Впервые за месяц я оказалась в королевском дворце. После конференции альянса у меня не было здесь никаких дел. Стражам по-прежнему запрещалось контактировать с Айри.

Мне разрешили войти во дворец, и я открыла дверь в комнату, где, как говорили, заперся Фрэй.

Фрэй лежал на огромной кровати, напоминающей, что он самая настоящая королевская особа, и, ухмыляясь, листал журнал с подборкой прекрасных актрис, о которых говорил весь город. И откуда во дворце подобные журналы?

— Что всё это значит? Я так волновалась, что пришла навестить тебя, но ты, кажется, неплохо поживаешь.

— О, капитан! Как делишки? — лениво отозвался он. Даже заметив меня, он не потрудился встать с кровати.

— Я услышала о твоей ссоре с принцем Гилбертом, но, судя по тому, что вижу, всё не так плохо.

— Шутишь? Он врезал мне по лицу. Что, если останется шрам? Никогда не прощу этого идиота-брата.

До этого Фрэй с наслаждением разглядывал страницы журнала, но теперь, похоже, вспомнил о своей злости. Он бросил журнал в сторону и повернулся ко мне спиной. Эй, я что, с ребёнком разговариваю?..

Я вздохнула, подняла журнал и села на край кровати.

— Как вы двое умудрились подраться? — небрежно спросила я.

Фрэй ответил, не оборачиваясь:

— У меня не было выбора. Он первый начал.

— Наверное, потому что ты снова сказал что-то, что разозлило принца Гилберта.

— С чего бы! Я просто отказал ему, когда он отдал мне приказ задуматься о своих королевских обязанностях и обручиться с принцессой соседней страны!

— Чего?..

Это немного удивило меня. Но, задумавшись, я поняла, что в последнее время принцы оказались в центре политических беспорядков. Фрэй — пятый принц, так что неудивительно, что вопрос политического брака коснулся и его.

— Если так подумать, ты говорил, что у тебя как у принца не так много полномочий. Зато обязанностей хоть отбавляй, да?

— Так и есть. Семь лет назад меня лишили всех прав и изгнали из дворца. Это был приказ королевы-консорта, леди Алисии.

— Королева-консорт?..

Королева-консорт, леди Алисия. Она одна из четырёх жён нынешнего короля, самая возвышенная из всех. И она мать принца Гилберта. О ней говорили как о сострадательном человеке, которого все любили, но она давным-давно погибла от болезни. И почему такой человек, как она, стал бы изгонять Фрэя?..

— Что ж, Фрэй. Так когда ты вернёшься во дворец и примешь политический брак?

— А? — Он медленно поднялся и сел, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой. — Я ведь уже сказал, что отказываюсь. Но мой идиот-братец заявил: «Ты единственный, кто может это сделать». И тогда я ему ответил: «Но ведь ты тоже здесь, брат».

Я молча слушала рассказ Фрэя и хлопала глазами.

— В последнее время брат избегает разговоров о политических браках, потому что сам втрескался в Спасительницу. Хотя она уже отвергла чувства этого идиота.

— А?.. Она его отвергла?

Подождите-ка, я впервые слышала об этом.

— Вот умора, да? Он сказал Спасительнице, что хочет, чтобы она стала его супругой, но она его отшила. Что за идиот. Представляешь, он продолжает ухаживать за ней, хотя она захлопнула перед ним дверь. Такими темпами он вообще ни на ком не женится.

— …

— А когда я сказал об этом и посмеялся над ним, он ударил меня.

— Ну… ничего удивительного, что он так поступил.

Всем известно, что принц Гилберт влюблён в Айри, но то, что он сделал ей предложение, стало для меня сюрпризом. Если Фрэй поднял эту болезненную для него тему и высмеял его, понятно, почему принц Гилберт ударил его.

Нельзя забывать, что сводный брат Фрэя, принц Гилберт, совсем недавно разорвал помолвку с благородной дамой Беатриче Астой, чтобы в качестве Стража заявить о своей верности Спасительнице. 

Но если Айри перестанет быть Спасителем, клятва верности принца Гилберта потеряет свою силу, и он снова сможет жениться на любой девушке. Должно быть, именно поэтому нетерпеливый принц Гилберт попросил её руки, но, к сожалению, получил отказ. Отношения между ними очень запутанные, но, похоже, именно так всё и было.

