- Скарлетт? – неуверенно спросила Эвелин.

- Да.

- Ты… - Эвелин разглядывала её ещё несколько секунд. – Что ты делаешь?

Скарлетт выгнула бровь. Одного этого жеста почти хватило, чтобы Эвелин глупо себя почувствовала.

- Я была на середине разговора. Ты и сама это видела. Даже не буду заострять внимание на том, что ты нас прервала.

Эвелин покосилась в сторону моста, где скрылась другая дворянка.

- И кто это был?

- Марисса Ленгли, дочь барона Ленгли из Хартмира, - Скарлетт окинула Эвелин взглядом. – Впрочем, её отец потерял существенную часть своих активов из ошибок в управлении два года назад, когда юго-восточные районы охватила засуха. Кто знает, как долго он сможет сохранять текущее положение. Она едва ли стоит того, чтобы её запоминать.

- Это…

Слова застряли у Эвелин в груди, вызвав дискомфорт, от которого она уже успела отвыкнуть.

Скарлетт больше не отзывалась так о людях.

Она по-прежнему оставалась прямолинейной. Иногда – если считала, что ситуация того заслуживает – даже резкой. Но не такой. Только что Скарлетт разговаривала с женщиной, сверкая идеально милой улыбкой. Но вот улыбка мигом исчезла – и осталось лишь равнодушное пренебрежение, от которого у Эвелин зашевелились волосы на загривке.

Она как будто зашла в комнату, которую давно считала заброшенной, и обнаружила, что атмосфера там ничуть не изменилась.

Скарлетт холодно на неё смотрела.

Несколько секунд спустя на лице баронессы проступило раздражение:

- Есть тебе есть, что сказать – говори.

Эвелин огляделась, оценивая мирную террасу, дерево и статую, которые прикрывали их от основного потока гостей.

- Почему ты стоишь здесь? Вдали ото всех?

- Потому что большая часть моих срочных обязательств уже была выполнена. Необходимые беседы окончены, важные люди поприветствованы, а трудоёмкие ритуалы, участие в которых от меня ожидалось, проведены, - Скарлетт слегка выгнула губы, и в этом жесте не было ни капли тепла. – Теперь моему долгу можно лишь позавидовать: мне нужно оставаться видимой ровно настолько, чтобы люди могли наслаждаться видом добропорядочной баронессы, при этом не слишком сильно страдая от моей компании.

Эвелин обратила внимание на построение фразы.

Скарлетт часто говорила таким тоном, когда испытывала недовольство. Но сами слова прозвучали так, будто она описывали инструкции, полученные от кого-то другого. Словно её принудили играть роль.

Эвелин уже открыла рот, но остановила себя раньше, чем успела спросить об этом.

И кинула на Скарлетт ещё один изучающий взгляд.

- Скарлетт, - медленно начала девушка, - о чём мы говорили в карете на пути сюда?

Скарлетт устремила взор прямо на неё.

А затем мягко щёлкнула языком, отвернулась и оперлась одной рукой на балюстраду.

- Если ты уже пришла к данному выводу, тогда можешь уходить.

Эвелин не сдвинулась с места.

Она продолжала стоять и разглядывать профиль Скарлетт, пока внутри переворачивалось что-то сложное.

Итак, это другая Скарлетт. Аномальная версия. «Отражение» того, какой раньше была её сестра.

Или, возможно, не отражение. Эвелин так полностью и не поняла, что там произошло, даже когда Скарлетт всё объяснила. Однако Эвелин отлично запомнила ту женщину, с которой столкнулась. Холодную. Гордую. Презрительно-отстранённую. Точно такую же, как прежняя Скарлетт.

И всё же… стоя сейчас перед ней, Эвелин не могла заставить себя видеть исключительно это.

Потому что это – ещё и нынешняя Скарлетт, которую она узнала. По крайней мере, частично.

Эвелин слегка отвернулась и окинула взглядом прочие террасы, почти ожидая, что где-нибудь в толпе мелькнёт ещё одна копна багровых волос. Что знакомая фигура стоит рядом с леди Винтерсворт или общается с одним из жрецов в золотых масках.

Конечно, ничего такого не наблюдалось.

Эвелин опять посмотрела на женщину перед собой.

