Церемония продолжалась ещё какое-то время. Впрочем, после Скарлетт каждый успешный аристократ, встав перед троном, просто выслушивал несколько слов от императора и уступал место следующему.

Было нечто абсурдное в том, что каждому из них приходилось преклонять колено перед громадным вырванным зубом древнего дракона, который так и остался лежать в знак уважения к достижениям Скарлетт. Всё это выглядело так, будто доказательство её подвига нависало над каждым последующим одобрением.

Баронесса надеялась, что это ни в ком не вызовет отрицательных эмоций.

В конце концов, королевский глашатай объявил, что церемония подошла к концу. Император удалился вместе со свитой. После этого сопровождающие принялись уводить гостей медленным, упорядоченным потоком, начиная с безземельных дворян и прочих уважаемых личностей, которые стояли возле входа.

Когда очередь дошла до того места, где стояла Скарлетт, началось некоторое оживление.

Стоило баронессе развернуться, чтобы присоединиться в процессии, как за её спиной раздался размеренный лязг шагов. К ней, положив руку на рукоять меча, подошла рыцарь в бело-золотой броне. Несмотря на шлем с драконом, скрывавший лицо, Скарлетт сразу догадалась, кто это.

- Баронесса Хартфорд, - раздался спокойный голос дамы Ийаны, - Его Величество зовёт вас к себе в кабинет.

Несколько взглядов моментально скрестились на Скарлетт.

Сама она, уделив рыцарю лишь секунду внимания, осмотрела Райскую Палату, чтобы проверить, на месте ли сэр Леон.

Кажется, в какой-то момент он исчез.

Скарлетт вновь переключилась на даму Ийану – коротко кивнула, чтобы та показала дорогу.

Женщина, ни слова не говоря, развернулась и пришла в движение. Скарлетт под взорами собравшихся аристократов последовала за ней. Ийана отвела её к боковому проходу возле основания платформы, на которой покоился трон.

Стоило им завернуть туда, как весь шум остался позади.

Какое-то время две женщины просто шли по почти пустым коридорам, в которых сияющие светильники были вмонтирован прямо в стены.

Наконец, дама Ийана заговорила:

- Сколько вас было, когда вы убили дракона?

- Девять. Впрочем, - покосилась на неё Скарлетт, - подозреваю, большая часть их имён вам незнакома.

Рыцарь на несколько секунд притихла. Наверное, оценивала, насколько правдоподобен ответ.

- Какую часть победы вы бы приписали себе лично?

- Именно я нанесла решающий удар.

Как безумной Воле Олголзкреха, так и его физическому телу. По мнению Скарлетт, этого достаточно, чтобы считаться победительницей дракона.

По крайней мере, в данном контексте.

А что до имён, которые попадут в хроники – она позволит членам группы самостоятельно решить, хотят ли они быть записанными.

- Хмм.

Это был единственный звук, который издала бронированная женщина, пока шла вперёд. Скарлетт так и не смогла его интерпретировать.

Они поднялись по узкой спиральной лестнице, во внешней стене которой с равными интервалами располагались тонкие бойницы. В них можно было мельком увидеть Элистед и его гавань. С этой перспективы Скарлетт никогда раньше столицу не рассматривала. До сих пор почти все доступные ей окна Рассветного дворца выходили на юг, в сторону озера Реллария.

Лестница вела всё выше и выше. Наконец, узкий проход уступил место более величественному коридору – с позолоченными фресками, арочным потолком и статуями прежних императоров. Возле стен стояли бдительные дворцовые гвардейцы. Они даже не шевельнулись, когда Скарлетт и дама Ийана прошли мимо.

- Должно быть, - заметила рыцарь, проходя мимо мраморного бюста Галрата Великого, - вы сильно выросли со времён Виндгроува.

- Да, определённо.

- И вы довольны своим новым прозвищем?

- Вы про «Восставшее Пламя»?

Скарлетт призадумалась.

- Наверное, да, - сказала она секунду спустя.

Ей было странно даже думать о том, что она наконец-то вошла в когорту людей, достойных эпитета. В принципе, этот мир любил присваивать прозвища, но обычно данная привилегия была зарезервирована для людей, известных выдающимися достижениями, или по-настоящему могущественных.

- А что насчёт вас? Нравится ли вам, что вас знают как Холодную?

Даме Ийане тоже потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать ответ.

- Оно мне подходит, - наконец, сообщила она. – Но я всегда находила его немного немилосердным.

- Да, пожалуй. Возможно, просто такова природа прозвищ? Моё, например, упускает из виду, что в гидрокинезе я так же хороша, как в пирокинезе.

