Чхан На, узнав голос, на мгновение замолчала, а потом словно громом грянула:

— [Онни, ты жива…?! Грузовое судно «Бласта» просто к чертям собачьим разнесли!]

— Я прикрепила трекер!

В трубке воцарилась тишина. Было слышно, как Чхан На, захлёбываясь эмоциями, всхлипнула, но тут же резко втянула воздух и моментально переключилась в боевой режим.

— [Подожди немного.]

Со Рён изо всех сил рванула вперёд. Она не знала, где именно находится, но была уверена, что сможет его догнать. Желудок сводило от голода, от внезапного солнечного света кружилась голова, но чем сильнее её шатало, тем твёрже становились ноги.

— [Он двигается!.. Этот мудак двигается, не дай ему скрыться!]

— Где он?! Куда едет?!

— [Сейчас отправлю координаты, сверяй по этому номеру!]

— Быстрее, Чхан На!.. Он, возможно, уже переоделся!..

Сердце бешено колотилось. Почему-то казалось, что ноги почти не касаются земли — будто сами летят.

Но стоило хоть на миг замешкаться, и точка на экране Чхан На исчезнет без следа. Со Рён хватала ртом воздух, но не сбавляла скорость.

— […Онни, ты сейчас идёшь?]

— Нет, ха… бегу, ха… а что…?!

— [С такой скоростью ты этого козлину не догонишь. Срочно найди транспорт!]

Со Рён в панике огляделась по сторонам. Машины проносились мимо, но такси поблизости не было, да и денег — тоже. Угнать? Слишком рискованно.

Она с отчаянием вцепилась в волосы, продолжая метаться глазами по сторонам. Может, вцепиться в фургон доставки и так добраться? Мышцы горели от напряжения, но она не останавливалась.

— Вон, вон та баба! Эта сучка мой телефон стырила!

Раздался пронзительный крик, и тут же загрохотал двигатель мотоцикла. Тот самый, что она опрокинула. А рядом с ним — полицейская машина.

Парень, размахивая руками, повис на открытом окне полицейской тачки, отчаянно жалуясь:

— Говорю ж, она беглая преступница, на запястье наручники болтаются!..

Со Рён опустила взгляд на правую руку. А… Сотрудники НРС сняли наручники, но, выбегая, она в спешке оставила одно звено висеть на запястье.

Двое патрульных вышли из машины, щупая пояс. Ищут рацию? Или дубинку? В их взгляде читалась явная настороженность.

И тут её взгляд зацепился за браслеты, свисающие с их служебных жилетов.

Наручники. Такие же, как у меня. Если модель совпадает, то и ключ подойдёт.

Со Рён подавила улыбку и подчинилась, сделав пару шагов в их сторону.

— [Быстрее, онни! Этот сукин сын уходит всё дальше! По координатам он сначала стоял на том же месте, где была ты, потом въехал в район под снос, а теперь вдруг двигается в сторону офиса «Бласта»! Какого хера он делает?! Сейчас он уже несётся по магистрали, ещё немного — и мы его потеряем!]

Чхан На кричала в трубке, и от её голоса у Со Рён бешено заколотилось сердце. Она старалась сохранить каменное лицо, всё плотнее приближаясь к машине. 

— Ваши документы? Как вас зовут, госпожа?

Полицейские, почуяв неладное, достали служебный планшет и встали так, чтобы отрезать ей путь.

Со Рён потупила взгляд, замялась, но затем её выражение резко изменилось. Она с силой впечатала одного полицейского головой в капот, ловко стянула с него ключи от наручников и бросилась прочь. Но тут же получила удар в спину.

— Кх!..

Боль взорвалась вспышкой, но времени останавливаться не было. Со Рён развернулась, несколько раз ударила, ловко целясь в уязвимые точки противника.

Она не хотела так поступать. Но когда речь шла о том, чтобы догнать Ким Хёна, Со Рён всегда переступала черту.

Лицо её оставалось бесстрастным, как гипсовая маска, но она всё же коротко поклонилась.

— Простите. Я верну и телефон, и машину. Меня зовут Хан Со Рён, можете проверить.

— Т-тревога…

— Извините, что мешаю работе… Но у меня правда есть причина, о которой я не могу говорить…

Пока один из полицейских, корчась от боли, пытался достать электрошокер, Со Рён перескочила в водительское сиденье и захлопнула за собой дверь. Парень на мотоцикле просто наблюдал за происходящим, раскрыв рот. 

Сжав руль, она вдавила педаль газа. Сердце колотилось как бешеное, пока она неслась по дороге, следуя указаниям Чхан На. «Направо! Налево!» — кричала та в трубку, а Со Рён не сводила глаз с трассы.

 БУААААААНГ!

Но в зеркале заднего вида вдруг мелькнуло что-то: мотоцикл, тот самый, снова гнался за ней.

— Сука!..

Во рту пересохло, перед глазами всё плыло, но сдаваться было нельзя.

Со Рён резко выкрутила руль, чтобы оторваться от мотоцикла, и начала маневрировать, лавируя по встречке.

Гудки взвились со всех сторон. Она еле успела свернуть на другую развилку, как вдруг Чхан На завопила:

— [Больница «Сехва»! Он направляется в больницу «Сехва»!]

Сердце сжалось в ледяные тиски. «Сехва»… там лежат все бойцы спецотряда.

