— Подходим к месту назначения. В ближайшее время начнётся досмотр судна.

С тех пор как они поднялись на борт, прошёл уже двадцать один день.

Командир команды «Бета», несмотря на седину, был сложен не хуже действующего военного. Он ни словом не обмолвился о выходке Со Рён в первый день и не вмешался даже тогда, когда атмосфера в команде пошла под откос.

Если говорить мягко — это был стиль свободного выгула. Если честно — наплевательское безразличие.

— Похоже, китайские военные формально охраняют эти воды, но на деле они просто закрывают на всё глаза. Конечно, не бесплатно. Для них это выгодный приработок.

— …

— Мы тоже будем следовать обычной схеме, так что держите себя в руках. Если что-то пойдёт не так, крайними будем мы. Ясно?

Осунувшиеся за две недели бойцы ответили в стойке «смирно», только Со Рён молча опустила голову.

А будет ли всё так, как хочет командир? Она пряталась в самом хвосте строя и невольно усмехнулась. Ведь я попросила у Чха На не только маячок.

Это судно обязано пройти жёсткий досмотр. То, чего добивалась Со Рён, — не мирный проход, а вооружённое столкновение с китайскими военными.

А что, если информация о том, что в Экваториальную Гвинею по морю поступают нелегальные активы вице-президента, просочится в Китай?..

Китай предоставляет этой стране инфраструктуру на триллионы вон, но взамен получает лишь права на добычу полезных ископаемых — у Экваториальной Гвинеи просто нет ресурсов, чтобы расплатиться.

Так разве Китай упустит такую возможность? Идеальный шанс усилить контроль, прихватив компромат. А тут ещё и южнокорейская ЧВК на судне, как заноза между двух интересов.

Стоит только припомнить, что Экваториальная Гвинея награждена международной премией имени Ким Чен Ира — тут же поднимется вопрос национальной безопасности и вмешательства Северной Кореи. А если что-то всплывёт между Китаем и Гвинеей — нас ждёт уже дипломатический кризис. Как ни крути, для Национальной разведки — это худший кошмар.

Мы уже лезли в дела с президентской роднёй. Я даже заместителя главы разведки утащила. Если ради всего этого Ким Хёна по-прежнему не собираются мне отдавать, значит, остаётся только одно — танцевать на всё более тонком канате. А у Чхан На, воспитанной в китайской системе, связей хватит.

— Командир! Смотрите!..

Предупредительный сигнал разнёсся над открытым морем, и на палубе воцарилась ледяная тишина. Издалека с бешеной скоростью приближался катер под китайским флагом. Прожекторы, как маяки, скользили по воде и по очереди освещали лица бойцов.

— Переводчик. Ко мне.

Командир встал у перил вместе с переводчиком.

Красное знамя с жёлтой звездой. Катер, прорезая волны, приближался к судну. Это был малый военный корабль, используемый для патруля.

Этот катер действует по приказу китайской госбезопасности, или нет? В сумраке ночи Со Рён спрятала острый, цепкий взгляд.

Когда катер приблизился, над водой донёсся рваный, неразборчивый китайский. Разведгруппа, состоявшая из нескольких человек, начала подниматься по трапу на борт.

Форма: болотный зелёный с жёлтым узором, поверх — бронежилеты и автоматы. Перекинувшись с переводчиком парой слов, военные захохотали.

Они перебирали каждый тюк, но делали это лениво. От них слабо несло алкоголем. Тем временем командир команды «Бета» незаметно сунул одному из них чёрный полиэтиленовый пакет. Китайский офицер проверил купюры и, оглядев бойцов «Бета», вдруг спросил:

— [А она что, тоже контрабанда?]

Его любопытный взгляд остановился на лице Со Рён. Переводчик, побелев, яростно затряс головой.

— [Нет-нет… Она наш человек. Она с нами.]

— [Вы с бабой в рейс вышли?]

— [Она сотрудница!..]

— [И вы хотите, чтобы я в это поверил?]

— […]

— [Притащили сюда бабу, чтобы в дороге не скучать?]

Видя, как переводчик не знает, что ответить и мямлит, у неё всё внутри скрутило. Она не понимала иностранных слов, но в таких случаях невербальный язык говорил сам за себя. Стоило одному китайцу только разок окинуть взглядом её тело, как всё стало ясно.

— [В таком случае, платите ещё.] — китаец противно цокнул, скребя зубами. — [За неё отдельно.]

— [Что за чушь вы несёте!..]

У переводчика болезненно дёрнулись уголки глаз.

— [Забираете её — платите сверху. Или вы плохо понимаете, что я говорю?]

— Ху-х… Командир… Он говорит, надо платить больше.

Переводчик застыл и с трудом перевёл требование.

Даже в такой накалённой атмосфере Со Рён лишь проверила содержимое жилета. Нож, три магазина, кусачки, кастет — всё на своих местах.

Она молча размяла запястья. Просто ещё один момент, когда нужно доказать, кто ты есть. Никакого особого отвращения она уже не чувствовала.

— Командир!.. Что делать?!

Когда китайские солдаты начали разглядывать белую кожу Со Рён, переводчик загородил её. Его раздражало молчание командира, и он только тяжело хлопал себя по плечу.

Со Рён была ему благодарна. Когда вся команда «Бета» смотрела на неё как на пустое место, он один предлагал поменяться обедом и, увидев её порезанную ладонь, кинул ей бинт.

Если подумать, где бы она ни находилась — в поле зрения почти всегда оказывался именно он. Не то чтобы это было похоже на вожделение, но переводчик действительно часто наблюдал за ней.

— Больше денег нет. Пусть забирают.

— …Что?

