Просьба Ся Чжоуциня тоже была обоснованной. Представители молодого поколения не имели права даже вмешиваться в разговор старших, не говоря уже о том, чтобы заставлять их извиняться и писать гарантийное письмо. Это было действительно великим бунтом. Однако Цзинсюань сделала это ради госпожи Ся Ю. Должна ли госпожа Ся Ю тоже склониться и попросить прощения? Что будет с ее репутацией?

Чаша весов в сердце маркиза склонилась в сторону Цзинсюань, тем более, что она уже сама отправилась в родовой зал, чтобы преклонить колени.

- Невестка Чунью неправильно поступила, но у нее была хорошая идея - сохранить мир. Теперь, когда она уже взяла на себя инициативу отправиться в зал предков для наказания, я полагаю, что стоять на коленях в течение двух часов будет достаточно.

- Два часа? Мой господин, Цзинсюань такая хрупкая, как она сможет это вынести? - с тревогой спросила госпожа Ся Ю.

После сегодняшнего вечера она полностью считала Цзинсюань своим доверенным помощником. Даже будь у нее дочь, она, возможно, не смогла бы так поступить ради нее, но она, чужой человек, взяла все на себя, чтобы сохранить мир. Она была твердо не согласна с решением маркиза наказать ее на два часа.

- Старший брат, ты явно принимаешь чью-то сторону, - Ся Чжуоцинь все еще был недоволен.

Ся Чунью не сказал ни слова с тех пор как вошел в комнату, он все время слушал, так как не имел права говорить, не зная ситуации. Он знал, что наказание есть наказание, но два часа - это слишком много. Он уже на себе испытал, как тверда и холодна земля в зале предков, как Яояо может это вынести? Прошло уже полчаса с тех пор, как она стоит на коленях, конечно, он был бесконечно расстроен.

- Кхм-кхм… - Ся Чунью дважды сухо кашлянул и очень медленно произнес, - Помощник министра кадров должен уйти в отставку в следующем году. Эта вакансия… сколько людей с вожделением смотрят на нее? Только дворец Хэлян может решить этот вопрос без проблем. Однако старшая принцесса Ю Дэ и старая принцесса известны тем, что защищают своих. Если мы дадим им знать, что Цзинсюань была наказана из-за деяний третьей тети, кхе-кхе… Я полагаю, что приготовленная утка может улететь*.

Старый маркиз все прекрасно понял и намеренно сказал:

- Что значит – защищают своих? Независимо от причины, оскорблять старших - это совершенно неправильно. Никому не разрешается вмешиваться, иначе наказание будет удвоено. В худшем случае карьеру третьего брата придется отложить, думаю, лет через пять найдется хорошая должность.

Ся Чжуоцинь и госпожа Чжоу испуганно переглянулись. Они почти забыли, что жена Чунью была приемной внучкой старой принцессы! Что значит их обида по сравнению с вакансией помощника министра кадров? Если они действительно упустят ее, им останется только плакать без слез. Ся Чжуоцинь в глубине души жаловался на планы госпожи Чжоу.

Лицо госпожи Чжоу быстро сменило выражение:

- Старший брат, мы все одна семья! Невестка Чунью не понимала в чем дело, я же старшая, могут ли старшие обращать внимание на молодое поколение? Достаточно небольшого предупреждения в качестве наказания.

Маркиз затряс головой:

- Нет, нет, семейные правила предков должны быть соблюдены.

Госпожа Ся Ю уже поняла, что отец и сын поют одну песню, поэтому она не могла не присоединиться:

- Разве только что третья невестка не обвиняла мою вторую невестку в непослушании и оскорблении? Вы сказали, что вторая невестка заставила вас подписать гарантию. Разве милорд не справедлив?

- Старшая невестка, я говорила в минуту гнева, неужто вы не знаете моего характера? Гнев быстро приходит и быстро уходит. Я уже не сержусь, а вы все еще не хотите меня простить? – на бесстыжем лице госпожи Чжоу была улыбка.

Сегодняшнюю потерю можно было только признать. Если надо, она проглотит выбитые зубы и кровь*, это определенно не должно повлиять на будущие перспективы ее мужа, иначе он будет жаловаться всю жизнь.

- Это зависит от желания третьего брата. Моему господину нет дела до чужих сплетен, он больше всего заботится о братстве, - сказала госпожа Ся Ю, действительно чувствуя некоторую обиду на маркиза. Если бы он слепо не баловал их, они бы не попали в сегодняшнюю ситуацию.

