– О нет, – простонал сержант Колон. – Он же обещал, что больше не притронется к выпивке! Смотрите, он высосал целую бутылку!

– Бутылку чего? Пойла Джимкина Пивомеса? – поинтересовался Шнобби.

– М-м, не думаю. Он все еще дышит. Помогите-ка перенести его.

Ночная Стража столпилась вокруг своего капитана. Моркоу поместил Ваймса на стул в центре комнаты.

Ангва вытащила из кармана Ваймса бутылку и посмотрела на этикетку.

– «Подлиная Настаячая Горная Роса Достабля», – прочитала она. – Он точно умрет! Здесь написано: «Крепость – сто пятьдесят градусов»!

– Обычный рекламный трюк Достабля, – махнул рукой Шнобби. – Брешет он все.

– Но куда девался его меч? – спросила Ангва.

Ваймс открыл глаза. Первым, что он увидел, было встревоженное лицо Шнобби.

– А-а-аргх! – сказал он. – Меч? Ну его! Пусть з'бирает! Ура!

– Что? – удивился Колон.

– Нет Стражи! Больше нету! Все идут…

– Кажется, он немного пьян, – сказал Моркоу.

– Пьян! С'всем не пьян! Как смешь ты звать меня п-пьяным, если я трезв как зеркало?

– Дайте ему кофе, – подсказала Ангва.

– Думаю, наш кофе ему не поможет, – покачал головой Колон. – Шнобби, слетай-ка в «Толстую Салли», в Брюходавном переулке, и принеси чашку их «специального клатчского». Только не в металлической кружке, запомни.

– Пр'валивайте все! – вдруг опомнился Ваймс. – Бах! Бах!

– Госпожа Сибилла очень разозлится, – покачал головой Шнобби. – Он ведь обещал завязать.

– Капитан Ваймс? – позвал Моркоу.

– Гм?

– Сколько пальцев я показываю?

– Гм?

– Тогда сколько рук?

– Четыре?

– Ну дает, я много лет его таким не видел, – удивился Колон. – Дайте-ка я попробую. Капитан, хотите выпить?

– Ему определенно не стоит больше…

– Заткнись, я знаю что делаю. Хотите выпить, капитан?

– Гм?

– Раньше он всегда отчетливо говорил «да»! – заявил Колон. – Думаю, будет лучше отнести капитана в его комнату.

– Я помогу, – сказал Моркоу.

Он легко поднял Ваймса и забросил на плечо.

– Неприятное зрелище, – нахмурилась Ангва, когда они прошли по коридору и стали подниматься по лестнице.

– Он пьет только тогда, когда чувствует себя подавленным, – возразил Моркоу.

– А почему он чувствует себя подавленным?

– Иногда потому, что не выпил.

Псевдополис-Ярд когда-то был резиденцией рода Овнецов. Сейчас второй этаж занимали ночные стражники. У Моркоу была здесь своя комната. Шнобби к этому времени сменил целых четыре комнаты, переезжая всякий раз, когда больше не мог отыскать пол. У капитана Ваймса тоже была своя комната.

Была – более или менее. Трудно сказать точно. Даже заключенный пытается тем или иным способом оставить в камере след своего пребывания, но Ангва никогда еще не видела такой нежилой комнаты.

– Он здесь живет?! – изумилась она. – О боги.

– А ты что ожидала увидеть?

– Не знаю. Что угодно. Что-нибудь. Только не ничего.

В комнате стояла безрадостная железная койка. Пружины и матрац так провисли, что образовали своего рода форму, заставлявшую любого человека, который вознамерился прилечь на кровать, сразу принять положение для сна. Были еще раковина и разбитое зеркало над ней. На раковине лежала бритва, направленная острой стороной в сторону Пупа, – Ваймс, как и многие другие, верил, что таким образом она дольше останется острой. Был еще коричневый деревянный стул с рваным соломенным сиденьем. Небольшой сундучок стоял у ножки койки.

