«Какая жалость». - Спустя какое-то время, когда Ван Мэй всё же пришла в себя и обрела способность говорить, она отрешенно провела пальцем по его груди. – «Воистину Практикуя подобные искусства, вы действительно лишились множества удовольствий».

Пан Дэ разделил с ней сожаление по этому поводу, и не смог удержаться от того, чтобы не взглянуть на меч, прикрепленный к его одежде.

Верно, обычное оружие не могло причинить ему вреда, но тот клинок, что сегодня у него был с собой, уж точно таковым не являлся.

Его размышления не смогли укрыться от глаз Ван Мэй. Она склонилась и увидела меч, прикрепленный к выцветшей одежде Пан Дэ. Ножны в которые он был вложен были самыми обычными железными ножнами без каких-либо изображений.

Казалось бы, меч как меч. Протянув руку, она извлекла его, хватило лишь одного беглого взгляда на клинок, и она тут же поняла, что ошиблась.

Форма действительно была стандартной: тёмное лезвие, длинной около семи чи. Но едва он был извлёчен из ножен, её глаза узрели остроту его граней, такую же смертоносную и пронзительную, как пристальный взгляд императора, видящий всё насквозь. Этот клинок заставил даже её, ничего не смыслящую в оружии, испытать благоговение.

Пан Дэ открыл было рот собираясь возразить, но почувствовал себя неловко. И в этот момент увидел, как Ван Мэй отдёрнула руку случайно порезав палец о лезвие меча.

Он счёл, что парнишка ничего не смыслит в боевых искусствах, и поэтому решил промолчать.

Ван Мэй лишь слегка усмехнулась. Подняв руку, она позволила капле крови упасть ему в рот, а затем провела раненым пальцем по его груди, начертав на ней кровью «наслаждение». (欢 - наслаждаться, получать удовольствие).

«В какое бы словосочетание нам превратить «наслаждение», быть может, в «наслаждение от любви» (欢爱)», - пошептала она ему на ухо, а затем развязала полоску ткани, сковывающую член Пан Дэ, и он тут же увеличился в размере.

Его плоть вздымалась вверх, Ван Мэй задрала подол своей одежды, вдохнула и широко расставив ноги оседлала Пан Дэ.

Под верхней одеждой у неё были подштанники, она специально стянула их вниз так, чтобы оголиться лишь со спины при этом сокрыв свою женскую природу. После нескольких попыток мужчине наконец-то удалось аккуратно проникнуть в её анальное отверстие.

Месяц тренировок сделал её задний проход умеренно эластичным. С губ Пан Дэ слетел глубокий вздох, и в его голове промелькнула мысль, что этим вечером он и впрямь наткнулся на настоящее сокровище.

«Заметно, что ты и впрямь обслужил множество мужчин у тебя здесь... довольно комфортно». - Он был приятно ошеломлён и не мог дождаться, когда же такт его движений совпадёт с тактом Ван Мэй и он наконец-то начнёт неистово вдалбливаться в неё.

Ван Мэй была неумолима, словно скача верхом она то глубоко насаживалась на его член, то подлетала вверх соскакивая с него. Пот ручейками стекал по её телу, и всё же она не забыла сделать первый росчерк мечом на мужской груди.

Клинок воистину был замечательным. После едва заметного соприкосновения с его кожей, на мужском теле остались неглубокая ранка. Капельки крови из которой, словно бусины проступали одна за другой, мерцая в свете свечей.

Интенсивное удовольствие распространяющиеся от нижней половины тела, и пульсирующая боль, исходящая из верхней, слились воедино. Пан Дэ вдруг осознал, что прежде ему некогда не было так хорошо. Не сдержавшись, с его губ слетело: «Потрясающе!»

Хмурясь Ван Мэй подалась вниз, позволяя ему полностью войти в себя, и, выдержав короткую паузу, резко поднялась так, что он полностью вышел.