Простое совпадение?

В груди что-то обрушилось. Она лишь крепче сжала руль.

— [Он двигается по этажам, но всё ещё внутри больницы!]

— …

— [Он что, ранен?]

Происходящее было похоже на вождение машины без тормозов. Хотя, конечно, это было не так. Она могла остановиться в любой момент, если бы захотела. Но удушающее ощущение, что пути назад уже нет, сжимало тело, словно ремень безопасности, перетянутый слишком туго.

В конце концов, Со Рён резко выкрутила руль и остановила машину на обочине. Руки странно дрожали, а виднеющаяся вдали больница внезапно показалась пугающей.

— [Онни! Это что ещё за звук тормозов…?!]

— Нет… Всё в порядке… Бля…

Со Рён заставила себя прийти в себя, стиснула зубы и вытащила ключи, которые успела стащить. Освободившись от наручников, она вышла из полицейской машины.

Чем меньше внимания я привлеку, тем лучше.

Особенно если я хочу незаметно отыскать Ким Хёна в толпе.

Он наверняка уже скрывается среди людей — с другим лицом, другой походкой.

Она сжала в руке телефон и начала подниматься по наклонной дороге.

— [Он в пятистах метрах от тебя!..]

С каждым шагом расстояние сокращалось. Она замедлилась, одновременно желая развернуться и сбежать. Это была какая-то болезненная, непостижимая противоречивость.

— [Уже сто метров! Иди через задний вход!]

Как только Со Рён приблизилась к больнице, она снова ускорилась. В горле пересохло так, что появился привкус крови. Лёгкие разрывались от напряжения.

Девяносто метров. Восемьдесят. Семьдесят.

Она чувствовала — если просто броситься вперёд, если просто вытянуть руку, то схватит его.

Где-то я уже чувствовала подобное. А… точно.

На том заснеженном склоне, в тренировочном лагере, когда ей нужно было схватить инструктора. Тогда тоже в глазах темнело от голода, но она шла по звонкому звуку колокольчика.

— [Онни! Просто беги прямо! Осталось двадцать метров!..]

Но вправду ли… я могу увидеть настоящее лицо Ким Хёна?

Если я увижу его, если столкнусь с ним взглядом, то уже не смогу отвернуться от мысли, что «Ким Хён» — это всего лишь искусно созданный агентами Национальной разведки проект.

А что, если оставить любовь в прошлом и не пытаться раскопать её до дна?

Нет, хуйня всё это!

Она резко прикусила внутреннюю сторону щеки и пробежала мимо знакомых больничных корпусов.

— [Пять метров! Он прямо перед тобой!]

От накатившей эйфории волосы встали дыбом, а ноги подкосились. Но её обзор заслонили ряды венков — большие, белые, пушистые, словно снежные комья.

От волнения она провела языком по сухим губам.

— [Онни, видишь его? Ты его нашла…?!]

Сотрудники переносили огромные венки, размером больше человеческого тела. Цветы на алтаре были ослепительно белыми, их было так много, что за ними невозможно было разглядеть, что творится по ту сторону.

Со Рён то и дело приподнималась на носочки, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь этот белоснежный заслон. И в тот момент, между рядами хризантем, промелькнула фигура мужчины.

— [Он прямо перед тобой, ни с кем не спутаешь!..]

Голос Чхан На, гудящий в ухе, вдруг показался очень далёким. Люди, проходившие мимо, будто замерли, а доносившийся вокруг шум вытянулся, как тягучая патока.

Что-то не так — и с глазами, и со слухом.

Иначе…

Что может быть кошмарнее этого?

По её телу прошёл ледяной озноб.

Это… это вообще возможно?

Она моргнула в полном оцепенении.

Чхан На… Ты уверена? Ты правда уверена, что этот человек передо мной…что он и есть тот самый красный сигнал на мониторе?

Со Рён хотела задать ей этот вопрос, но лишь беззвучно разжала губы.

За рядами хризантем, опираясь на инвалидное кресло, сидел мужчина, который тепло улыбался. Густые, мягкие волосы небрежно падали на лоб. Кожа, гладкая, словно шёлк, мерцала под солнцем.

Со Рён будто прибили к месту, она ни шагу не могла сделать.

Ким Хён… Мой муж… Всё это время… Был здесь. Так близко… Как такое возможно?

Ким Хён… Ли У Шин…

Это…

Та самая линия бровей, которую ей так хотелось когда-нибудь погладить. Высокий, лоб, от которого невозможно было отвести взгляд. А уголки глаз, с выразительной линией, — возможно, именно они ей всегда нравились больше всего.

Руки затряслись в конвульсиях, дышать стало нечем. Она вцепилась в бок — казалось, лёгкие выжгли изнутри.

От пронзительного, вот-вот готового сорваться крика Со Рён попятилась и врезалась в цветы, установленные на передвигаемом алтаре. Лепестки осыпались с шелестом, и в воздухе распространился зловонный запах. Безжалостно растоптаны были не только безымянные цветы.

Ли У Шин в белой больничной одежде, в чёрных тапках и носках до щиколоток, передавал мяч детям.

Невинные малыши хохотали, как колокольчики. А изогнутые, игриво улыбающиеся губы мужчины выжглись в её зрачках.

Конец 4-го тома