Скарлетт с нечитаемым выражением лица смотрела сквозь стеклянную стену на озеро Реллария.

Спустя долгую секунду Эвелин сглотнула комок в горле, подошла ближе и встала рядом со Скарлетт. Та на неё не смотрела, но девушка почувствовала, как Скарлетт сосредоточила на ней своё внимание.

Эвелин ещё раз осмотрелась, чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы их подслушать.

Но всё равно понизила голос.

- Где она?

Янтарные глаза уставились на Эвелин.

У неё были и другие вопросы. Слишком много вопросов. Как она сюда попала? В какой момент они поменялись? Зачем? Планировала ли сестра это с самого начала? Находится ли она в опасности, пока другая её версия стоит с её лицом посреди Рассветного дворца?

Но спрашивать об этом здесь бессмысленно.

И… Эвелин не верила, что данная личность станет отвечать на эти вопросы добровольно.

Скарлетт мягко фыркнула и вновь отвела взгляд.

- Занята делами, которые она сочла достаточно важными, чтобы ради них пренебречь этим фарсом. Она не снизошла до того, чтобы поделиться со мной деталями.

Эвелин напрягла челюсть и кое-как удержалась, чтобы не проклясть сестру вполголоса.

Это одно из самых политически значимых событий, которые империя видела за последние годы. Даже когда она осознала и приняла, что Скарлетт решила впутаться во что-то опасное, здесь и сейчас Эвелин ничего не могла с этим поделать. Только желать, чтобы в плане не было пункта «оставить на своём месте эту невозможную, другую версию себя, которая будет стоять и притворяться, будто ничего не происходит».

Вот как Эвелин сейчас должна себя вести?

Какое-то время она продолжила наблюдать за женщиной.

…Ей хотелось спросить и о других вещах, помимо того, в какую опасность сестра снова ввязалась. Пожалуй, кое о чём ей следовало бы спросить, поскольку другой такой возможности может не случиться.

Но каждый раз, когда она пыталась подобрать слова, что-то внутри сжималось и стискивало их.

Она боялась услышать ответы.

Не в первый раз ей приходится признать, что она оставила прошлое не так далеко позади, как думала.

Эвеилн издала пораженческий вздох и начала отворачиваться.

- Должно быть, - внезапно сказала Скарлетт, - ты находишь это весьма приятным.

Эвелин остановилась.

Голос женщины оставался почти полноценно нейтральным, без следа эмоций. Она как будто погоду комментировала.

Но Эвелин это услышала совсем по-другому.

- Что ты имеешь в виду? – она повернулась к копии баронессы.

Та поворачиваться не стала. Её отстранённый, неподвижный взгляд так и остался сфокусирован на озере за стеклом.

- Это.

Она приподняла руку, указывая на сад вокруг. Или на людей. Или на дворец. Или, возможно, на всё вместе.

- Влияние. Признание. Зарождающиеся признаки уважения со стороны тех, кто раньше даже имя твоё с трудом вспоминал, - она взглянула на Эвелин. – Сестра, которая больше не демонстрирует, как отвратительно ей само твоё присутствие.

Эвелин замерла.

- Ты же так мечтала обо всём этом, не так ли? И всё, что тебе пришлось сделать, чтобы добиться желаемого – встать в стороне, ничего не делать и признать отступницу, заменившую собой кусок прошлого, который ты находила столь неудобным.

Целую секунду Эвелин просто пучила глаза.

А затем её гнев почти вырвался наружу.

- Думаешь, ты в том положении, чтобы хоть что-то говорить?!

Она осеклась раньше, чем стало слишком поздно. Её восклицание вышло громким, но не настолько, чтобы привлечь очевидное внимание с других террас. Однако достаточно громким, чтобы Эвелин почувствовала силу слов у себя в горле и напряжение в воздухе.

Она захлопнула рот и сделала глубокий, осторожных выдох через нос.

Скарлетт, слегка повернув голову, наблюдала за ней уголком глаза. Там мелькнул слабый след интереса, словно реакция Эвелин стала первым эпизодом беседы, заслуживающим более глубокого ответа, чем недовольство или безразличие.

- Как удивительно. Ты повзрослела.