Пан Дэ испустил утробный рык от возбуждения, и в то же самое мгновение она занесла руку и нанесла второй удар по его груди. В этот раз он был чуть сильнее и глубже.

Мужчина закричал от боли, и в то же время как обезумевший насадил её на себя, неистово беря её раз за разом он наращивал темп, так чтобы его удовольствие возрастало соизмеримо с испытываемой болью.

По щекам Ван Мэй струился пот, но она неумолимо росчерк за росчерком продолжала вырезать на мужской груди иероглиф «наслаждение». Постепенно всю грудь Пан Дэ покрыли ручейки крови.

Всё происходящие казалось неописуемо странным. Цвет крови возбуждал её и в то же время вызывал у неё страх. И от всего этого спектра эмоций, она испытывала удовольствие, непонятное и неистовое наслаждение.

Её лоно начало сочиться от удовольствия, пропитав насквозь её подштанники.

К этому моменту Пан Дэ уже был на грани исступления. Крики боли и стоны от плотских утех переплелись воедино, удовольствие стало неотличимо от боли. Наконец наступил момент истины. Ван Мэй увидела, что мужчина сомкнул веки, а из его горла вырывалось хныканье. После очередного ненавистного толчка, она поняла, что время пришло. Именно в этот момент мужчина был почти беззащитен, не сделай она ход сейчас, - возможность будет упущена.

Девушка крепче перехватила рукоятку меча, её правая рука слегка дрожала, а сама она едва заметно раскачивалась, стараясь не сбиться с ритма.

«Если не умрёт он – умру я. Я не должна из-за мужчины второй раз оказаться в руках смерти!» – В конце концов эта мысль помогла ей обуздать свой страх. Она подняла руку высоко вверх и со всей силы вонзила меч в грудь Пан Дэ.

Хлынула кровь, забрызгав ей руки и лицо. Пан Дэ не успел даже удивиться, как в один миг был низвержен с облаков прямиком в преисподнюю.

Она одной рукой она выдернула и отбросила меч, почти подсознательно сделала последний выпад в сторону Пан Дэ. Неконтролируемый ужас охватил её сердце, в мгновение ледяной озноб превратился в дрожь, которая в конце концов довела Ван Мэй до оргазма.

Её сфинктер напрягся, нервы накалились до предела, перед глазами всё поплыло, её душа растворилась в луже крови, и в это мгновение достигла одного из самых приятных оргазмов в своей жизни.

Именно так ей удалось выполнить своё первое задание. После того, как Ван Мэй проснулась, она долго сидела на месте, прежде чем окончательно смогла принять реальность.

Первым делом нужно было отмыть лицо и руки. Она долго отмывала их в медном тазу, пока дрожь в руках, наконец, не прекратилась. Следующим шагом предстояло изменение её внешнего вида. Она распустила волосы, выщипала брови сделав их тоньше и переоделась в заранее подготовленный женский наряд, раз – и юноши как ни бывало.

Лезвие лежавшего на полу меча всё ещё излучало слабый блеск, после минутного колебания она подняла его, и вернув в ножны, и прикрепила к своему поясу. Когда всё было готово, Ван Мэй подошла к двери, взяла зонтик и поднесла его к ногам Пан Дэ.

Она раскрыла его, и он по-прежнему выглядел как бумажный зонт, с золотым цветком с одной стороны. По словам Сяо Саня, он назывался: «произраставшим из земли золотым лотосом».

Буквально через мгновение порыв ветра задул свечу, и Ван Мэй подумала, что у неё начались галлюцинации, когда увидела, как едва заметно в такт дуновения ветра покачиваются миниатюрные золотые лепестки.

Она наклонилась присмотреться, и обнаружила, что лепестки цветка на зонте вдруг раскрылись, и так пленительно развевались на ветру. Её зрачки расширились, и на миг показалось, что она забыла, как дышать, заворожено наблюдая, как цветок являет на свет свои тычинки. Ярко-красные, словно кровеносные сосуды, тонкими нитями они осторожно поползли по рукам Пан Дэ, аккуратно оплетая всё его тело, пока, наконец, не добрались до раны на его груди.

