- Прошу прощения, дьякон, мне нужно ненадолго отлучиться, - сообщила Скарлетт, вложив бокал с вином в руку Раймонда.

- Отлучиться? – мужчина принял бокал и слега наклонил маску. – Ах, понимаю. Ну, не буду вас задерживать, баронесса. Зов природы уравнивает всех.

-…Да. Точно.

Скарлетт прошла мимо него, однако сделала паузу и обернулась через плечо:

- Если получится, известите нашу общую знакомую, что я буду рада поговорить с ней после того, как Его Величество сделает своё заявление.

- Я посмотрю, что можно сделать. Впрочем, могу я спросить: что вы намерены сказать, если определённые личности начнут гадать, почему чрезвычайно обсуждаемая баронесса пропала так надолго?

- Уверяю вас, это не станет проблемой. Я же сказала, что лишь беру небольшой перерыв.

После этого она оставила его и террасу позади, остановилась возле одного из помощников, чтобы спросить дорогу, воспользовалась одним из боковых выходов и направилась к дамской комнате отдыха.

В коридорах ей попалось несколько дворцовых гвардейцев и сопровождающих, но крайне мало гостей. Когда Скарлетт достигла комнаты отдыха, то обнаружила, что та была почти пуста, за исключением женщины в бронзово-золотой униформе прислуги. Разумеется, само помещение было гимном роскоши: золотая филигрань, кристальные светильники, натёртые до блеска зеркала и небольшие, приватные «покои уединения», как их называли некоторые благородные дамы.

Женщина стояла перед одним из зеркал и с холодным выражением лица изучала собственную внешность: узкое лицо, бледно-серые глаза, тёмные волосы, заколотые в пучок на затылке. Её вид был таким серьёзным, что большинство подумало бы дважды, прежде чем просить её о помощи.

Баронесса подошла к ней и остановилась возле соседнего зеркала, прикреплённого над мелкой ванночкой из белого камня. Из двух бронзовых труб в форме драконьих голов непрерывным потоком лилась вода, наполняющая комнату тихим, спокойным журчанием. В воздухе ощущался чистый цветочный аромат. Скарлетт остановила взор на отражении женщины.

- Я плохо отношусь к такого рода унижениям, - сказала та, не отводя глаз от зеркала.

Она одной рукой дёрнула себя за рукав и скривила губы в лёгком презрении.

- Это едва ли сойдёт за унижение, - таким же равнодушным тоном ответила Скарлетт. – Я думала, ты оценишь шанс заново пережить свои старые воспоминания и по привычке побрататься с членами высшего общества. Только на этот раз твоё имя будет внушать существенно больше уважения, чем в те времена.

Женщина подняла взор на Скарлетт в зеркале.

И щёлкнула языком.

- Я так понимаю, ты уже подтвердила, что поблизости никого нет, - произнесла баронесса.

- Да, - отмахнулась женщина. – Желаешь ли, чтобы я ответила ещё на какие-нибудь безвкусные вопросы?

- Определённо, но я отложу их до момента, когда у нас появится время.

- Естественно.

Скарлетт повернулась. Женщина сделала то же самое и вытянула руку ладонью вверх. Там материализовался кинжал с двумя серебряными шипами на рукояти, обёрнутой в кожу. В гарде тускло пульсировал фиолетовый самоцвет, а по лезвию бежала тонкая, вьющаяся резьба.

- Я ожидаю, что ты вернёшь его в течение одного часа.

- Часа будет более чем достаточно.

Скарлетт взяла кинжал.

[Память Соглашения (уникальная)]

{Этот остаток когда-то заключённого соглашения помнит узы, что связывают}

Стоило описанию предмета всплыть, как внешность женщины изменилась – с её кожи словно стянули вуаль. Внезапно Скарлетт оказалась лицом к лицу с собственной копией, только в наряде дворцовой горничной и с видимым раздражением на хмуром лице.

- Это было Илона Хартфорд, кузина нашей пра-пра-прабабушки, - сказала другая Скарлетт. – Впечатление о ней осталось в кинжале, поэтому у тебя не должно возникнуть сложностей с поиском.

- Понимаю.

Скарлетт направила ману в кинжал и миг спустя почувствовала, как меняется её внешность.

Теперь из зеркала на неё смотрело то же лицо, которое минуту назад носила другая Скарлетт. Узколицая служанка с бледно-серыми глазами и плотно уложенными чёрными волосами, никак не связанная с баронессой Хартфорд.

- Возьми это.

Другая Скарлетт достала откуда-то из глубин блузки тонкий мешочек и извлекла оттуда туго свёрнутый узел. Это оказался ещё один комплект той же униформы.

Скарлетт приняла одежду, с помощью [Талисмана оперативной замены] поменяла местами собственное платье и форму служанки, а затем изучила себя в зеркале.

