На следующий день, рано утром, Сяо Сань пришёл развязать её. Ван Мэй надела приготовленную им одежду и, спотыкаясь, встала с кровати. Не в силах совладать с собственным гневом, она взяла стоящий у её ног табурет и замахнулась им на свою Тень.

Сяо Сань остался неподвижен, он даже не попытался увернуться. Табурет попал точно ему в висок, оставив серьёзное повреждение.

Ван Мэй замерла, наблюдая за тем, как кровь постепенно заливает половину его лица. Она была поражена, но также в этот момент ощутила смутное чувство удовлетворения.

Она была не единственной в мире, кто заслуживал крови и страданий, подумала она с неким кровожадным азартом.

«Я больше не буду этого делать, – она сначала перевела дыхание и опустила табурет. – Я пойду, найду главу».

Сяо Сань подошёл к ней и взял за руку: «Прежде чем вы отправитесь на поиски главы, пройдёмте со мной, я покажу вам одно место».

Ван Мэй даже возразить ничего не успела, он тут же увлёк её за собой. Она едва поспевала за ним, Сяо Сань буквально тащил её за собой, так что её ноги едва касались земли. Ван Мэй не знала, куда он её ведет. Оказалось, что здание, к которому они подошли, было очень низким, а дверной проём смехотворно тесным – всего в половину человеческого роста, так что им пришлось буквально протискиваться сквозь него.

Стоило им переступить порог, и Ван Мэй поняла, что находится в полуподвальном помещении, вперёд уходил длинный узкий коридор с множеством зарешечённых камер.

Дойдя до первой камеры, Сяо Сань остановился, Ван Мэй заглянула внутрь и увидела женщину с распущенными волосами, та стояла и, не мигая, смотрела прямо на неё.

От её взгляда Ван Мэй прошиб озноб, но у неё хватило храбрости спросить: «Что это? На что здесь смотреть?»

Сяо Сань насмешливо улыбнулся: «В таком случае, почему бы вам не взглянуть на её ноги?»

Ван Мэй последовала его совету, опустила взгляд вниз, проследив им до конца, и тут же машинально зажала рот рукой.

Ступней не было. У этой женщины вообще не было ступней! От её лодыжек вниз тянулись две металлические полоски, которые прочно вонзались в землю.

«Знаете, как она стала такой? – равнодушно произнёс Сяо Сань. – Это происходило следующим образом: сначала добела раскалили пару железных башмаков, и когда они почти начали плавиться, в них вдавили её ноги. После этого их расплющили молотом, так чтобы она могла стоять здесь в наказание до самой смерти».

«Три дня назад она, как и вы, не выдержала и захотела уйти. Глава не разрешила ей покинуть город, поэтому она попыталась сбежать, однако ей удалось уйти всего на несколько миль, а затем её поймали», – добавил Сяо Сань, наблюдая за тем, как Ван Мэй дрожит от ужаса, а затем потащил её к следующей камере.

В этом помещении кто-то лежал на боку. У этого человека не было ни единого волоса на голове, так что трудно было сказать – мужчина это или женщина.

Собравшись с духом, Ван Мэй заглянула внутрь, вот только стоило ей это сделать, как её снова охватил ужас.

Узница лежала, съёжившись, голова и лицо её были повёрнуты наружу, благодаря чему Ван Мэй смогла увидеть множество маленьких змеек, заползающих ей в рот и нос. А самым ужасным было то, что та была ещё жива, ведь из её горла доносились характерные булькающие звуки, как при глотании.

Стоящий рядом с ней Сяо Сань не забыл прокомментировать: «Её преступление куда более серьёзное. Став тяньша, она попыталась сместить главу…»

Не успел он договорить, как Ван Мэй вырвало прямо на его обувь.

«Уходим», – вяло произнесла она и опрометью бросилась бежать из длинного коридора. Добравшись до двери, она ударилась о косяк. Рухнув на пол, она была не в состоянии подняться вновь.

Идущий за ней Сяо Сань помог ей встать, поддерживая и подталкивая к выходу из подвала.

«Однажды войдя в Гуймэнь, вы уже никогда не сможете вернуться обратно, – вздохнул он, как только они оказались снаружи. – Вам следует помнить, если в самом начале вы сказали главе «да», то с того самого момента для вас пути назад уже нет».