- По крайней мере, ваше не содержит таких явных идей о вашем предполагаемом характере.

- Нет, здесь вы правы, - тихо хихикнула Скарлетт.

В таком случае, какая же идея заложена в её «почётное звание»? Император обдумал его заранее – возможно, вместе с приближёнными? Или просто сочинил сходу?

Этот эпитет повествует о том, как Скарлетт возвращает дому Хартфорд нечто, хотя бы немного похожее на былое величие? Поначалу она именно так его и поняла. Однако, если постараться, ему определённо можно найти и более зловещее толкование.

Будет ли приемлемым спросить Его Императорское Величество лично?

Остаток пути две женщины провели в комфортном молчании. Вскоре они прибыли к высоким дверям, изготовленным из дерева, которое Скарлетт не узнала. Цвет поверхности застрял где-то между каштановым и тёмно-красным; также по древесине пробегали едва заметные блики.

Перед дверями стояли два рыцаря в доспехах королевской гвардии. Для Скарлетт было просто узнать обоих по их телосложению.

Один – высокий, широкий и впечатляющий, но не настолько, как Холдгер.

Это ни кто иной, как Четвёртый Клинок империи – сэр Дариель «Крепкий» Сагар.

Второй – среднего роста и ширины плеч, но окружённый аурой спокойного авторитета, из-за которой он казался более грозным, чем его более крупный коллега.

Первый Клинок империи, он же капитан королевской гвардии. Сэр Тавион «Проверенный» Свейл.

Сэр Тавион коротко кивнул даме Ийане, а затем повернул шлем в сторону Скарлетт:

- Его Величество ожидает внутри.

Скарлетт сама не заметила, как остановилась, чтобы изучить рыцаря получше.

Его голос оказался на удивление глубоким. В нём присутствовала определённая шероховатость, как будто капитан курил без перерыва целую неделю, но он умело контролировал её, превратив в ровный гул на низкой ноте. Кроме того, само его присутствие вызвало у Скарлетт отдалённое впечатление, что меч, висящий возле его бедра, может вонзиться ей в шею раньше, чем она успеет среагировать.

Возле Арнауда Астрея она чувствовала себя примерно так же.

Пока Скарлетт лишена своей экипировки, и тот, и другой человек вполне может убить её ещё до того, как она попытается предпринять что-нибудь в ответ.

Какая отрезвляющая мысль.

Особенно сразу после получения награды за убийство древнего дракона.

Кстати…

Неужели это общая черта всех сильных мужчин среднего возраста в империи?

Арнауд при первой встрече казался угрожающим и подавляющим, но позже оказалось, что рядом с Алиссой он становится таким мягким, что аж смотреть стыдно. А ещё Скарлетт отлично помнила, как дама Ийана описывала знаменитого капитана рыцарей, который сейчас стоит перед ними: человек, который не может замолкнуть, стоит ему открыть рот, отличается страстью к работе по дереву и сомнительным чувством юмора.

Внешность реально бывает обманчивой.

Сэр Дариель открыл двери. Скарлетт уважительно кивнула сэру Тавиону и даме Ийане, прежде чем пройти мимо них и переступить порог.

За её спиной двери захлопнулись с тяжёлым стуком.

В игре Скарлетт никогда здесь не бывала, поэтому открывшийся вид стал для неё полностью новым.

Офис императора оказался просторным, с каменными стенами в бронзово-красных тонах. В очаге, исполненном в виде свернувшегося дракона, горело тёплое пламя. В центре – под куполом, заменяющим потолок – медленно двигалось механическое Солнце, чьи золотые лучи вращались мягко и почти бесшумно. Возле дальнего конца стоял рабочий стол в форме полумесяца, а прямо над ним – огромное окно в форме Солнца. Тёплый свет пробивался сквозь его янтарные панели и ложился на блестящий пол.

Скарлетт удивилась: это помещение выглядело по-своему пафосно, но, вместе с тем, ощущалось скромным. Райская Палата по сравнению с ним была намного более величественной – и намного менее обжитой.

Кроме того, зрелище императорского кабинета приносило куда больше удовольствия.

Словно ещё одно достижение.

Скарлетт сама не знала, какие выводы делать из того факта, что находиться здесь ей показалось приятнее, чем получать благодарности перед троном.

Скарлетт перевела взгляд на стол впереди.

За ним восседал император.

