На лице старой госпожи появилось редкое выражение удовлетворения: «Ты ведь никогда не училась, откуда же знаешь историю о сыновней почтительности?»

Нин Юэ подняла своё румяное личико и сладко улыбнулась: «Брат рассказывал мне об этом в детстве».

Нин Си приподняла подбородок и наставническим тоном пояснила: «История о сыновней почтительности мне тоже известна. Имя Тань-цзы прославилось по всему миру благодаря его мудрости и сыновней почтительности, даже Конфуций обращался к нему за советом. Позже он стал правителем царства. Когда династия Чжоу начала приходить в упадок, удельные князья вели между собой войны, мир погрузился в хаос. Однако, несмотря на то что царство Тань было маленьким, оно получило известность именно благодаря достижениям, талантам и добродетельному отношению Тань-цзы к своим родителям, завоевавшим сердца народа".

Лучше бы она промолчала — теперь вся семья ощущала неловкость.

Нин Юэ никогда не училась, поскольку была болезненным ребёнком, и Нин Си, видимо, посчитала уместным продемонстрировать свои достоинства на фоне недостатков другого человека.

Улыбка старой госпожи постепенно исчезла: «Баочжу.

Та почтительно поклонилась: «Старая госпожа».

«Принеси тушечницу из черного нефрита».

«Слушаюсь».

Спустя короткое время Баочжу вернулась, неся в руках обитую шелком шкатулку.

Старая госпожа вложила шкатулку в руки Нин Юэ: «Твой старший брат при жизни был блестящим учеником, все называли его маленьким гением. Твой дедушка собственноручно сделал для него эту тушечницу из черного нефрита, желая подарить … Теперь его нет с нами, и я отдаю это тебе. Надеюсь, ты будешь так же прилежна, как и твой старший брат».

Лицо Нин Си изменилось, она насторожилась: Что имеет в виду бабушка?

«С завтрашнего дня ты будешь ходить в высшую школу вместе с сёстрами».

Покинув двор Фушоу, Нин Си едва не лопалась от злости. Она никогда бы не подумала, что бабушка даст согласие на посещение высшей школы Нин Юэ. Это же прямое оскорбление в мой адрес! До сих пор считалось, что именно я — единственная полноценная наследница четвёртой ветви. Стоит Нин Юэ появиться в высшей школе, и весь мир узнает, что я всего лишь наполовину законный ребенок?

Линь Юнхэ тоже кипела от негодования. Именно она настаивала на запрете посещения Нин Юэ высшей школы, аргументируя это слабым здоровьем девочки. И вот теперь старая госпожа даже не сочла нужным посоветоваться с ней и приняла решение самостоятельно!

Потеря лица — это ещё полбеды. Гораздо важнее другое: получив образование, Нин Юэ неизбежно познакомится с новыми людьми. А вдруг она услышит что-то неблагоприятное о Инь Цзюньване и попытается, угрожая свести счёты с жизнью, потребовать аннулировать договор о браке?

«Нет, так не пойдёт! Нужно срочно придумать способ помешать ей учиться в высшей школе!»

«Ой-ой, что это четвёртая невестка тут бормочет? Юэ’эр идёт в высшую школу, так что ты, наверное, очень счастлива?» — ехидно пропела вторая госпожа, двигаясь навстречу Линь Юнхэ.

Рядом с ней шла третья госпожа, которая тут же подхватила: «Вторая невестка, мне кажется, выражение лица четвёртой невестки не очень радостное. Неужели … она не хочет, чтобы Юэ’эр пошла учиться?»

Линь Юнхэ почувствовала, как волна жара поднимается к её лицу: «У Юэ’эр слабое здоровье, я просто беспокоюсь, как бы с ней чего не случилось».

Вторая госпожа рассмеялась: «Ты беспокоишься, что она обнаружит огненную яму*, которую ты для неё приготовила?»

Линь Юнхэ едва не задохнулась от ярости: «Ты … ты …»

Вторая госпожа сверкнула глазами: «Или ты беспокоишься, что Нин Юэ затмит твою дочь? Конечно, если даже безграмотная умнее образованной, то что уж говорить, когда она начнёт учиться … некоторым придётся отойти в сторону!»

Нин Си задрожала всем телом от бессильной злобы.

Вторая госпожа засмеялась и, взяв за руку третью госпожу, мелодично произнесла: «Поступление Юэ’эр в высшую школу — радостное событие! Нам, её тётушкам, надлежит отметить это событие достойно».

Когда Нин Юэ вернулась на двор Танли, подарки от второй и третьей госпожи уже прибыли — набор золотых украшений и расписная фарфоровая ваза. Красивые, но совершенно бесполезные вещи.

Нин Юэ не проявила особого энтузиазма и велела старшей служанке Чжун отправить их в хранилище.

Старшая служанка Чжун, узнав, что Нин Юэ отправляется в высшую школу, была вне себя от радости: «Неужели тот пирог так угодил старой госпоже, что сделал её счастливой?»

Нин Юэ улыбнулась: «Да, бабушка … осталась очень довольна».