Ван Мэй подняла взгляд. Помещение, которое ещё вчера казалось ей простым элегантным особняком, теперь стало казаться свирепым зверем с разинутой пастью, готовым в любой момент поглотить её.

«Но ведь я не могла ей отказать, – вдруг вспомнила она. – Когда глава смотрела на меня, я не могла произнести «нет»!»

«Это естественно, – утвердительно кивнул Сяо Сань. – Никто не способен отказать главе при прямом зрительном контакте. Потому что стоило вам войти во Врата Демонов – пути назад уже нет».

Стоило ей вернуться к себе, она сразу же заметила ожидавшую её на веранде Вань Сян. Женщина пыталась погреть дыханием цветы садового бальзамина, распространяющийся от него запах чем-то напоминал аромат орхидей. Она была самим воплощением грации.

Сяо Сань тут же удалился, словно призрак.

«Сестрица, тебе хорошо спалось?» – Произнося это, она заключила Ван Мэй в объятия.

Ван Мэй смущенно потупила взор, не зная, как ответить. Вань Сян же была сама невинность, склонив голову, она задумчиво произнесла: «Глава поручила мне твоё обучение. Что бы такого нам изучить сегодня?»

«Почему бы нам не поучиться игре на сяо*! (сленг: делать минет)» – она захлопала в ладоши и запрыгала от радости. Со стороны это выглядело так, будто она готова играть со своей младшей сестренкой.

Ван Мэй ничего не ответила, в конце концов, она год проработала служанкой в борделе, так что точно знала, о чём шла речь.

※※※

Эта мерзкая пытка, называемая «уроком», закончилась только к полудню. Ван Мэй едва доковыляла до своей спальни. Она успела дойти до стола, когда к её горлу подкатила тошнота, и она принялась извергать на пол всё, что осталось в её желудке.

Спустя какое-то время появился Сяо Сань и молча всё убрал. После этого он принёс ей кашу и несколько лёгких закусок.

Ван Мэй в ярости смахнула все расставленные перед ней блюда на пол.

Сяо Сань вновь принялся за уборку, и вскоре пол снова был чист. Выйдя ненадолго, он вернулся с отваренным рисом и традиционными пресными закусками хуайянской кухни.

«Вам лучше это съесть, – равнодушно предупредил он. – Вне зависимости от того, сыты вы или нет, сегодняшние дневные и вечерние уроки никто откладывать не будет».

«Разве такой должна быть Тень? – она злобно прищурила взгляд и спросила сквозь зубы. – Сегодня я видела Тень сестры Сян. Он гораздо покладистей тебя. Ты ведь издеваешься надо мной, потому что я новенькая? Не боишься, что я пожалуюсь и попрошу, чтобы тебя заменили?!»

«Приношу свои извинения, но, к сожалению, быть кротким я не обучен, – он склонил голову, но его спина осталась прямой. – И как бы ни было прискорбно сообщать вам эту новость, но поменять меня на кого-то другого вы не можете. Согласно правилам, пока ваша Тень жива, её нельзя заменить».

Ван Мэй совсем сникла. Подумав, она пришла к выводу, что уже давно ничего не ела, поэтому взяв в руки пиалу, она злобно зачерпнула рис. Сяо Сань, опустив руки, ждал, когда она закончит, а потом снова заговорил: «И ещё вам не следует называть госпожу Вань Сян «сестрой». Здесь нет никого, кого вы бы могли так называть».

Ван Мэй лишь презрительно глянула на него в ответ. Правильно поняв её посыл, он поспешно удалился. Но, дойдя до двери, обернулся и сказал напоследок: «Я буду ожидать вас в музыкальной комнате. Вам ведь хватит времени, чтобы допить чашку чая? Если через несколько месяцев вы не хотите умереть, то вам лучше прислушиваться ко мне».

Испив две кружки чая, Ван Мэй появилась в музыкальной комнате. Сяо Сань уже сидел, скрестив ноги перед гуцинем, его длинные пальцы покоились на тёмном деревянном инструменте, полы его белого ханьфу были аккуратно расправлены. Весь его вид был пронизан спокойствием и элегантностью.

«Сегодня мы разучим «Удостоиться великой милости». Эта песня простая, слушайте внимательно», – сказал Сяо Сань и зажёг курильницу, стоявшую в стороне.