Кровь ещё не успела остыть. Стоило тычинкам отыскать нужное направление, они тут же вытянулись и подобно змеям и заползли в зияющую кровавую дыру, стремясь неизвестно куда. Внезапно, тело Пан Де усохло, его глаза впали, а скулы почернели. Постепенно он весь обмяк, как опустошённый мешок.

В то же самое время зонт начал медленно менять свой цвет, его маленькие прожилки постепенно наполнялись кровью. Сперва он стал алым, затем бледно-красноватым, а потом и вовсе стал багряным. Наконец цвет слегка посветлел, став кроваво-красными, как яркие губы женщины-призрака.

Постепенно цветы перестали трепетать, тычинки втянулись, а золотые лепестки сомкнулись один за другим и, наконец, рисунок застыл на поверхности зонтика. Это было ещё одно необычное зрелище.

Демонический зонт снова стал красным. Ярко-алый купол, нефритово-зелёная ручка и золотой цветок лотоса на одной из сторон придавало ему неописуемое очарование.

Ван Мэй потребовалась призвать всю свою решительность, прежде чем она смогла поднять руку, чтобы закрыть его. В комнате не осталось следов крови, подойдя к двери, девушка обернулась, ещё раз окинула комнату взглядом, а после отворила дверь чтобы выйти. Тело Пан Дэ напоминало опустошенный мешок, даже рана на груди приобрела алебастровый оттенок, казалось, что достаточно порыва ветра, чтобы полностью развеять его прах.

В этот из открытой двери в комнату ворвался порыв ветра и задул свечи. Ночь вступила в свои права. И в этой кромешной тьме Ван Мэй показалось что она увидела, как вспыхнули глаза Пан Дэ. Его взгляд сквозил ненавистью и обидой. Желая прогнать наваждение, она поспешно протянула руку, закрыла за собой дверь и как можно быстрее выбежала из гостиницы.

※※※

Чуть позже ей удалось отыскать ещё один постоялый двор. Ван Мэй поставила зонт в угол, подсыпав уголь в жаровню, она села напротив огня и обхватила себя руками.

Она ждала рассвета, тогда за ней должны были прийти и забрать обратно в Гуймэнь.

Сюда её доставил конный экипаж, но перед выходом из Гуймэня ей завязали глаза, и она понятия не имела, как именно здесь оказалась. Когда она сошла с экипажа, то оказалась на кладбище. Извозчик рассказал ей, куда она должна идти, а затем сказал, что заберет её на рассвете.

В течении этой долгой ночи её раз за разом одолевали мысли о побеге, и она снова и снова отгоняла их прочь.

Перед тем, как она отправилась на задание, Сяо Сань предупредил её: «В первый раз Тени запрещено следовать за хозяйкой. Но помните, что за вами наблюдает не одна пара глаз, оценивая, насколько вы подходите на роль убийцы Призрачных Врат. Если решитесь на побег, то участь ваша будет ужасной».

Воочию лицезрев пыточную и содранную с живого человека кожу, она знала, что слова Сяо Саня определенно не были просто запугиванием. Поэтому ей оставалось просто ждать, пока не рассветет. Затем она взяла свой зонтик и вышла на улицу, направляясь на запад в сторону кладбища.

Ветер и снегопад снаружи только усилились, Ван Мэй больше не могла этого выносить, поэтому она подняла руку, чтобы рассмотреть красный зонтик. Что бы ни случилось, этот кровожадный зонт должен был всегда быть с ней. Подумав об этом, она стиснула зубы и тут же открыла его.

Стояло раннее утро, Хань Юйэ потер больную голову и понял, что после очередной ночи, проведённой в пьяном угаре, он снова уснул на могиле Янь Янь.

К счастью, все пальцы на его руках остались на месте, а пальцы на ногах не утратили чувствительности. Он стряхнул с себя снег, и встал, горько рассмеявшись.