Ся Чжуоцинь взвесил все «за» и «против» и неохотно заговорил:

- Жена Чунью не так давно вступила в брак, она вполне могла и не знать правил, так что давайте забудем об этом на этот раз. В следующий раз я не буду так хорошо разговаривать.

Старый маркиз несколько раз махнул рукой:

- Нет, нет, только потому, что она едва вошла в дом, мы не должны менять правила. Как ты можешь просто забыть об этом?

Ся Чжуоцинь был подавлен, старший брат, что ты делаешь? Ты не помогаешь, а только вредишь!

У него не было другого выбора, кроме как смягчить свой тон и сказать:

- Старший брат, Чунфэн собирается жениться, а прямо сейчас в нашей семье разлад. Если об этом узнает Вдовствующая Императрица, что она подумает? Более того, у госпожи Чжоу такой характер, как только она поддается импульсу, то теряет рассудок, поэтому она спровоцировала старшую невестку. Старшая невестка тоже расстроена, госпожа Чжоу должна извиниться.

Ненависть в сердце госпожи Чжоу, тем не менее, никак не отразилась на ее лице. Она фальшиво улыбнулась и поклонилась госпоже Ся Ю:

- Старшая невестка, я компенсирую вам это.

Выражение лица госпожи Ся Ю было безразличным:

- Милорд, поскольку третий брат так говорит, вы должны простить Цзинсюань. Это также касается будущих перспектив третьего брата. Кроме того, прошло уже больше месяца с тех пор, как Цзинсюань вступила в семью. На всякий случай, вдруг она уже беременна...

У Ся Чунью дернулся глаз, - мама, у тебя действительно богатое воображение.

Старый маркиз нахмурился. Он сказал Чунью:

- Иди, скажи своей жене, чтобы она встала, наказания не будет, просто пусть перепишет семейные правила сто раз.

Ся Чунью сложил руки и поспешил в зал предков, чтобы увидеть свою жену. Он не заметил маленького хвостика позади себя.

Е Цзяяо уже больше получаса стояла на коленях в холодном зале предков. Первые несколько минут все было хорошо, но после долгого стояния на коленях ее ноги словно кололи иголками. В прошлый раз Чунли был наказан стоять целую ночь, боль, должно быть, была невообразимой. Более того, здесь было жутковато, портреты предков, размещенные сверху, словно смотрели на нее, это было действительно ужасно.

Она знала, что Чунью найдет способ спасти ее, но не была уверена, как поступит маркиз. Сохранить добрые отношения с маркизом было важнее всего остального. Неужели ей придется стоять на коленях всю ночь? Чунли несколько дней хромал после наказания!

Звук торопливых шагов донесся снаружи, и Е Цзяяо узнала Чунью, только почему он был так взволнован? Принес ли он хорошие новости или плохие?

- Яояо, - Ся Чунью влетел в зал предков. Увидев худое и слабое тело Е Цзяяо, стоящее там на коленях, он почувствовал боль, как будто его ударили ножом.

- Яояо, вставай скорее, - он бросился вперед, чтобы помочь ей.

Е Цзяяо терпела боль:

- Кто тебя послал?

- Вставай, я расскажу, - Ся Чунью не мог позволить ей стоять на коленях ни на секунду больше.

Е Цзяяо упрямо сказала:

- Ты сначала объясни, если ты пришел без разрешения, то тебе лучше вернуться. Не нужно навлекать гнев на нас обоих.

- Мой отец велел мне прийти, а третий дядя и тетя умоляли отца отпустить тебя, - Ся Чунью потянул ее вверх.

- Ой, как больно… - Е Цзяяо болезненно вскрикнула, ее онемевшие ноги словно кололи бесчисленные крошечные иглы.

Ся Чунью поднял ее и понес на руках:

- Мы вернемся, чтобы натереть тебя лекарственным средством. Нельзя стоять на коленях в таком холодном месте.

Ся Чунью обернулся и увидел Чунго, стоящего позади него.

- Чунго, почему ты здесь?

Чунго засопел, из носа у него потекло, а глаза наполнились слезами, когда он посмотрел на вторую невестку в объятиях второго брата.

- Чунго, ты в порядке? Отец ведь не ругал тебя, правда? - обеспокоенно спросила Е Цзяяо.

Чунго заплакал. Е Цзяяо и Ся Чунью совершенно ошеломленные посмотрели друг на друга. В чем дело?

- Отпусти меня, - прошептала Е Цзяяо.

Она подошла и с трудом присела на корточки, вытерла слезы Чунго и тихо спросила:

- Чунго, что случилось? Скажи, вторая невестка поможет тебе.