В ней были благовония из амбры. Ван Мэй тоже села, скрестив ноги, и внимательно прислушалась к нескольким первым нотам, которые ловко извлекли пальцы играющего Сяо Саня.

Начало было тихим и даже мрачным. Пока Ван Мэй слушала её, ей постепенно становилось жарко, и она сбросила свой меховой плащ.

После этого мелодия внезапно стала легче, подобно пёрышку, опустившемуся с небес. Сперва оно приземлилось на лоб, затем нежно скользнув по щеке, наконец пощекотало ухо. Лицо Ван Мэй раскраснелось, она почувствовала, как что-то зудит на затылке, поэтому просто расстегнула ворот, подняла волосы, и стала массировать затылок.

Витавший в комнате аромат, становился всё интенсивнее, а мелодия более чувственной, подобно общению двух влюблённых, каждый звук, как сладкий шёпот. Ван Мэй невольно застонала, на её лице неосознанно расцвела улыбка, она подпёрла рукой подбородок, а по всему её телу выступил пот.

Сяо Сань не произнёс ни слова. Он отвел руку в сторону, а затем снова пробежал пальцами по струнам, этот жест был так похож на жест любовника, протягивающего руку, приглашая разделить с ним ложе.

Ван Мэй стало жарче, её тело промокло от пота, и он постепенно начал струйками стекать ей на грудь. Подняв руку, чтобы смахнуть его и проследовав к ложбинке, она неосознанно сильнее ослабила свою одежду, обнажив белоснежные груди.

Ван Мэй сделала, глубокий вдох, её руки покрылись потом, она начала разминать свои груди в ритм мелодии, переходя от медленного темпа к резкому и более быстрому.

Мелодия ненадолго затихла, и в сердце Ван Мэй внезапно поселилась пустота, однако затем зазвучала высокая нота, за которой последовал водопад звуков, плавно спускающихся всё ниже, почти стихая.

Её рука, лежавшая на груди, также начала скользить вниз, прокладывая себе путь от талии к влажному лону.

Под юбкой не было надето нижнего белья, поэтому её пальцы с лёгкостью проникли вовнутрь разгорячённой плоти и начали в такт стимулировать её. В этот момент мелодия стала ещё необузданней, подобно сотни лошадей, скачущих галопом. Ван Мэй начала терять контроль, одна её рука массировала груди, а пальцы другой яростно терзали её лоно.

В конце концов, её тело начало подрагивать, почти трепеща от звуков музыки, она едва не сходила с ума. Благовония в курильнице полностью догорели, а мелодия достигла кульминации. Как и Ван Мэй, перед которой словно взорвался фейерверк, всё её тело было влажным, голова опустилась к груди, прошло немало времени, прежде чем она вновь смогла нормально дышать.

Сяо Сань встал со своего места и распахнул выходящее на юг окно. Пронизанная холодным ветром Ван Мэй тут же пришла в себя. Оглядевшись с ног до головы, она обнаружила, что её одурманили при помощи музыки.

«А теперь приступим к обучению, – Сяо Сань принял прежнюю позу и поставил перед ней партитуру. – В этом месяце вы должны выучить три песни. Эта единственная со смутным содержанием. Вам необходимо будет воспроизвести её хотя бы на шестьдесят процентов».

Ван Мэй стиснула зубы и села перед гуцинем, сердито воззрившись на него, в этот момент Сяо Сань перехватил её пальцы и заставил извлечь первую ноту.

Благодаря уму ученицы и мастерству наставника день пролетел незаметно, и к ужину Ван Мэй уже выучила тридцать процентов мелодии.

Ужин состоял из жидкой рисовой каши с китайскими финиками и различными закусками, проголодавшаяся Ван Мэй вмиг разделалась с едой, подобно урагану, сметающему всё на своём пути.

После еды ей с трудом удавалось держать глаза открытыми, и она едва не заснула, сидя за столом.

«Госпожа, сегодня вечером у вас урок, – заговорил Сяо Сань вытянувшись по струнке у неё за спиной, – вам следует научиться правильно ходить, говорить и видеть людей насквозь».

Совладав с сонливостью, Ван Мэй неуверенно последовала за ним в тренировочный зал.

Для походки нужна хорошая осанка, для беседы – красноречие, она это понимала. Но вот чего она не могла понять, так это того, что она должна научиться видеть в людях, как будто до этого все шестнадцать лет она была слепой и никого никогда раньше не видела.