— Если им так хочется эту контрабанду, пусть берут.

— !..

— Только пусть подтвердят, что к нашему судну претензий нет.

Командир смотрел прямо на неё тяжёлым, пристальным взглядом. Со Рён чуть приподняла бровь. Растерялась не только она. Даже бойцы, стоявшие до того неподвижно, начали быстро моргать и переглядываться.

— К-Командир… Вы правда хотите отдать Хан Со Рён?

— Да. 

— !..

— А ты, переводчик, чего молчишь? Время идёт. Передавай.

Никто не мог понять, почему командир, который до сих пор вёл себя если не справедливо, то хотя бы ровно, вдруг вот так переменился. Со Рён пристально посмотрела на него — он подошёл почти вплотную. В глазах была сухая, выжженная пустота, как кора дерева.

— По-моему, мы заплатили хорошую цену.

— …

Со Рён нахмурилась. Он закурил.

— Я до сих пор не знаю, почему умер Сон Ук Чан.

И тут в её памяти вспыхнуло лицо.

Сон Ук Чан? Он… умер?..

Неожиданная весть прошила её насквозь. Кроме слабого гула двигателя, всё вокруг замерло в тишине.

— Я был его инструктором. И его отцом.

— !..

— В тот день, когда его привезли, он был весь в крови. Этого я не забуду даже после смерти. У него… оба яйца пёс отгрыз.

Сигарета в его пальцах тяжело дымилась.

— Он всё это видел. Видел, как служебная собака грызёт его гениталии. Мне передали, что произошёл несчастный случай на тренировке, но… я, человек, который провёл в армии больше тридцати лет, разве мог поверить, что это не дедовщина?

— …

— Потом, стоило моему сыну услышать собачий лай, у него начиналась истерика. В конце концов, он свернул нашему псу шею. Я уложил его в психиатрическое отделение, а на следующий день он вырвал себе язык и сдох. Стыдная, жалкая смерть, о которой и не расскажешь никому.

Он сделал несколько затяжек и сдавил сигарету каблуком. Рядом повис острый табачный запах.

— Сучка ты конченная. Ты всё знала.

— !..

Он прошептал это прямо у неё над ухом и, схватив за волосы, со злостью швырнул китайским солдатам.

— Кого бы он там ни разозлил, плевать. Мне жаль только, что моего пацана больше нет.

— Угх!..

Увидев его мутные, прожжённые временем глаза, Со Рён поняла: её план не просто сорвался, он рухнул окончательно. Она тут же получила удар в солнечное сплетение, а потом — в спину. Лицо вдавилось в скользкую палубу, руки скрутили за спиной.

— Угх!.. Пусти!..

Так ты меня... просто продал? Вот так, как есть? Она почувствовала резкую боль — кто-то схватил её за волосы и рывком поднял. Или ты с самого начала всё это задумал?!

— Командир! Даже если так, это уже пере…

— Занять позиции.

Несколько бойцов рванулись было вперёд, но после одной единственной команды замерли, будто обратились в камень.

— Есть такие, до кого только через жопу доходит. Ты ж не сталкивалась с настоящими сучьими псами, вот и прикинулась жертвой на ровном месте. Так что теперь прочувствуй на себе, что значит попасть к настоящим мразям. Мой сын тебе ещё ангелом покажется.

— …

— Я хочу верить, что он умер несправедливо.

С этими словами командир отвернулся. Переводчик кинулся к Со Рён, пытаясь вытащить её, но китайцы тут же наставили на него автоматы. Он резко застыл. Сжав губы, он топал по палубе, багровея от бессилия и злости.

Со Рён, связанная и пропитанная табачным дымом, оказалась в руках пьяных солдат. Те начали вытаскивать её с судна.

Неужели всё действительно может пойти настолько наперекосяк. Только теперь её осенило: возможно, всё это изначально было ловушкой, расставленной, чтобы схватить её.

И тут с борта послышался крик переводчика:

— Боец Хан Со Рён, постарайтесь выстоять… любой ценой!

«Почему он опаздывает…» — тревожный полушёпот, сорвавшийся на ругательство, прозвучал следом. 

Она рефлекторно вскинула голову, и тут же кто-то вцепился ей в челюсть.

— Угх!..

Тем не менее, прежде чем голову окончательно развернули, она успела заметить, как переводчик яростно колотит себя по плечу. Это было похоже на какой-то отчаянный сигнал. Со Рён прищурилась.

Я думала, он просто вне себя от злости… И тут она увидела лёгкую вспышку: на прозрачной линзе что-то блеснуло.

Постой… это что, экшн-камера? Зачем он прячет камеру?.. Вопрос едва успел мелькнуть в голове, как её швырнуло на борт китайского катера с флагом пятизвёздного красного знамени.

«Чхан На, знаешь, кто самый опасный враг в открытом море?» (Прим. пер. Слова Со Рён из 129 главы)

Сжавшись в клубок, Со Рён потянулась к карману и незаметно вынула магазин. Если бы всё шло по первоначальному сценарию, судно бы уже арестовали, на месте началась бы конфронтация с китайскими военными, и в дело вмешались бы дипломаты и агенты разных стран.

Но… С тех пор как прозвучало имя Сон Ук Чана, она всё поняла. Со Рён не заметила, когда перестала дышать — рёбра сводило от боли, но на губах всё равно появилась ледяная улыбка.

На море, кроме шторма, есть лишь один по-настоящему опасный враг.

Когда пальцы вцепились ей в волосы, она распахнула глаза.

Ну что ж… Похоже, вам придётся побыть тут заложниками.

* * *

Прим. пер: кто вспомнит, кто такой Сон Ук Чан, того чмок в пупок за хорошую память