И, в некоторой степени, поняла недовольство своей копии.

Не то что бы наряд плохо на ней сидел, но инстинктивный дискомфорт от ношения подобной одежды всё равно присутствовал. Уж слишком сильно она привыкла ходить в том, что с первого взгляда подчёркивает её статус. Чувство, конечно, абсурдное. Ещё одно эхо изначальной Скарлетт, от которого, возможно, так и не получится окончательно избавиться.

Подавив инстинкт, она повернулась к копии и передала ей платье, а также украшения и аксессуары.

- Полагаю, что ты и сама способна одеться.

Другая Скарлетт посмотрела на свёрток и приняла его одной рукой. Второй она протянула круглую металлическую сферу – достаточно маленькую, чтобы уместиться на ладони. Поверхность сферы покрывали тонкие швы и неглубокие концентрические кольца резьбы.

- Это тоже твоё.

- И это?.. – Скарлетт приняла предмет, вскинув бровь.

- Та женщина настаивала, что это сэкономит тебе время. Я не стала утруждать себя расспросами.

- Очень хорошо.

Она покрутила сферу в руке, изучая гравировку и пытаясь расшифровать её суть с помощью наследия Тайнниса.

Под «той женщиной» в данном случае подразумевалась Хозяйка.

Скарлетт ни подтвердила, ни опровергла своё намерение устроить с ней совместное торжество – и намеревалась тянуть с формальным ответом максимально долго, пока Хозяйка не задаст прямого вопроса. Тем не менее, они всё же ненадолго связались. Баронесса воспользовалась этой возможностью, чтобы попросить об одолжении.

Скарлетт знала, что сегодня ей представился лучший шанс поговорить с авгуром. Впрочем, перемещаться по Рассветному дворцу так, чтобы никто не заметил ни её отсутствие, ни её маскировку – задача не из лёгких. Поэтому она кое-что организовала.

Её подчинённая – «другая Скарлетт», сотканная из Воспоминания и фрагмента Аномалии – давно странствовала по империи самостоятельно, без прямого надзора. Впрочем, Скарлетт обеспечила себе сразу несколько способов с ней связаться. Узнав, что ради запуска Эмпирейского барьера и торжества Хозяйки потребуется посетить Элистед, Скарлетт приказала своей копии выдвинуться сюда же.

Что оказалось хорошей идеей.

Теперь она могла работать двойником, пока Скарлетт отправилась на встречу с авгуром.

От Хозяйки требовалось лишь привести замаскированного доппельгангера во дворец и оставить в нужном Скарлетт месте, что было достаточно легко. Скарлетт уже знала, что бреши в безопасности дворца Хозяйку не смущают. Поэтому, если не давать гвардейцам повода поднять тревогу и не слишком усердно привлекать внимание слуг, никто и не заметит, что происходит.

- Ты помнишь мои инструкции?

Другая Скарлетт, не меняя выражения лица, посмотрела ей в глаза.

- Да.

- Хорошо.

Самая ненадёжная часть плана была очевидна.

Скарлетт позволила фрагменту Аномалии играть её роль на собрании высшего дворянства империи.

Пожалуй, не самое идеальное решение. Но она дала копии чёткие указания на тему того, как себя вести и что говорить, поэтому не слишком переживала о возможной катастрофе. Не то чтобы другая Скарлетт была обязана исполнять каждый её каприз, но пакт, вырезанный на ядре её нынешнего тела, до определённой степени заставлял её подчиняться. А ещё они договорились на словах, что Скарлетт дарует своей копии некоторую свободу в обмен на помощь с определёнными поручениями.

Пожалуй, самой большой проблемой станет то, что эта женщина почти наверняка оставит после себя более резкое впечатление, чем нынешняя Скарлетт. И, возможно, оскорбит несколько человек. И, возможно, устроит какой-нибудь неловкий казус. А баронессе потом придётся всё это разгребать.

Что ж, какой бы хаос ни маячил на горизонте, Скарлетт просто придётся с ним справиться.

- Ты сильно изменилась с нашей прошлой встречи, - заметила другая Скарлетт, кинув на неё изучающий взгляд.

Скарлетт замерла.

Она слегка заломила бровь, ответила точно таким же взглядом, и внезапно ей в голову пришла идея.

После нескольких секунд молчания она выдала небольшую улыбку:

- Наверное, так оно и есть.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы уловить лёгкое удивление, промелькнувшее на лице копии. Впрочем, комментировать это Скарлетт не стала – просто отвернулась.

- Как я и говорила, мы сможем пообщаться позднее. На твоём месте я начала бы переодеваться, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь зашёл сюда, когда на тебе нет ничего, кроме гордости.