Эвелин сжала руки в кулаки.

Скарлетт опять отвела взор.

- Но кричать мне о твоих скорбях было необязательно. Для меня едва ли имеет значение, смогла ли ты убежать от собственного презрения и обнять её, как благодарный бездомный котёнок, которому предложили кров.

Эвелин прищурилась.

Гнев вернулся, но на этот раз он был более чистым, поэтому лишь помог сохранить душевное равновесие.

- Она нравится мне больше, чем ты.

В эту фразу девушка вложила годы унижения и пренебрежения. Годы, когда она жила с сестрой под одной крышей, но к ней относились, как к позору дома. Горечь маленькой девочки, которая когда-то думала, что её сестре не всё равно.

Скарлетт, кажется, этого даже не услышала.

Эвелин, стоя сбоку, видела лишь скулу, тонкий изгиб рта и уголок глаза, глядящего поверх воды. Ничего очевидного. Никаких признаков, что слова задели хоть…

Эвелин замерла, осознав, что она ошиблась. Рука, лежащая на балюстраде, едва заметно шевельнулась: пальцы крепче сжали камень.

Это движение было таким кратким, что, возможно, ничего не значило.

Несколько вдохов они обе молчали.

Когда Скарлетт, наконец, заговорила, Эвелин даже не смогла определить: действительно ли разлука в её голосе была реальной? Или ей почудилось, потому что она этого хотела?

- Тебе, должно быть, очень приятно.

Злость Эвелин утихла.

- У тебя есть роскошь выбирать. Решать, какие части кого-то стоит сохранить, а какие можно выкинуть. Ни о чём не сожалеть, потому что замена оказалась добрее. И полезнее.

- Дело не в этом, - отозвалась Эвелин.

Вообще не в этом.

Угасающий гнев смешался с чем-то тяжёлым, начавшим продавливаться сквозь щели. Не виной или симпатией. Эвелин отказывалась называть так эти эмоции. Не в отношении этой женщины. Не в отношении той части Скарлетт, которая смотрела на неё так много лет и видела так мало того, что стоит беречь.

Но она не знала, каким словом это описать.

Поэтому просто отвернулась, не желая больше видеть знакомый профиль, и пробормотала:

- Ты – даже не она.

Остаток сестры, которая никогда не вела себя по-сестрински, не имел права стоять здесь и говорить так, будто его бросили.

- Думаешь, она – это она? – раздался голос позади неё.

Эвелин выбросила эту идею из головы и ушла.

Эми воспользовалась металлической сферой Хозяйки, чтобы покинуть солярий Милосердия на вершине Рассветного дворца, а затем потратила некоторые время, пытаясь решить, куда конкретно отправиться дальше. Она знала свою цель, но не знала, где её искать.

Сначала она заглянула в место, которое однажды посещала. Позволив магии сферы соединиться с телепортационным механизмом Хозяйки, покрывающим всю внутреннюю структуру дворца, Эми нашла известное ей помещение и велела артефакту переправить её туда.

Мир сложился, и она появилась в знакомой комнате, просторной и неосвещённой. Простая мысль сотворила огоньки по всем углам, подсветившие стены с книжными шкафами, окно-арку, выходящее на озеро Реллария, и вычурную кровать с балдахином, вырезанную из тёмного, обожжённого дерева. На кровати лежала целая куча плюшевых пледов и шёлковых подушек.

Возле входа стояли два больших стола, заваленных книгами, картами и различными письменными принадлежностями.

Эми несколько секунд оглядывалась, после чего подошла к кровати и убедилась, что под пледами никто не прячется.

Так оно и оказалось.

Она издала разочарованный вздох.

Это были покои Регины, первой принцессы. Именно здесь Эми наткнулась на вторую принцессу, когда в прошлый раз практиковала скрытное перемещение по дворцу.

На самом деле, она не ожидала, что младшая принцесса – «вторая звезда империи» - окажется здесь прямо сейчас. Но проверить всё равно стоило. Где расположены её личные покои, Эми не знала. Обыскивать Рассветный дворец целиком – комната за комнатой – и идентифицировать каждого человека внутри? Дворец так велик, что это заняло бы слишком много времени, даже если задействовать металлическую сферу. В конце концов, меньше чем через час нужно будет вернуться на мероприятие. Эми, конечно, наложила ограничения на то, что её копия может говорить и делать, но ей всё равно не хотелось, чтобы та женщина занимала её место дольше необходимого.