И все.

– Должен быть хотя бы половик, – пожала плечами Ангва. – Картина на стене. Хоть что-то.

Моркоу положил Ваймса на кровать, где тот сразу устроился в матрасной яме.

– А у тебя в комнате что-нибудь есть? – поинтересовалась Ангва.

– Да. У меня есть чертеж в разрезе шахты № 5. Очень интересный пласт. Я помогал его разрабатывать. Есть еще книги и всякие вещи. Но капитан никогда не был домоседом.

– Но здесь нет даже свечки.

– Он говорил, что добирается до койки по памяти.

– Ни украшений, ничего…

– Под кроватью лежит кусок картона, – сообщил Моркоу. – Мы с ним шли по Филигранной улице, когда он его нашел. Капитан еще сказал тогда: «Клянусь чем угодно, в этом куске месячный запас подметок». Он был очень доволен.

– Он что, даже не может позволить себе купить новые башмаки?

– М-м, сложный вопрос. Я знаю, что госпожа Сибилла как-то предложила купить ему столько новых башмаков, сколько он захочет, а он даже немного обиделся. Видимо, он хочет как можно дольше носить старые башмаки.

– Но ты же можешь купить башмаки, хотя получаешь меньше, чем он. А еще ты посылаешь деньги домой. Он, наверное, все свои деньги пропивает, идиот.

– Вряд ли. Насколько мне известно, он не прикасался к спиртному вот уже много месяцев. Госпожа Сибилла перевела его на сигары.

Ваймс громко захрапел.

– И как ты можешь им восхищаться?! – фыркнула Ангва.

– Он очень хороший человек.

Ангва откинула ногой крышку деревянного сундучка.

– Вообще-то, это немного неприлично, – попытался остановить ее Моркоу.

– Я просто посмотрю, – ответила Ангва. – Законом это не запрещается.

– На самом деле, в соответствии с актом о Частной Жизни от 1467 года…

– Здесь только старые башмаки и прочая ерунда. И какие-то бумаги…

Она наклонилась и достала из сундучка грубо сделанную записную книжку – вернее, это была пачка неровных клочков бумаги, вложенных между картонными обложками.

– Это же вещи капитана…

Ангва пролистала несколько страниц. И открыла рот от удивления.

– Ты только посмотри. Неудивительно, что у него вечно нет денег!

– Ты это о чем?

– Он тратит их на женщин! Никогда бы не подумала! Посмотри на эту запись. Четыре за одну неделю!

Моркоу заглянул через ее плечо. Ваймс чихнул.

На странице витиеватым подчерком Ваймса было написано:

«Гаспожа Гафкин, Котлетная улица: 5$

Гаспожа Суматохинс, Паточная улица: 4$

Гаспожа Бордо, переулок Виксона: 4$

Аннабелъ Карри, Кассовая улица: 2$».

– Эта Аннабель Карри, видимо, плохо старалась, – заметила Ангва, – раз получила всего два доллара.

Она почувствовала, как в комнате вдруг похолодало.

– Наверное, – очень медленно произнес Моркоу. – Особенно учитывая то, что ей всего девять лет.

Одной рукой он крепко сжал ее запястье, а другой попытался вырвать книжку.

– Эй, отпусти меня.

– Сержант! – крикнул Моркоу через плечо. – Не мог бы ты подняться сюда, буквально на минуту?

Ангва попыталась вырваться. Рука Моркоу оставалась неподвижной, как железная балка.

Заскрипела под весом Колона лестница, потом распахнулась дверь.

Сержант держал щипцами очень маленькую чашечку.

– Шнобби принес ко… – начал было он, но замолчал.

– Сержант, – сказал Моркоу, глядя Ангве в лицо, – младший констебль Ангва хотела бы узнать, кто такая госпожа Гафкин.

– Вдова Долговязого Гафкина? Она живет на Котлетной улице.

– А госпожа Суматохинс?

