хёна... Такие крепкие, такие знакомые...

Сознание скользило вниз, как будто кто-то схватил её за волосы и потянул в темноту. Она дёрнула запястьем, слыша тихий лязг. Связь не прервалась. Хорошо.

— Ха-а…

Ким Хён тяжело выдохнул, зарываясь лицом в её шею. Он сжал её так крепко, словно никогда больше не собирался отпускать.

Перед тем как провалиться в беспамятство, Со Рён услышала приглушённый голос.

— Мне не было трудно. Совсем не трудно.

Его рука, мягко похлопывающая её по спине, была до жути тёплой.