Старшая служанка Чжун задумалась: «А у кого вы научились такому кулинарному искусству?»

Действительно, кулинарные таланты Нин Юэ не были результатом уроков старшей служанки Чжун. Хотя старшая служанка Чжун была хорошим поваром, её умения не дотягивали до уровня, способного удивить старую госпожу. Готовить её учил другой человек, чьи навыки были великолепны, но воспоминания о нём были слишком болезненны, чтобы возвращаться к ним.

«Раньше Чуньси читала мне рецепты, и я их запомнила», — соврала Нин Юэ, придумав удобное оправдание, и погрузилась в чтение.

На самом деле не только кулинарное искусство, но и история о сыновней почтительности, которую она якобы услышала от старшего брата, была чистой выдумкой. Но если бы она сказала правду, трудно было бы пробудить в бабушке желание заботиться о ней и перенести привязанность к покойному внуку на внучку.

«Кстати, ты сегодня опять не получила женьшень и грибы линчжи на кухне?»

При упоминании об этом старшая служанка Чжун вспылила: «Эта управляющая делами кухни Ван, переходит все границы! В таком большом доме не может не быть женьшеня и грибов линчжи?»

Нин Юэ оставалась спокойной: «Она мстит за Чуньси, неудивительно, что ограничивает мои запасы. Отправься ко второй госпоже и попроси немного взаймы, ссылаясь на нехватку запасов».

«Хорошо».

…

Рассвет едва занимался, когда старшая служанка Чжун подняла Нин Юэ из теплой постели. Долгая болезнь сделала её организм уязвимым, и утренний морозный воздух спровоцировал приступ сильного кашля.

Старшая служанка Чжун встревожилась: «Ох! Может, отложим это дело?»

Нин Юэ помотала головой: «Ничего страшного. Болезнь укореняется от неподвижности. Прогулки и активность помогут мне восстановиться».

Завершив утренние процедуры, Нин Юэ покинула двор Танли.

Из-за сложных отношений между тремя ветвями Нин Вань и Нин Чжэнь обычно ездили в одной карете, а Нин Си предпочитала отдельную карету. Сегодня же, в первый учебный день Нин Юэ, по идее, она должна была ехать с Нин Си.

Но кучер сообщил: «Передаю слова третьей молодой госпоже: вторая молодая госпожа вспомнила о неотложных делах в высшей школе и отправилась туда пораньше».

Итак, я осталась одна?

Неужели Линь Юнхэ всерьез думала, что сможет провести меня столь примитивной уловкой?

До смешного наивна!

Нин Юэ спокойно и уверенно поднялась в карету.

Карета медленно тронулась по бесконечным городским улочкам.

Наконец-то она официально вышла из семейного дома, но не изгнанницей, а полноценной ученицей. Судьба незаметно отклонялась от мрачного сценария прошлой жизни — поистине приятная новость.

Карета свернул в тихий, пустынный переулок. Спустя некоторое время повозка начала опасно раскачиваться.

Нин Юэ ухватилась за оконную раму и спросила: «Что происходит?»

Кучер ответил неуверенно: «Кажется … кажется, сломалось колесо. Не беспокойтесь, молодая госпожа, я сейчас проверю».

Он натянул поводья, пытаясь остановить лошадей, но те словно взбунтовались и понеслись ещё быстрее.

Брови Нин Юэ гневно сдвинулись: «Ты что, не умеешь управлять лошадьми? Останови немедленно!»

«Не то чтобы я не хочу остановиться», — оправдывался кучер, — «но лошади словно взбесились … наверное, съели что-то плохое утром …»

Подобные отговорки годятся разве что для простаков!

Нин Юэ резко отдернула занавеску, одной рукой выхватила у него кнут, другой потянулась к вожжам.

Глаза кучера зло сузились: «Вторая молодая госпожа! Здесь опасно, лучше вернитесь в карету!»

Нин Юэ окинула окрестности быстрым взглядом и вспыхнула от ярости: «Это дорога вовсе не ведёт к высшей школе! Подлый раб, ты что, совсем обнаглел?»

«Неважно, обнаглел я или нет», — процедил кучер, — «но вам лучше вернуться в карету, иначе рискуете пострадать …»

Собачий холоп! Настоящий собачий холоп!

Нин Юэ, разъярившись, выхватила шпильку и занесла её над кучером!

Тот в ужасе резко дёрнул поводьями, резко развернув карету!

Нин Юэ потеряла равновесие и вылетела наружу!

В этот момент мимо переулка проезжал прекрасный конь, и Нин Юэ даже не успела разглядеть всадника, как стремительно врезалась прямо в его объятия.

Плюх!

И они вместе рухнули в воду.

______________________офф-топик______________________

У автора есть вопрос для читателей:

Кто же этот мужчина, в которого врезалась Нин Юэ?

Варианты ответа:

a) Сюань Юй

b) Сюань Инь

c) Автор

_____________________________________

Примечание:

* - огненная яма – обр.выражение - пучина страданий.

Перевод: Флоренс