– С Паточной? Она берет белье в стирку. – Сержант Колон переводил взгляд с Моркоу на Ангву, тщетно пытаясь понять, что происходит.

– А госпожа Бордо?

– Это вдова сержанта Бордо, она продает уголь…

– А Аннабель Карри?

– Он все еще ходит в благотворительную школу для бедных, учрежденную, если не ошибаюсь, Язвительными Сестрами Семирукого Сека. – Колон нервно улыбнулся Ангве, по-прежнему ничего не понимая. – Она – дочь капрала Карри, он служил в Страже задолго до того, как…

Ангва посмотрела на лицо Моркоу. Оно было непроницаемым.

– Это все вдовы стражников? – спросила она.

Он кивнул.

– И одна сирота.

– Жизнь – суровая штука, – согласился Колон. – Пенсия вдовам не полагается, понимаешь?

Он переводил взгляд с Моркоу на Ангву.

– Что-нибудь не так?

Моркоу отпустил запястье Ангвы, повернулся, убрал книжку в сундучок и закрыл крышку.

– Все нормально, – сказал он.

– Э-э, я прошу прощения… – начала было Ангва, но Моркоу, казалось, не слышал ее.

Повернувшись к Колону, он кивнул:

– Дай ему кофе.

– Но… четырнадцать долларов… это же почти половина его жалования!

Моркоу взял вялую руку капитана и попытался разжать кулак, однако даже в бессознательном состоянии капитан слишком крепко сжимал пальцы.

– Вернее, это и есть половина его жалования!

– Интересно, что он в ней так сжимает? – спросил Моркоу, не обращая внимания на ее слова. – Может, какую улику?

Он взял чашку с кофе и приподнял Ваймса за воротник.

– Выпейте это, капитан, – сказал он, – и все станет намного… отчетливей.

Клатчский кофе обладает даже более сильным отрезвляющим действием, чем неожиданно полученный конверт от налогового инспектора. На самом деле истинные ценители кофе предусмотрительно напиваются, прежде чем прикоснуться к нему, потому что клатчский кофе мгновенно возвращает вас в трезвое состояние, а если вы чуть переборщите, переводит на другую сторону, туда, где сознанию человека находиться не следует. Стражники сошлись во мнении, что капитан Ваймс перебрал как минимум пару лишних рюмок, а значит, чтобы он протрезвел, следовало влить в него хорошую двойную порцию кофе.

– Осторожно… осторожно… – Моркоу позволил нескольким каплям кофе просочиться между губ капитана.

– Послушай, я… – снова начала Ангва.

– Забыли, – не оборачиваясь, бросил Моркоу.

– Я только…

– Я же сказал, забыли.

Ваймс открыл глаза, бросил взгляд на мир и закричал.

– Шнобби!

– Да, сержант.

– Ты что купил, «рыжий пустынный специальный» или «кудрявый горный простой»?

– Рыжий пустынный, сержант, потому что…

– Предупреждать надо. Лучше принеси… – он посмотрел на искаженное ужасом лицо Ваймса. – …Полстакана виски Пивомеса. Мы послали его слишком далеко.

Стакан был принесен и влит. Постепенно Ваймс расслабился.

Его кулак разжался.

– О боги! – воскликнула Ангва. – У нас есть бинты?

Небо казалось маленьким белым кругом.

– Куда это мы попали, напарник? – спросил Дуббинс.

– В пещеру, напарник.

– Под Анк-Морпорком нет пещер, напарник. Он стоит на суглинках.

Дуббинс пролетел почти тридцать футов, но удар был смягчен тем, что он приземлился на голову Детрита. Тролль сидел в окружении обломков гнилых досок в… самой настоящей пещере. Вернее, как решил Дуббинс, когда его глаза немножко привыкли к темноте в выложенном камнем тоннеле.

– Я ничего не сделал, – попытался оправдаться Детрит. – Просто стоял, а в следующее мгновение – хрусть, и все унеслось куда-то вверх.