Он снял церемониальную мантию, в которой показывался на публике. Теперь на мужчине был официально выглядящий тёмно-зелёный костюм с золотой вышивкой на воротнике и манжетах. Корона исчезла, равно как и любые регалии, приличествующие правителю империи. Лишь на одном пальце осталось золотое кольцо-печатка с тёмным янтарём. Мужчина лениво крутил его другой рукой, наблюдая за баронессой.

Та осознала, что отвлеклась на кабинет, даже не успев поздороваться с его владельцем.

Непохоже на неё.

Она опустилась в почтительном реверансе:

- Баронесса Скарлетт Хартфорд приветствует позолоченное Солнце нашей империи, Ваше Императорское Величество.

Мужчина изучал её несколько секунд. Молчание стало почти некомфортным, когда он наконец-то указал на стул напротив себя:

- Добро пожаловать, баронесса. Присаживайтесь.

Скарлетт пересекла офис, подобрала подол платья, села и сложила руки на коленях.

- Думаю, вы, - повседневным тоном сообщил император, - первый член вашего дома за последние три века, посетивший этот кабинет.

Скарлетт оказалась ошарашена тем, как сильно изменилась атмосфера вокруг него по сравнению с тем эпизодом, когда он сидел на троне.

Тогда он производил впечатление владыки, призвавшего вассалов ко двору, а его речь была формальной и выверенной – примерно как у самой Скарлетт.

Сейчас он произнёс всего несколько слов, и этого хватило, чтобы он начал ощущаться почти как обычный человек.

Одной части души Скарлетт это не понравилось.

Другая часть сочла, что ей оказана невероятная привилегия – возможность узреть эту перемену лично.

А третья начала гадать, действительно ли владыка, виденный ею ранее – это идеал, стоящий того, чтобы изначальная Скарлетт стремилась походить на него все эти годы?

- Могу я спросить, - начала она, отбросив лишние мысли в сторону и фокусируясь на настоящем моменте, - известно ли вам, кто из Хартфордов был последним?

- Наверняка сказать не могу, - император слегка покачал головой. – Полагаю, это был второй глава вашего дома. Это помещение достроили, когда Галрату уже недолго оставалось от смертного одра, поэтому он не успел принять здесь много посетителей.

- Значит, вы оказали мне великую честь, Ваше Величество.

Не то чтобы Скарлетт так уж волновали прародители дома Хартфорд, жившие ещё до Арлены. Кто из них посещал эту комнату – не тот вопрос, от которого её кровь начинает быстрее течь по венам.

А вот книги, разбросанные по столу императора – совсем другое дело.

Скарлетт быстро переключила на них внимание, мазнула глазами по сферическим часам, тикающим на краю стола, и сконцентрировалась на самих томах. Разглядывая названия и корешки, она пыталась тихо вычислить, здесь ли находится та книга, о которой упоминала вторая принцесса.

- Вы более чем заслужили такую честь, - сказал император.

Он откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы.

- Ваш отец тоже был знаменит своей службой. Помню, как во время крупных собраний даровал ему несколько малых почестей за его достижения. По сравнению с его свершениями ваши по-настоящему выделяются, - выражение лица мужчины заметно смягчилось. – Уверен, он бы вами гордился.

Скарлетт замерла.

Как, право, неловко такое слышать.

Не потому, что это оскорбительно, а потому, что это – пожалуй, последнее, что изначальной Скарлетт хотелось бы услышать от самого императора.

Миг спустя Скарлетт продемонстрировала умеренную улыбку:

- Спасибо, Ваше Величество.

Император смотрел на неё ещё секунду, после чего явно решил закрыть тему.

- Сейчас мне вот что любопытно, - его тон сменился, - что вы думаете об имени, которое я вам пожаловал?

- Я польщена и благодарна за него.

- Вы благодарны. И вы не стали бы возражать, если бы я придержал его?

- Это не мне решать. Я отлично осведомлена, что это – знак милости, и Ваше Величество не были обязаны даровать его мне.

- По всей видимости, это вас не остановило, когда вы почти отказались от почётного звания, хотя тоже не были обязаны так поступать.

Он улыбнулся. Чистосердечность этого жеста слегка застала Скарлетт врасплох.

- Можете ли вы сказать, - продолжил он, - что же такого вы нашли в Красной Ведьме Разрушения, что с такой готовностью рискнули ради неё своими собственными перспективами? Она умерла больше двух веков назад. Если уж совсем начистоту, я думал, что ваш дом стёр все следы, которые могли указывать на связь с ней.

Скарлетт сжала губы.

- Не стесняйтесь говорить искренне, - добавил император.

«Искренне».

Скарлетт пришлось проглотить смех, прежде чем тот сорвётся с губ.