Такая небрежная манера речи скребла её чувствительность не хуже когтей. Особенно здесь, в общественном месте, и без Розы, которая могла бы послужить якорем. Однако Скарлетт пыталась лучше понять, где пролегает черта между разными частями её личности, и сейчас ей выпал редкий шанс проверить это, не рискуя собственным лицом.

Для Эми Бернал настало время увидеть мир, который до сих пор был личной песочницей Скарлетт Хартфорд.

Она услышала позади тихое фырканье и мягкий шелест ткани – копия направилась к одной из кабинок.

Скарлетт же сосредоточилась на металлической сфере в ладони.

На первый взгляд, та казалась сложной. Вероятно, большая часть механизма была скрыта под оболочкой. Однако стоило пустить внутрь ручеёк маны – и функция предмета стала ясна почти немедленно.

Скарлетт мысленно поблагодарила Хозяйку за удивительную предусмотрительность.

Баронесса активировала артефакт, и её немедленно поглотил свет. Сознание выскользнуло наружу. Перед мысленным взором развернулись залы Рассветного дворца. Слуги сновали по коридорам, дворцовые гвардейцы бдительно стояли на постах, а в Саду Розалинды гости продолжали общаться так, как будто через несколько стен от них не происходит ничего странного.

Хозяйка, очевидно, соединила этот ключ с телепортатором, которым пользовалась сама. Именно то, что нужно Скарлетт. Немного тревожно, что эта женщина может так свободно перемещаться по дворцу, но не баронессе на это жаловаться.

В конце концов, она и сама пользуется тем устройством не в первый раз.

Ей потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы найти свою цель в хитросплетениях коридоров, закрытых комнат и частных флигелей. А затем хватило одной направленной мысли, чтобы магия подхватила её.

Мир сложился.

В отношениях империи Гренал и последователей Иттара любопытно вот что: одно делает другое почти необходимым.

Так-то культ Иттара намного старше империи, но до её основания вера в него находилась, по сути, в умирающем состоянии. Если верить историкам, в ту эпоху угасла вера почти во всех богов, и сразу несколько сект объявили, что боги в целом покинули человечество. Предположительно, часть успеха Галрата Великого, первого императора (и часть причины, по которой во времена раннего Возрождения последователей Иттара стало так много) заключалась в том, что Иттар организовал для него несколько чудес. Чудес настолько грандиозных, что люди вели споры об их природе даже века спустя.

Вот почему Церковь в этих землях давно приняла основателя империи как помазанника самого Иттара. Вот почему императора до сих пор называют Солнцем империи, его наследника – восходящим Солнцем, а прочих детей – звёздами империи. Примерно так же работало божественное право, которое приписывали себе некоторые средневековые короли на Земле. Следовательно, легитимность императорской власти, как минимум, частично опирается на Церковь.

Вот что делает существование Авгура настолько интересным.

Галрата никогда не объявляли авгуром официально, однако принято верить, что при жизни он занимал достаточно похожую роль. Скарлетт не знала, верить ли ей в это. Хроники описывают его как активного и очень проницательного властителя, а это не то чтобы соответствует доступной информации об авгурах. Хотя, пожалуй, некая доля правды в этой теории есть.

В общем, идея, что Галрат подобен авгуру, существенно усложнила жизнь его окружению, когда первый император, наконец, умер. Его наследник не принял эту мантию, а первый «настоящий» авгур появился лишь десятилетие спустя.

И, очевидно, оказался каким-то случайным крестьянином.

Тогда случились громкие дебаты: неужели это значит, что данного человека следует назначить императором? Нереалистично. К тому времени наследник Галрата уже крепко держал в руках большую часть мощи империи, а разлад между государством и религией, скорее всего, разбил бы вдребезги и то, и другое.

Поэтому они поступают так, как, с точки зрения Скарлетт, обычно и поступают облечённые властью люди, столкнувшись с теологическим кризисом.

Они пошли на компромисс и объявили его новой доктриной.

Авгура официально объявили продолжением императорской семьи. Подтверждённые авгуры автоматически становились кем-то наподобие членов династии, что укрепило связь между короной и Церковью, а также гарантировало, что трон останется стоять там, где стоит.

А ещё это означало, что авгуры, оставаясь в первую и главную очередь последователями Иттара, обладали собственными покоями в Рассветном дворце. Традиция обязывала их жить там во время визитов в Элистед.

Вот какова была текущая цель Скарлетт.

Солярий Милосердия.

Баронесса появилась в полукруглом помещении, полном солнечного света. Оно располагалось возле вершины одной из высочайших башен дворца. Внешнюю стену заменяли выгнутые стеклянные панели. Далеко внизу озеро Реллария сверкало так ярко, что отражённый свет лился вверх и, кажется, заливал белокаменный потолок.