Дуббинс наклонился и поднял обломок доски. Тот был очень толстым. И очень гнилым.

– Мы провалились куда-то сквозь что-то, – заявил он и провел ладонью по стене тоннеля. – Хорошая кладка. Очень хорошая.

– А как мы выберемся?

Путь наверх был закрыт. До потолка тоннеля не мог дотянуться даже Детрит.

– Я думаю, как-нибудь выйдем, – сказал Дуббинс.

Он понюхал воздух, который оказался промозглым. Гномы очень хорошо ориентируются под землей.

– Туда, – указал он и зашагал вперед.

– Дуббинс?

– Да?

– Никто мне не говорил, что под городом есть тоннели. Никто не знает о них.

– Ну и что?

– Выхода нет. Выход одновременно является входом, а если никто не знает об этих тоннелях, значит, входа нет. И выхода тоже.

– Но должны же они куда-то вести.

– Наверно.

Черный ил образовал некое подобие дорожки по дну тоннеля. Стены были покрыты слизью, это говорило о том, что в недавнем прошлом тоннель был заполнен водой. Кое-где со стен свисала гниющая плесень, тускло освещающая древнюю кладку(21).

Настроение Дуббинса постепенно улучшалось. Под землей гномы всегда чувствуют себя лучше.

– Мы должны найти выход, – заявил он.

– Верно.

– Слушай… а почему ты записался в Стражу?

– Ха! Моя подруга Рубина сказала, что я должен найти настоящую работу, если хочу жениться. Сказала, что не желает выходить за тролля, которого все считают никчемным и тупым, как короткий обрубок деревяшки. – Голос Детрита эхом разносился в темноте. – А ты?

– Мне стало скучно. Я работал на своего шурина Занудингссона. У него было свое, очень выгодное дело. Он поставлял в гномьи рестораны особое блюдо – жаренных крыс, внутри которых были разного рода предсказания. Но мне показалось, что не гномье это дело…

– А по-моему, непыльная работенка…

– Да, но многие клиенты были очень недовольны предсказаниями.

Дуббинс остановился. Изменение в потоке воздуха сообщило ему о том, что впереди находится другой, более широкий тоннель.

И действительно, тоннель вышел в другой, гораздо более широкий. На полу лежал толстый слой ила, по которому бежал тонкий ручеек. Дуббинсу показалось, что он услышал, как в темноте разбегаются крысы, – во всяком случае, он искренне надеялся, что это были крысы. Ему даже показалось, что он слышит шум города, едва различимый, перепутанный и приглушенный толщей земли.

– Похоже на храм какой-то, – сказал он, и его голос разнесся далеко по тоннелю.

– На стене что-то написано, – заметил Детрит.

Дуббинс разглядел глубоко вырубленные в камне буквы.

– ВИА КЛОАКА, – сказал он. – Гм-м. «Виа» – так в старину называли улицу или дорогу. «Клоака» означает…

Он всмотрелся в темноту.

– Это канализационная труба.

– А что такое канальязационная труба?

– Ну, это то же самое… Куда тролли ходят избавляться от… э-э, всякого внутреннего мусора? – спросил он.

– На улицу, – ответил Детрит. – Так велит богиня Гиена-Ги.

– В общем, это… подземная улица для… всякого рода отходов, – пояснил Дуббинс. – Не подозревал, что в Анк-Морпорке есть канализация.

– Может, Анк-Морпорк тоже не знает, что в Анк-Морпорке она есть? – предположил Детрит.

– Верно. Ты прав. Это место очень древнее. Мы находимся в кишечнике земли.

– В Анк-Морпорке даже у дерьма есть своя улица! – восхитился Детрит. – Вот уж действительно, город неограниченных возможностей.

– Здесь тоже что-то написано. – Дуббинс счистил слизь. – «Цирон IV уделал меня», – прочел он вслух. – Цирон – это ведь один из древних королей, верно? Эй… а знаешь, что это значит?