- Честно говоря, Ваше Величество, я больше удивлена, что вы знакомы с особыми обстоятельствами такого малого дома, как мой. Вы интересовались ими, потому что знали о том, что произойдёт сегодня?

Мужчина хихикнул.

- Правление империей многого требует, баронесса. В том числе и знакомства с домами, которые верно служат нам в течение поколений. Многие династии называют эти земли своим домом. Вполне разумно, что люди ожидают от императора, что тот потратит усилия на запоминание тех, кого назначил следить за имперскими владениями.

Он расплёл пальцы и указал на одну из стен, где висели парадные портреты предыдущих императоров и императриц. Точнее, на один конкретный портрет.

- Император Алдрен научил нас, что император, который помнит лишь самые важные имена, становится слеп к реальности, которая находится ниже них.

- Мудрые слова.

- Согласен. Впрочем, вашу династию трудно не запомнить. Домов, чьи обстоятельства похожи на ваши, так мало, что по пальцам пересчитать можно, - мужчина издал тихий, почти усталый вздох. - Будь мои предшественники идеальными, их бы вообще не было.

Скарлетт… так и не определилась, как ей это понимать.

Он имел в виду, что идеальные правители не щадят такие дома?

Или что идеальные правители не допускают условий, при которых благородные дома могут совершить нечто, заслуживающее наказания?

Так или иначе, Скарлетт подозревала, что ей не следует спрашивать об этом Его Императорское Величество напрямую.

- Впрочем, ваш случай, - продолжил он, - один из самых экстремальных. Красная Ведьма Разрушения…

Он осёкся, на мгновение задумался и поправил себя.

- Арлена Хартфорд своими действиями отметилась как, пожалуй, самая знаменитая предательница в ранней истории империи. Особенно для мага её уровня. И, если я не ошибаюсь, она была не единственной из вашего дома. Её брат тоже сменил сторону, не так ли?

- Так, - кивнула Скарлетт. – Делмонт Хартфорд не согласился с методами своей сестры и присоединился к Вздымающемуся острову. Его потомки живут там и по сей день.

Неудивительно, что империя заклеймила их преступниками. Каковы бы ни были их причины, Арлена и её брат пошли против имперской власти. Скарлетт не собиралась тратить чьё-либо время, делая вид, будто это не так.

Впрочем, она не могла согласиться с тем, что Арлену назвали самой знаменитой предательницей.

Предательство Аструма было намного хуже. И оно, как минимум, частично было вызвано недостатками самой империи.

Впрочем, это был хорошо охраняемый секрет.

Вполне возможно, что полной правды о нём не знает даже император.

- Это неудачное наследие, баронесса, - внезапно произнёс мужчина, заставив Скарлетт моргнуть. – Но нас нельзя призывать к ответу за каждую ошибку наших предков. Вы согласны?

Она посмотрела ему в глаза и нахмурилась.

…Он всё ещё говорит про её ситуацию, верно? Должно быть, точно подобранный момент – всего лишь совпадение.

- Вы правы, Ваше Величество, - наконец, ответила она.

Он выдал ещё одну мягкую улыбку.

- Тогда вы не прочь объяснить ваш внезапный интерес к Арлене Хартфорд?

На несколько секунд Скарлетт задумалась.

Ей доступны разные варианты ответа.

Можно сказать, что связь Арлены с домом Хартфорд стала для неё вопросом личной чести. Что Скарлетт нашла записи об этом и, будучи действующей главой дома, сочла себя обязанной проследить, чтобы даже покрытых позором членов династии внесли в геральдическую хронику как следует. Что она не верит, что молчание и покров тайны могут послужить империи лучше, чем открытое осуждение.

Это будет высокомерный, но, возможно, приемлемый ответ. Император уже ясно дал понять, что готов стерпеть определённое высокомерие с её стороны.

Но где-то между тем моментом, когда баронесса озвучила свою просьбу перед троном, и тем моментом, когда она села перед столом императора, ей в голову пришла ещё одна возможность.

Скарлетт опустила взор на книги, лежащие на столе.

Есть ведь и иной способ воспользоваться сложившимися условиями.

Не самый безопасный, и определённо не самый приятный. Обычно Скарлетт приберегает этот метод для тех обстоятельств, когда больше ничего не остаётся, и она всё ещё не овладела им в совершенстве. Но, если использовать его правильно, то можно добиться куда большего, чем осторожным уходом от вопроса.

Она вновь сосредоточилась на императоре.

Что ж, настало время узнать, куда заведёт Скарлетт её собственный сорт честности.

- Ваше Величество, вы знакомы с Залом Эхо?