Слезы Чунго стали еще более бурными, он обнял Е Цзяяо и воскликнул:

- Вторая невестка, Чунго плохой. Если бы Чунго не сказал чего-то плохого, вторая невестка не стояла бы на коленях.

Эй, этот маленький парень чувствовал себя виноватым. Е Цзяяо успокаивающе похлопала его по плечу:

- Чунго, не плачь. Разве ты не знаешь, что настоящие мужчины не должны так легко плакать? Ты мальчик из семьи Ся, ты не должен плакать.

Чунго сильно дернулся, но плач тем не менее стал тише.

- То, что ты сказал сегодня, было правильно, однако есть кое-что, что ты должен понять. Некоторые вещи должны оставаться в твоем сердце, или ты можешь поговорить с кем-то, кому ты доверяешь, понимаешь?

Чунго энергично кивнул:

- В будущем я буду говорить только со второй невесткой.

Е Цзяяо улыбнулась и достала носовой платок, чтобы вытереть его слезы:

- Ну, если тебе есть что сказать в будущем, ты можешь прийти и поговорить со второй невесткой. Только мы оба будем знать, и никто другой не узнает, хорошо? Не плачь, наш Чунго - красивый ребенок, если он будет плакать, то не станет красивым и крутым.

- Вторая невестка, что значит «крутой»? - невинно спросил Чунго.

Е Цзяяо указала на Ся Чунью:

- Крутой, как твой второй брат, который ходит с угрюмым лицом целый день, словно у него на лбу написаны большие слова: «Незнакомцы, не подходите близко».

Чунго презрительно посмотрел на своего второго брата и усмехнулся:

- Я не хочу быть похожим на второго брата.

Ся Чунью подавленно сказал:

- Чунго, не слушай болтовню своей второй невестки, это значит быть достойным и иметь внушительные манеры.

Е Цзяяо не могла удержаться от смеха:

- Чунго, давай не будем обращать на него внимания, ты можешь помочь второй невестке вернуться?

Чунго громко пообещал:

- Хорошо.

Осторожно взяв Е Цзяяо за руку, он все же сказал Ся Чунью:

- Второй брат, ты тоже помогай, боюсь, что мне будет трудно помочь самому.

Ся Чунью быстро подошел и взял ее за другую руку:

- Яояо, ты можешь это сделать? Если нет, я отнесу тебя.

- Я лучше пойду сама! - Е Цзяяо захромала прочь. В прошлый раз она заснула, и Чунью отнес ее обратно в дом, на что она получила выговор от свекрови.

Ся Чунью пришлось позволить ей идти самой. Вернувшись с ней в дом, он велел Сун Ци принести лечебную мазь, а Цяо Си пошла за горячей водой. Цзян Юэ помогла ей закатать штаны.

Хотя она стояла на коленях около получаса, на белой коже Е Цзяяо уже было большое красное пятно. Это выглядело довольно шокирующе.

Ся Чунью нахмурился и сказал Чунго, который стоял рядом:

- Пусть Сун Ци сначала отведет тебя обратно, уже поздно, и тебе завтра нужно идти в школу.

Чунго настоял на том, чтобы Е Цзяяо приняла лекарство перед его уходом. У Ся Чунью не было выбора, кроме как позволить ему решать самому. Он налил себе на ладонь какое-то лечебное средство и потер ладони, чтобы согреть его. Он сказал Е Цзяяо:

- Чтобы оно было эффективным, нужно приложить некоторую силу, тебе придется потерпеть.

На самом деле, Е Цзяяо сейчас не испытывала такой сильной боли. Через несколько шагов ее кровеносные сосуды освободились, но завтра она определенно будет в синяках.

- Ну, ничего страшного, просто потри немного! - храбро сказала Е Цзяяо.

Боже, обязательно прилагать так много усилий? Е Цзяяо судорожно вдохнула. Ся Чунью с беспокойством посмотрел на нее и немного ослабил хватку.

Через время горения ароматической палочки растирание было закончено. Чунго послушно ушел с Сун Ци. Е Цзяяо лежала на кровати и смотрела, как Ся Чунью упаковывает пузырек с лекарством, и спросила:

- Ты сказал, что третий дядя и третья тетя умоляли отца о снисхождении? Что же в итоге произошло?

* Приготовленная утка улетит - это пословица, которая является метафорой случайной потери чего-то, что вы могли ухватить. Иногда это означает, что хорошая возможность была упущена.

* Проглотить выбитые зубы и кровь - аналогия крайней беспомощной терпимости. Это утверждение не содержит уничижительного смысла, оно указывает на терпение и устойчивость человека, его железную волю перед ударом. Похвальное слово в большинстве случаев