Оглядев помещение заново, Эми задумалась: где ещё она с наибольшей вероятностью может найти вторую принцессу?

Как минимум, можно обыскать данную секцию дворца. Звучит достаточно разумно. Но если она не найдёт девочку здесь, то куда дальше? Учитывая возраст принцессы, она вряд ли посетила собрание в Саду Розалинды.

Остаётся лишь надеяться, что она не отправилась за пределы дворца – например, в Хаметский Сад. Маловероятно, что император позволил бы такое именно сегодня, но Эми уже успела узнать, что у второй принцессы есть некий способ ускользнуть самостоятельно.

Если это так – тогда даже сложно определить, как лучше всего подойти к принцессе. Возможно, заручиться поддержкой Слейт и Нол`виз?

Временно отложив эту мысль в сторону, она вновь активировала металлическую сферу, подсоединила свои чувства к магии артефакта и принялась исследовать ближайшее окружение. Нашла служанок, движущихся по боковым коридорам, гвардейцев, несущих дозор рядом с некоторыми гостиными, и несколько пустых помещений. Ни следа принцессы.

Не имея иного выбора, Эми расширила радиус поиска. Она изучала коридор за коридором, зал за залом. Обнаружила ещё больше слуг, гвардейцев, кладовых, запечатанных комнат и пространств, чьё назначение было сложно определить сквозь ограниченный спектр восприятия сферы.

А потом Эми заметила кое-что странное, что заставило её сделать паузу.

Слегка заломив бровь, она попыталась определить, что же это такое, но получаемый отклик вышел слишком нечётким. Точно не человек. Никакой видимой связи со второй принцессой.

Больше всего это напоминало изъян в архитектуре дворца.

После секундных раздумий Эми активировала сферу и отправилась туда лично.

Мир опять сложился. Эми появилась в пустом, тенистом коридоре, пролегающем далеко от тех секций, где кипит активность. Перед ней стояла одинокая, потрёпанная дверь – только круглая металлическая ручка выглядела новой.

Эми прищурилась.

На первый взгляд, абсолютно обыденное зрелище. Но что-то в нём пробуждало любопытство. Как минимум, она достаточно хорошо изучила массивы и прочие магические ремёсла, чтобы понять, что данная дверь каким-то образом защищена. Однако у Эми не получалось сформулировать, что именно в этой двери вызывало интерес.

Подойдя на шаг ближе, она задумалась: не достать ли кузню массивов, чтобы проанализировать дверь более детально? Но оказалось, что в этом нет нужды: при её приближении защитные чары внезапно отключились.

Она моргнула в замешательстве, прежде чем понять, что её, по всей видимости, каким-то образом внесли в список допущенных лиц. Насколько ей известно, существует ровно одна личность, имеющие причины так поступать.

Хозяйка не рассказывала ей об этом месте, но и Эми не спрашивала её, над чем та работает в последнее время.

Конечно, необходимость найти вторую принцессу и узнать о её связи с Эйдолоном никуда не делать. Но Эми также захотелось узнать, что же находится за этой дверью. Поэтому она приняла решение: быстро заглянуть туда, а затем продолжить поиски.

Она положила ладонь на ручку, толкнула дверь и шагнула внутрь.

Её сразу окружила темнота. Дверь за спиной исчезла уже через несколько шагов, и какое-то время для Эми не осталось никаких ощущений, кроме звука собственного дыхания и слабого давления магии со всех сторон. Эми вытянула одну руку немного в сторону, хотя стены, которой можно было бы касаться, там не было.

Спустя примерно дюжину шагов тьма стала тоньше.

Эми появилась в пространстве, которое выглядело так, будто кто-то загорелся идеей бальной залы и решил построить её посреди туманности.