Фрэй сказал, что даже после отказа принц Гилберт всё ещё влюблён в Айри. Поэтому он и попытался переложить свои обязанности на пятого принца и заставить его согласиться на политический брак.

— Так бы и плюнул в его идиотское лицо! Сначала хочет, чтобы я держался подальше от дворца, а теперь требует вспомнить об обязанностях принца! Зря он думает, что мир вращается вокруг него!

Фрэй снова начал выходить из себя и нервно чесать голову. Он всегда так делал, когда злился.

Я прижала пальцы к вискам и застонала.

— Я понимаю тебя, Фрэй. Возможно, ты не совсем неправ.

— Ты… на моей стороне? — Фрэй с изумлением посмотрел на меня. Во дворце у него не было покровителей или союзников. Должно быть, он чувствовал себя одиноким и беспомощным.

— Ну, я уже давно тебя знаю и могу с уверенностью сказать, что в вашей семье не самые простые отношения. Вообще-то меня попросил заглянуть к тебе профессор Юришис.

— Ты что, моя мамочка? Я настолько жалкий?.. — тихо проворчал Фрэй, почесав затылок.

Он не был плохим человеком, хотя, должна признать, принцем был ужасным. Тем не менее, каким-то образом ему удавалось пробуждать в людях материнский инстинкт. Может, поэтому дамочки постарше были без ума от него?

В любом случае, я-то на год младше него.

— Фрэй, ты сказал, тебя ещё ребёнком изгнали из дворца. Из-за чего это произошло?

Должна же быть хоть какая-то причина их ужасных отношений с принцем Гилбертом.

— Я уже говорил. Моя мать сделала много ужасных вещей во дворце.

— Я помню, но… не могу понять, почему вы с принцем Гилбертом не переносите друг друга. Профессор Юришис тоже твой брат, но с ним ты не ругаешься.

— Ну уж нет, брат Юришис слишком страшен в гневе. После нашей ссоры с Гилбертом он метал в нас молнии. Буквально.

— Э?..

Я не могла себе представить, чтобы миролюбивый профессор Юришис так разозлился. Молнии? Серьёзно?

Фрэй ненадолго притих, его лицо стало угрюмым.

— Ха-а, даже не знаю, с чего начать… — Он глубоко вздохнул и откинул челку назад. — Моя мать была воспитанницей детского дома.

— Неужели того самого, где жили ребята из третьей команды?

— Полагаю, что да.

Фрей начал неторопливый рассказ о своей матери.

Её звали Лара.

Лара была сиротой, выросла в приюте и там же нашла работу. Она тоже была благословлена [Землёй], почва и растения любили её. Но превыше всего природа одарила её красотой.

Король Рошии был поражён, встретив её во время прогулки по столице, и влюбился в её красоту. Он предложил ей стать его четвёртой супругой. Некоторые были против того, чтобы сирота из приюта стала женой короля, но жители Мирдрида пришли в восторг от этой новости. Все в городе знали её как красивую и добрую девушку. 

Однако когда Лара стала пользоваться благосклонностью короля и жить в роскоши, она начала медленно сходить с ума. 

Она была не такой как все. Начиная с самых низов, добилась наивысшего положения. Король любил её больше жизни… Так она считала. 

Она всегда жаждала любви. И однажды это страстное желание приняло извращённый вид.

Все мысли Лары были только о том, чтобы король и дальше любил её. Она рано отказалась от заботы о собственном ребенке и думала только о своей красоте. 

Но у короля было четыре супруги, и Лара не была единственной, кому он дарил свою любовь. Глядя на других супруг, вышедших из благородных семей, она стала чувствовать себя несовершенной и увидела в них помеху. 

В то время вместо Лары о Фрэе заботилась королева-консорт леди Алисия — мать Гилберта.

Леди Алисия была гордой и благородной королевой-консортом, любимой народом. Говорят, до рождения принца Гилберта она никак не могла забеременеть. Она со всей ответственностью относилась к своему благородному статусу дочери герцога и к положению королевы-консорта, усердно трудилась на благо короля и страны, объединяла супруг и заботилась обо всех принцах. Именно поэтому леди Алисия всегда находилась подле короля.