«Кажется, твоя внутренняя сила вот-вот станет совершенной, герой Хань Юйэ, - он потряс опустевшей флягой, в которой раньше было вино, насмехаясь над самим собой, - Сон на улице в снежный день. Таким образом тренируешь свою внутреннею энергию даже во сне, чтобы не замерзнуть насмерть. Стоит записать этот метод».

В фляжке не осталось ни капли вина, и он с досадой поморщился, тщательно вспоминая, какой же сегодня день.

«Второй день февраля?» - Он замер, когда это число на силу всплыло в голове. Он протянул руку, и что есть силы, хлопнул себя по лбу.

Второе февраля – дата, которую старший брат велел ему запомнить.

Разрушающий душу меч семьи Се из Шаньси потерял своего владельца, потому что вся семья Се была полностью уничтожена. Из-за этого несколько дней назад какой-то лидер клана из мира боевых искусств буквально обезумел. Он вспомнил, что лишь Хань Юйэ из Ляодуна единственный воин, достойный этого меча, и попросил кого-то отправить ему меч, сказав, что он прибудет во второй день февраля.

Ему не было дела до меча, его волновало только репутация старшего брата. Если он не приведёт себя в надлежащий вид и не примет подарок того самого лидера клана, то старший брат определенно будет пилить его, пока он не умрет от внутренних повреждений.

Мысль об этом заставила его поморщиться, поэтому он быстро сгрёб в пригоршни снега, чтобы вытереть лицо. А когда полностью пришел в себя, поднялся и направился обратно в город.

Ветер и снег ярились в небе, и во всей округе не было даже призрачной тени, кроме него.

И тут он заметил красную точку, яркую, призрачно-алую, рассекавшую снежный буран. Она намертво приковала к себе его взгляд.

Только подойдя ближе, он понял, что это был красный зонт, ярко-алый зонт. Под зонтиком стояла молодая девушка с острым подбородком и хрустально чистым лицом. С блеском в глазах она посмотрела на него, словно ей так о многом хотелось ему рассказать.

Его сердце стало учащённо биться. Но оно не сорвалось в галоп, отнюдь, его трепет был подобен красоте стоящей перед ним девушки. Она не была вызывающей, но было в ней что-то, что заставляло его смущенно внимать перед ней.

В этот момент незнакомка перевела дыхание, снег, лежавший на её волосах от теплоты её дыхания растаял, и капелькой упал на воротник.

Мысли стали влажными и двусмысленными, сердце Хань Юйэ в этот момент застучало быстрее, заставляя кровь устремляться к нижней части тела, где начал разгораться тёмный огонь.

Он был ошеломлен.

Прошло три года после смерти Янь Янь. Три года, как он не испытывал никакого влечения к женщине, более того он смотрел на них, как на дерево, предпочитая самостоятельно удовлетворять все свои плотские желания.

Но эта девушка, стоявшая сейчас перед ним, без слов извлекла наружу все его потаённые желания, как будто уже изучила каждое его чувствительное место. Безошибочно зная, что сделать, чтобы получить максимальный эффект.

Он немного смутился и, чтобы скрыть своё смущение, заговорил: «Юная дева, сейчас снежно и ветрено. Вдобавок ещё не рассвело, так, что вам бы не следовало выходить одной».

Девушка не ответила, но уголки её рта изогнулись в улыбке, она скользнула по нему взглядом, и двинулась вперед. Уголок её одежды коснулся его кожи. Он тут же уловил источаемый ею аромат. Хань Юйэ застыл на месте, его желание становилось всё отчётливее.

Он поднял глаза и увидел, что, съежившись от непогоды, девушка идет в направлении кладбища, с красным зонтом и в желтых одеяниях.

«Она призрак? Ночью напилась человеческой крови и теперь возвращается обратно». - Пробормотал он, - «Надо же в этом мире есть и такие прекрасные и очаровательные призраки».