Под ногами расстилался широкий пол из гладкого камня, натёртый настолько, что отражал окружение почти идеально. Впрочем, некоторые его части оканчивались чистыми, неоконченными краями, обрывающимися во тьму, где дрейфовали редкие огоньки. А иным секциям вовсе не хватало материальности – они существовали лишь в виде сияющих очертаний. Словно чертёж архитектора, с помощью маны спроецированный прямо на реальность. Высокие колонны тоже просвечивали насквозь. Анфилады арок тянулись от центрального этажа, изгибались сквозь темноту и резко обрывались. То тут, то там прямо в воздухе висели куски стен, балконов и прочих изящных структур, ждущих, когда рука, придающая им форму, вернётся и закончит работу.

Потолка наверху не было. Вместо него над головой раскинулась широкая пропасть вихрящихся цветов. Фиолетовые, синие, золотые и серебряные облака медленно проникали друг в друга. Их пересекали реки звёздного света и скопления далёких источников света, напоминающих целые галактики. В общем, всё это напоминало не столько комнату, сколько карман реальности, вырезанный где-то в межмировом пространстве.

В центре помещения стояла заготовка под длинный стол: полотно из тёмного дерева, ножки из чистого белого камня. Несколько кресел вокруг были твёрдыми, а другие пребывали в форме размытых впечатлений либо светлых рам. Одни места явно предназначались для людей, а другие – для существ, которые ни на один нормальный стул не поместятся.

Этот факт привлёк внимание Эми и ввёл её в лёгкое замешательство.

Она оценила помещение в целом.

Оно напоминало промежуточное пространство между Планами, но не до конца. Возможно, по сути оно было ближе к «средоточию возможностей», где она однажды встретилась с Джентльменом, но куда менее… завершённым.

Наверное, именно здесь Хозяйка планирует провести своё «торжество».

Эми стало по-настоящему интересно, как работает это место и во что оно в итоге превратится, поэтому она достала и включила кузню массивов. Мана распространилась по окружению, чтобы проанализировать и записать всё, что получится. Наверное, магические секреты, которые здесь используются, выходят за грань понимания Эми – даже с учётом знаний из наследия Тайнниса – но ведь кузня может сохранять те структуры, с которыми сталкивается. Так в чём проблема позже показать запись Ямине и проконсультироваться?

Проблема вот в чём: хотя волшебница говорила, что прибудет в Элистед в связи с запуском Эмпирейского барьера, последние дни она хранила полное радиомолчание. Эми точно не знала, каков её текущий статус. Впрочем, это лишь мелкая деталь.

Эми позволила кузне сохранить столько информации, сколько получится, а сама замерла: артефакт обнаружил обильный по любым меркам поток маны, подпитывающий пространство. Сравнить его можно было лишь с тем количеством маны, которые в данный момент вырабатывало сердце Олголзкреха в поместье Хартфордов.

Наверное, эта энергия идёт от драконьего сердца, от которого, по слухам, запитана вся система обороны дворца. Значит, слухи верны: оно действительно доросло до уровня древнего дракона.

Так-то в мане, идущей от сердца Олголзкреха, сокрыто больше необузданного потенциала, но данная мана ощущается более податливой и очищенной. Наверное, работать с ней намного легче, чем с тем, что баронесса держит дома.

Интересно, какую долю энергии дворца Хозяйка перенаправила на свой сторонний проект? И как никто до сих пор этого не заметил? Впрочем, возможно, это не должно быть таким уж сюрпризом – трюков в рукавах у этой женщины явно хватает.

Почувствовав, что кузня записала достаточно подробное впечатление о загадочном пространстве, Эми отключила её и направилась туда, откуда пришла. Будет любопытно получше исследовать это место, когда Хозяйка его достроит, но это подождёт.

Тьма опять сомкнулась вокруг. Но теперь, зная, что расположено на другой стороне, Эми воспринимала её не столько как коридор, сколько как занавес.

Спустя дюжину шагов впереди появилась дверь. Открыв её, Эми вернулась в тенистый коридор. Она уже подняла руку с металлической сферой, готовая возобновить поиски.

И остановилась.

Неподалёку – в тусклом свете возле дальней стены – кто-то стоял.

Девочка в белом платье. Золотые волосы собраны в косу. Два голубых глаза смотрят прямо на Эми.

Какое-то мгновение никто не шевелился.

А затем Эми опустила артефакт.

Очевидно, вторая принцесса нашла её раньше.