Со временем Лара пожелала занять её место и стать королевой-консортом. Она начала завидовать леди Алисии: все любили её, и даже король проявлял к ней особое уважение.

Она была той, кого король любил больше всех.

Однако Лара считала, что только она заслуживает быть рядом с королём. И вскоре начала строить козни леди Алисии.

Она никогда не действовала открыто. Вместо этого она жаловалась королю, что леди Алисия издевается над ней из-за низкого происхождения и пытается подпортить репутацию.

Гордая леди Алисия спокойно опровергала её слова. Но король считал, что у Лары, выросшей в приюте, меньше союзников, поэтому нередко вставал на её сторону.

Некоторые утверждали, что именно это послужило причиной душевных страданий, повлёкших за собой смерть леди Алисии. Лара не принимала в этом непосредственного участия, но, вне всяких сомнений, именно её злоба привела к кончине королевы-консорта.

Король долго оплакивал смерть леди Алисии, а как только о злодеяниях Лары стало известно, изгнал её из дворца.

Злобная королева Лара. Так её прозвали. Она доживала свои дни под строгим наблюдением в глубине северных лесов Королевства Рошия.

— Я понимаю, почему Гилберт меня ненавидит. Я такой же, как злобная королева Лара. — хриплым голосом произнёс Фрэй. — Но я рос без её любви. Она всего лишь женщина, родившая меня. Я… много раз желал, чтобы леди Алисия была моей настоящей матерью. Мне было невыносимо грустно, когда она умерла.

Фрэй смотрел перед собой пустым взглядом и как будто что-то видел. Например, момент из прошлого, когда его жизнь бесповоротно изменилась.

— Да… Это случилось за день до смерти леди Алисии.

— Фрэй?

— Леди Алисия сказала мне: «Исчезни, Фрэй. Прочь с глаз моих… и из дворца».

— …

Фрэй сжал кулаки и упёр их в колени.

— Я сын женщины, которая её ненавидела, но до того момента она относилась ко мне с такой же заботой, как к Гилберту. Полагаю, в конце она просто не выдержала этого.

Фрэй сухо улыбнулся и поднял глаза, закинув руки за голову.

— Узнав, что она меня ненавидит, я был потрясён. В десять лет мне впервые разбили сердце, понимаешь? Леди Алисия была моей первой любовью. — Он произнёс это так, словно насмехался над собой. Я напряглась, когда он сказал: — Эй, улыбнись, это же правда смешно.

Но я не могла улыбнуться.

Теперь я поняла, почему Фрэю нравились девушки постарше. Вместо того, чтобы найти новую любовь, он тщетно гнался за образом своей первой любви, леди Алисии, которая когда-то заменила ему мать.

— Но ничто не могло изменить тот факт, что я сын Лары. Король исполнил волю леди Алисии, лишил меня всех прав и изгнал из дворца. Меня переводили из одной школы в другую, пока я наконец не попал в Рене Рошия. По прихоти судьбы я унаследовал от своей матери благословение [Земли] и талант к магии. Вот только мне было плевать на это.

— Вот почему в прошлом году ты остался на второй год…

Он не испытывал любви, энтузиазма или хоть какой-то привязанности к магии. Фактически Рене Рошия стала для него тюрьмой.

Я провела с Фрэем много времени и знала: когда он всерьёз берётся за дело, у него всё получается лучше, чем у кого бы то ни было. Он не какой-то недоучка, который остался на второй год из-за нехватки ума. Всё так, как говорил профессор Медит.

Причина, по которой он слишком легкомысленно и беспечно относился к важным вещам, несомненно, заключалась в том, что в детстве его отвергли те, кого он любил. Это отбросило тень на всю его жизнь. Он глубоко разочаровался, едва начав долгий путь по дороге жизни.

— С самого начала у меня не было никакой мотивации. Я думал, что смогу жить припеваючи, если каждый раз буду оставаться в Рене Рошия на второй год.

— А сейчас?.. — я заглянула в глаза Фрэя. — Ты всё ещё ненавидишь школу?

Фрэй тоже взглянул на меня.