– Это значит, что со вчерашнего дня здесь никого не было, – сказал Детрит.

– Нет! Этому месту… этому месту более двух тысяч лет. Возможно, мы первые люди, оказавшиеся здесь с…

– Со вчерашнего дня, – закончил за него Детрит.

– Со вчерашнего дня? Да что ты заладил?! При чем здесь вчерашний день?

– Следы еще свежие, – сказал Детрит.

И ткнул пальцем вниз.

По грязи шли чьи-то следы.

– Ты уже сколько времени в Анк-Морпорке? – спросил Дуббинс, которому вдруг стало как-то очень неуютно в тоннеле.

– Девять лет. Это количество лет, которые я здесь прожил. Девять, – с гордостью повторил Детрит. – И это только одно из многих чисел, до которых я теперь могу досчитать.

– А ты когда-нибудь слышал о тоннелях под городом?

– Нет.

– Но кто-то о них все-таки знает.

– Да.

– Что будем делать?

Ответ был очевидным. Они последовали за таинственным человеком в склад фьючерсной свинины и едва не погибли. Потом оказались в эпицентре маленькой войны и едва не погибли. А теперь они находились в таинственном тоннеле, где обнаружили свежие следы. Если капрал Моркоу или сержант Колон спросят потом: «И что же вы сделали?» – что им ответить? «Мы повернулись и пошли своей дорогой?» Никогда!

– Следы ведут туда, – Дуббинс ткнул пальцем, – а потом возвращаются. Но обратный след не такой глубокий, как след, э-э, тудашний. И обратный след идет сверху. Значит, тот, кто оставил следы, был тяжелее, когда уходил, и легче, когда возвращался, так?

– Так, – согласился Детрит, наконец разобравшись в хитросплетениях логики.

– А это значит…

– Он похудел?

– Он что-то нес и оставил это что-то… где-то там.

Они всмотрелись в темноту.

– И мы сейчас пойдем и найдем это что-то? – спросил Детрит.

– Думаю, да. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально.

Несмотря на то что они были представителями разных видов, в их воображении возникла одна и та же картина: вспышка и свинцовая пробка, свистящая сквозь подземную тьму.

– Он вернулся, – сказал Дуббинс.

– Да, – кивнул Детрит.

Они снова всмотрелись в темноту.

– Ну и денек выдался, – покачал головой Дуббинс.

– Верно.

– Слушай, мне все хотелось спросить… на случай… ну, вдруг мы… а я так и не узнаю… что там случилось, на складе свинины? Ты проделал такие сложные вычисления! Зачем?

– Я… не знаю. Просто… я вдруг взял и увидел.

– Увидел что?

– Все. Все до конца. Все числа в мире. И я мог их сосчитать.

– И чему они равнялись?

– Числа не могут равняться… Нам сержант объяснял. Равняются стражники, солдаты… Как числа могут равняться? Какой ты все-таки глупый гном!

Последнее замечание Дуббинс решил пропустить мимо ушей. Он махнул троллю рукой, и они двинулись по тоннелю вперед – навстречу неизведанному будущему.

Следы привели их к более узкому и низкому тоннелю, в котором тролль едва мог выпрямиться. Но вскоре они дошли до тупика. Упавший с потолка камень перегородил путь, у завала громоздились горы всевозможных отходов. Дальше идти было некуда, но это не имело значения, потому что они нашли то, что искали, хотя, если разобраться, именно это они совсем не искали.

– Вот те на, – буркнул Детрит.

– Определенно, – согласился Дуббинс и осмотрелся по сторонам. – Знаешь, – сказал он, – мне кажется, обычно эти тоннели заполнены водой.

Они находились значительно ниже уровня реки.

Потом он снова посмотрел на находку. Находка совсем не радовала.

– По-моему, нас ждут большие неприятности, – нахмурился он.

– Это его значок, – покачал головой Моркоу. – Ничего себе. Он так сжал кулак, что значок разрезал ему всю руку.