«Очарование («Мэй» отсылка к имени героини) – это не жеманность. Не нужно распутничать и липнуть к мужчине. Наоборот нужно сделать так, чтобы человек неосознанно отдал вам своё сердце и тело. Поэтому вам следует помнить, что ваши движения должны быть плавными и естественными, чтобы окружающие, глядя на вас, видели лишь открытость и щедрость, это и есть – очарование».

Это было только одно из множества наставлений, которые Сяо Сань цитировал ей той ночью, пока Ван Мэй ходила по тренировочной комнате. Под конец её глаза стали слипаться, а ноги свело судорогой, только тогда Сяо Сань позволил ей вернуться в свою комнату, чтобы умыться.

Закончив мыть посуду, Ван Мэй ощутила странное беспокойство, она страшилась того, что Сяо Сань снова проделает тот же трюк, что и прошлой ночью.

Сяо Сань же не проронил ни слова, что-то ища в шкафу, а когда нашёл, то в свете свечи передал его.

Это была короткая гладко отполированная деревянная палка толщиной около двух-трёх пальцев, с одного конца она была закруглённой, а с другого в ней сквозь отверстие была протянута красная шёлковая лента.

«Вы можете пойти спать, лишь когда погрузите это в себя, – тихо произнёс Сяо Сань. – Пожалуйста, повернитесь, я помогу вам его вставить».

Ван Мэй вздрогнула и отступила на три шага назад.

Сяо Сань лишь покачал головой, затем его одеяние мелькнуло у неё за спиной, а потом он поднял руку и вставил эту штуковину в её анальное отверстие.

Ван Мэй было безумно больно, она согнулась и разрыдалась. Обернувшись, она увидела, что красная шелковая лента висит снаружи, поэтому она быстро протянула руку и потянула за неё.

Сяо Сан поднял глаза, посмотрел на неё и медленно произнёс: «Вам лучше не вытаскивать. Это самый крошечный, который мне удалось отыскать. Вы скоро к нему привыкнете. Не заставляйте меня, как прошлой ночью, связывать вас».

Ощущая невыносимую боль в заднем проходе, Ван Мэй звучно втянула воздух. Она не знала, что в данной ситуации можно возразить или противопоставить, поэтому шаг за шагом приблизилась к кровати. В поле её зрения попал нож, лежавший на прикроватном столике, схватив его, она сделала выпад и ударила им Сяо Саня.

Посмотрев на стоявшего перед ней мужчину, она заметила, что он так и не обработал свою рану на виске, и она уже начала опухать.

«Ты даже о собственной ране не позаботился, и теперь она опухла. Чем же ты был так занят, что у тебя не нашлось времени на себя, но вот на то, чтобы мучить меня, его у тебя оказалось в избытке?» – закричала она, а её подогреваемое жаждой мести сердце забилось чаще.

Сяо Сань поклонился и возразил: «Согласно правилам секты, Тень имеет право обучать свою госпожу, но у госпожи прав больше. Она имеет право наказывать свою Тень. Поэтому без разрешения своей госпожи, Тень не имеет права обрабатывать свои раны».

Взгляд Ван Мэй полыхнул гневным огнём. Невыносимая боль в анальном проходе пробудила в ней коварные мысли.

«Дай мне ножницы!» - с ненавистью в голосе приказала она, закусив губу.

Сяо Сань тут же принёс ей ножницы, кончики которых оказались заточенными и очень острыми.

Ван Мэй замахнулась ими, и уже в следующий миг острие ножниц рассекло его правую щёку, а затем разодрало плечо, разорвав рубашку и оставив глубокий кровавый след.

Сяо Сань даже не пытался уклониться, словно он уже давно привык к подобному. Багровая кровь струилась из его щеки и ручейками стекала вдоль шеи, отчего его вид стал довольно жутким.

«Это тебе урок за то, что ты унизил меня! – прокричала во весь голос Ван Мэй, хотя её былой гнев уже заметно поутих. – Помни, ты не должен перевязывать свои раны без моего разрешения!»

Ответив «да», Сяо Сань отошёл к дверям и задул свечу.

«Вам следует немного отдохнуть, – послышался его голос в темноте, холодный, как сама ночь. – Есть множество вещей, которым вам предстоит обучиться. Месяц пролетит в мгновение ока».