— Не совсем. Сейчас я неплохо провожу время. Ничего не имею против ребят из девятой гранатовой команды.

Кажется, он нарочно изображал равнодушие, чтобы скрыть смущение. Но, услышав его слова, я почувствовала облегчение.

Порой Фрэй вёл себя безответственно, но в прошлом году он много работал во благо команды, хоть и в своём уникальном стиле. Конечно, иногда мне приходилось силой тащить его на занятия, проверять задания и помогать готовиться к тестам, но…

Я опустила голову, и волосы, собранные на затылке, почему-то упали мне на лицо.

— ?!

Фрэй зачем-то потянул за конец ленты, которая держала мои волосы в причёске.

— Ч-что ты делаешь? — возмутилась я.

Удивлённая поведением Фрэя, я подняла глаза и прижала руки к затылку.

— Ну, когда вижу завязанную ленту, так и хочется развязать её. Понимаешь?

— А?

Фрэй озорно улыбнулся, но я так ничего и не поняла. Зачем ему играть с чужой лентой? Что в этом весёлого?

— Ладно… Похоже, я зря переживала. Если ты в состоянии дразнить людей, значит, о тебе можно не беспокоиться. Давай скорее вернёмся в Рене Рошия.

— Договорились.

Ответ Фрэя прозвучал более искренне, чем обычно, и он встал с кровати.

Глядя на него, я подумала, что из-за скверного настроения он стал сутулиться ещё сильнее, чем раньше. Поэтому велела ему выпрямиться и похлопала по спине.

— Тц, больно же.

— Не цокай мне тут, — отчитала я его, как провинившегося ребёнка.

Может, Фрэй и не самый простой человек, но в глубине души он совсем не плохой.

— Миледи?..

— О, Тор!

Покинув комнату, в коридоре мы столкнулись с Тором. Я была рада повидаться с ним во дворце. Мы не пересекались с той ночи, когда проходила конференция альянса.

Оставив Фрэя позади, я подбежала к нему.

— Давно не виделись, Тор! В последнее время у нас обоих столько дел, я давно хотела выкроить время для встречи!

Тор молча смотрел на меня с удивлением в глазах. Затем он медленно коснулся моих волос.

— Т-тор?!

— Миледи… Вы редко распускаете волосы. Где ваша лента?

— Лента?.. Ой!

Тор бросил взгляд на Фрэя позади меня. Точнее, на чёрную ленту у него в руке.

— А, ты об этом? Я развязал её, пока твоя беззащитная леди сидела на моей кровати. Ты же знаешь, я мастерски развязываю узлы…

— Что выдающегося в том, что ты развязал бантик на ленте? Даже ребенку это по силам, — я подшутила над Фрэем, который почему-то вёл себя очень уж высокомерно.

Тор с натянутой улыбкой быстро подошёл к Фрэю, выхватил у него из рук ленту и встал у меня за спиной.

— Тор?

— Миледи, прошу, не двигайтесь.

После этого он завязал лентой мои волосы. Точно так же, как когда был моим рыцарем.

Его пальцы двигались ловко, как будто всё ещё помнили, как это делается. Я испытывала неловкость, когда человек, который мне нравится, пальцами расчёсывал мои волосы.

Раньше это не было большой проблемой. Раньше многое не было проблемой!

— Спасибо, Тор.

Скорее всего, в этот момент моё лицо было ярко-красным, поэтому, сказав слова благодарности, я опустила голову.

— У вас прекрасные алые волосы, не пренебрегайте ими. В конце концов, вы дочь Дома О'Дрилл.

— Ах. — Эти слова напомнили мне кое о чём, и я обернулась, чтобы посмотреть на Тора. — Если подумать, ты и раньше говорил, что мои волосы красивые. Вернее, ты говорил, что только мои волосы могут быть такими красивыми!

— …

Тор замер, но улыбка не сходила с его лица.

Почему-то Фрэй едва сдерживал смех.

— Миледи, похоже, вы полностью выздоровели.

Я удивилась, когда Тор резко сменил тему.

Верно. Когда мы виделись в прошлый раз, я была так напугана тем блондином, что заставила Тора волноваться. Я ужасно боялась, но в последнее время столько всего произошло: заявление Айри о том, что она больше не хочет быть Спасителем, убийственные тренировки епископа Эски, безумные командные задания в школе. Я почти забыла о том человеке. А может, пыталась забыть о нём намеренно.