Возле одной стены располагался очаг, однако огонь там не горел. Вдоль другой выстроились полки с книгами, коробками швейных принадлежностей, наполовину законченной вышивкой и несколькими мелкими, странными объектами. Примерно по центру комнаты располагался круглый стол, окружённый мягкими стульями и низким диваном.

Скарлетт знала, что рыцари Вечного Обета стерегут и дверь снаружи, и подходы к ней.

Внутри царила полная тишина.

Авгур в одиночестве сидела возле окна.

На коленях у неё лежал кусок белой ткани. Слегка отвернувшись от Скарлетт, она медленными, осторожными движениями работала над ним иглой. Ярко-золотые локоны, доходящие почти до поясницы, были перекинуты через спинку стула. Они ловили свет таким образом, что было сложно сказать, где кончаются волосы и начинается Солнце. Текучий белый наряд со свободными рукавами и мягкими складками окружал её таким образом, будто его разместили там чужие руки, а сама она его не выбирала.

Скарлетт остановилась, чтобы оценить женщину как следует.

И ей тут же бросилось в глаза сходство с Графиней. С Мелоди. Мелоди закрывала большую часть своего лица, но её волосы были похожими, да и черты лица - тоже. Линия носа. Мягкость вокруг рта. Почти хрупкое общее впечатление, как будто рядом с ней даже громко говорить не следует.

Однако данная женщина источала совершенно другую атмосферу.

Для Скарлетт стало настоящим сюрпризом, что при попытке описать авгура в голову моментально пришло слово «святая».

Она встречала буквально вечных богов. Аномальных чудовищ, которые способны убивать богов. Дьяволов, чей срок жизни измеряется тысячелетиями. Тем не менее, авгур заставила её испытать доселе незнакомое ощущение.

Как любопытно. Интересно, что именно в этой женщине делает её особенной? В игре о такой ауре никто не упоминал.

Секунды утекали. Авгур никак не реагировала на присутствие баронессы.

Скарлетт мягкими шагами двинулась вперёд. Встав рядом с женщиной, она опустила на неё взор.

И прождала ещё несколько секунд, наблюдая за тем, как авгур продевает иглу через ткань. Никаких видимых узоров там не появлялось, поскольку нитка к игле прикреплена не была. Игла просто погружалась в ткань и выныривала обратно, а глаза женщины смотрела куда угодно, только не на предметы в руках.

Подождав ещё немного, Скарлетт прочистила горло:

- Здравствуйте.

Игла остановилась.

Авгур замерла так надолго, что Скарлетт почти начала сомневаться: эта женщина её вообще услышала? Или пауза оказалась простым совпадением? После этого женщина медленно повернула голову. Два пронзительно-голубых глаза оббежали комнату и остановились поблизости от лица Скарлетт, но не совсем на нём.

- Вы знаете, кто я такая?

Авгур промолчала.

- Я пришла поговорить с вами, потому что, как мне кажется, нам следует обсудить кое-что важное. Но сначала я хотела бы отдать то, что, насколько я полагаю, должно принадлежать вам.

На боку Скарлетт появился [Мешок хранения]. Она достала оттуда рулон, обёрнутый защитной тканью. После этого баронесса встала прямо перед авгуром, немного наклонилась, чтобы их глаза находились почти на одном уровне, убрала ткань и развернула холст.

Это оказалась картина.

На ночном небе, усыпанном звёздами, насыщенная синева смешалась с серебром. Над травянистым холмом висела яркая Луна, а рядом с ней – Солнце. Тёплое, золотое, но совсем не разгоняющее мрак. Под этом странным небом бок о бок лежали две девочки. Они валялись на траве среди маленьких белых цветов и вместе смотрели ввысь.

Заметив картину, авгур распахнула глаза, медленно подняла руку и провела пальцами по изображению одной из девочек – нежно, словно боялась, что картина рассыплется от прикосновения.

- Старшая сестра… - прошептала она. – Мне жаль.

- Ваша сестра заказала это. Здесь изображён сон, который продолжает ей сниться. Ещё со времён вашего детства.

Мелоди не просила Скарлетт передать картину авгуру. Она просто её заказала, и Скарлетт пообещала проследить за этим. Однако Скарлетт подозревала, что однажды встретится с авгуром, вот и заказала две копии.

Потому что…

Ну.

Она просто подумала, что Мелоди этого хотелось бы.

Авгур продолжала касаться нарисованной девочки ещё несколько секунд. Затем что-то внутри неё изменилось. Взгляд поплыл, пока, наконец, не остановился прямо на Скарлетт. В зрачках сверкнул неяркий свет.

- А ты?..

Скарлетт посмотрела на неё в ответ.

- Позвольте представиться, - сказала она. – Меня зовут Эми.