— Да, теперь я в полном порядке! В последнее время я занята командным заданием в школе.

— Рад слышать… Нечасто можно увидеть вас во дворце. Что привело вас сегодня? Или, вернее, что привело вас в комнату Его Высочества Фрэя? — спросил Тор всё с той же натянутой улыбкой.

Что это с Тором? Его лицо было таким непробиваемым, словно он надел маску.

— А, я просто пришла навестить Фрэя. До меня дошли слухи, что он подрался с принцем Гилбертом, а потом надулся, как капризный ребёнок, и перестал ходить в школу. Из-за этого профессор Юришис попросил меня вернуть его. Ну что за проблемный принц?

— Хм-м, понятно.

Тор вздохнул, теперь он выглядел немного спокойнее. Тем временем Фрэй у меня за спиной начал ворчать:

— Давай уже выбираться отсюда!

Как же с ним непросто.

— Увидимся, Тор. Кажется, принц снова не в духе.

— Подождите… — Тор остановил меня и начал рыться в кармане своего рыцарского мундира. Он что-то достал, взял мою руку и вложил это в неё. — Это вам.

Я с интересом посмотрела, что он мне дал, и увидела, что это конфеты, завёрнутые в красивую жёлтую бумагу. Похоже на обыкновенные медово-лимонные леденцы, которые продаются по всему городу.

— Конфеты? Ты всегда носишь их с собой?

— Я ем их, когда хочется чего-нибудь сладкого. Заместитель командира… сир Райнер часто угощает ими.

— Хе-хе, спасибо. В следующий раз я угощу тебя онигири. Онигири с умебоши.

— Э?..

Когда я сказала это, глаза Тора загорелись, а затем он смутился и прочистил горло.

— Спасибо. Я буду ждать… В последнее время на улице прохладно, берегите себя, миледи. — Он положил руку на грудь и склонил голову, как образцовый молодой рыцарь.

Сегодня Тор вёл себя немного странно. Я беспокоилась о нём, потому что у него есть привычка молчать о своих травмах и болезнях. Сейчас мы все отдыхали от обязанностей Стражей, но я задавалась вопросом, не переутомляется ли он из-за рыцарских обязанностей…

— Эй, пошли уже, капитан. Не хочу оставаться здесь больше ни секунды.

— Да что это с тобой? Совсем не похоже на слова человека, который добровольно заперся в своей комнате.

Почему-то Фрэй торопил меня. Он приобнял меня за плечи, хотя обычно так не делает, и оглянулся на Тора. А потом ухмыльнулся.

У Тора на лице снова появилась эта натянутая улыбка.

Раньше Тор был моим рыцарем, поэтому с опаской относился к надоедливым букашкам, которые могли прицепиться ко мне. Должно быть, он беспокоился, что я могу принять шутку Фрэя всерьёз.

Ни о чём не волнуйся, Тор. Я вижу Фрэя насквозь.

— Ху-ху… Этот парень на удивление ревнив. И, кажется, он жуткий собственник.

— Может, хватит уже дразнить его? Вы с ним примерно одного возраста, но Тор ведёт себя гораздо взрослее.

— Что, правда?

Мы как раз подходили к повороту, когда я стряхнула руку Фрэя со своего плеча. Отсюда открывался вид на сад, и мы оба заметили знакомую фигуру. Это был принц Гилберт. Он сидел на краю фонтана, опустив голову, и выглядел уставшим.

— …

Я была не самого лучшего мнения о принце Гилберте. Он постоянно в чём-нибудь меня обвинял. Но, судя по виду, сейчас он оказался в мучительной ловушке из-за собственного высокого положения.

Человека, рождённого принцем, ждала роскошная жизнь, однако в то же время он был лишён свободы, и порой даже самые простые желания могли стать недостижимыми.

Принц Гилберт действительно любил Айри. Вне всяких сомнений, он хотел защитить её. Но если Айри перестанет быть Спасителем, её больше ничего не будет связывать со Стражами.

Должно быть, это и есть причина, по которой в тот момент он выглядел таким растерянным.