Сегодня в высшей школе был выходной, и старая госпожа, проявив заботу о внучках, уставших после отборочных состязаний, разрешила им не приходить с утренними приветствиями. Благодаря этому Нин Юэ смогла как следует выспаться. Проснувшись, она обнаружила, что солнце уже на высоте трёх шестов*.

Вторая госпожа отправила к ней свою доверенную служанку Линь с сообщением, что её хозяйка еще не приняла окончательного решения и просит третью барышню дать ей ещё один день на размышления.

Вторая госпожа всё ещё не могла решить, как поступить. Она полагала, что освобождение Линь Ланьчжи приведет к конфликту со старой госпожой. А потому её нерешительное поведение было вполне ожидаемым. Нин Юэ улыбнулась и поставила перед служанкой чашу с приготовленным ею порошком из целебного линчжи: «Спасибо второй тётушке за заботу — она дала мне столько линчжи, иначе я бы ещё неизвестно сколько времени собирала эти лекарственные ингредиенты!»

Доверенная служанка Линь растерялась: Я пришла обсудить с третьей барышней вопрос касающийся Линь Ланьчжи, а та вдруг заговорила о каких-то грибах и женьшене — какое это имеет отношение к делу?

Нин Юэ с улыбкой посмотрела на неё и, взяв высушенный корень женьшеня, начала медленно нарезать его: «Передайте, пожалуйста, второй тётушке мою благодарность. Я верю, что добро вознаграждается, и она будет благословлена в будущем».

Доверенная служанка Линь была сбитой с толку словами Нин Юэ. Она интуитивно чувствовала, что в словах третьей барышни скрыт какой‑то подтекст, но никак не могла понять, какой именно. Неужели третья барышня теперь совсем не та, что прежде? — подумала она.

Охваченная сомнениями, доверенная служанка Линь покинула двор Танли.

После этого Нин Юэ открыла свою сумку с книгами и начала выполнять домашнее задание.

Хотя учитель Ян отсутствовал на занятиях, однако он поручил учителю из класса Дунсюэ задать ученицам домашнее задание: переписать и выучить наизусть главу «Ин У» из сборника «Шицзин». В прошлой жизни, под ударами плетей евнухов, она уже давно выучила наизусть все «Четыре книги» и «Пять канонов», и до сих пор помнила их наизусть. Однако одного лишь заучивания было мало — требовалось переписать текст десять раз!

Учёба оказалась не такой уж лёгкой забавой, как представлялось ей поначалу. Столько заданий — это просто изнурительно! Вот бы иметь служанку, умеющую писать ...

Размышляя об этом, Нин Юэ достала письменные принадлежности и принялась тщательно растирать тушь. Этот письменный набор подарила ей старая госпожа, и надо сказать, он оказался очень удобным — особенно кисть из овечьей шерсти.

На рынке можно найти множество видов кистей: наиболее популярны волчьи, фиолетовые, овечьи и смешанные. Волчьи кисти делали из хвостов жёлтых волков, фиолетовые — из шерсти диких горных зайцев, овечьи — из шерсти белого горного барана, а смешанные — из комбинации двух и более видов шерсти.

Волчьи кисти — самые дорогие, они относятся к жёстким кистям, обычно их используют преимущественно для написания стилей синшу** и цаошу***. Они удобны для размашистых движений и легко создают динамичные штрихи.

Овечьи кисти — самые мягкие и дешёвые. Они подходят для написания кайшу****, лишу***** и чжуаньшу******, позволяя добиваться насыщенных и плавных линий.

Обычно новичкам легче начинать с волчьих кистей, так как техника письма не требует особых навыков, что упрощают процесс письма. Однако со временем человек привыкает к жёстким кистям и потом испытывает трудности с мягкими. Напротив, если начинать с овечьих кистей, то поначалу будет сложнее — потребуется использовать технику подъёма и нажатия, чтобы добиться правильных штрихов. Но по мере практики письмо становится всё более естественным, и тогда, взяв в руки жёсткую кисть, человек ощутит, насколько легче ей управлять.

Этот набор письменных принадлежностей первоначально был предназначен для её старшего брата, и, возможно, старый господин специально выбрал овечьи кисти, рассчитывая, что старший брат сперва испытает горечь, а потом познает сладость******.

Любопытное совпадение: в прошлой жизни «тот человек» тоже заставлял её тренироваться с овечьей кистью.

Чтобы её почерк выглядел как у начинающего ученика, Нин Юэ намеренно писала крупно и неуклюже. Когда она закончила переписывать «Инь У» десять раз, уже наступил вечер.

Старшая служанка Чжун поставила на стол ужин: тушёную курицу с каштанами, рыбу в кисло‑сладком соусе, свиные рёбрышки в ароматном соусе, тушёную капусту в уксусе, рисовые клёцки в бульоне и суп из устриц с кокосовым молоком. Хотя это был обычный ужин, а не трапеза у старой госпожи, стол выглядел весьма щедро.

Линь Юнхэ снова подчищала за Нин Си.

Было очевидно, что идея с холодным порошком принадлежала Нин Си. В прошлой жизни Нин Си стала по‑настоящему коварной лишь после двадцати лет. Сейчас же ей ещё не исполнилось и пятнадцати, она была импульсивна и незрела, не могла сдерживать свои порывы и запасаться терпением. Неудивительно, что она не стала дожидаться вступления в семью чжуншаньского вана и уже начала плести интриги против Нин Юэ.

После ужина Нин Юэ, как обычно, отправилась к горячему источнику.

Горячий источник был окружён постройками. Войдя через главный вход, она сначала прошла в комнату, где сняла шпильки и верхнюю одежду, а затем, отодвинув занавеску, оказалась на дорожке из гальки, ведущей к самому горячему источнику.

Нин Юэ не любила, когда её сопровождали, поэтому велела служанкам из двора Танли и служанкам у горячего источника удалиться. Затем она сняла среднюю одежду и в нижней одежде, на мгновение поколебавшись, вошла в воду.

Тем временем Сюань Инь, получив подзорную трубу, первым делом уселся в галерее в ожидании темноты. Никогда ещё время для него не тянулось так мучительно долго. Наконец, когда солнце опустилось за горизонт, он, даже не поужинав, вместе с Дун Ба поспешил к назначенному месту.

В первый раз непривычно, а во второй – уже знакомо, так что он быстро взобрался на стену, наступив на спину Дун Ба, — и всё равно был так тяжёл, что едва не переломал ему кости.

Забравшись на стену, он перемахнул на железную березу, велев Дун Ба караулить снаружи.

Затем он достал подзорную трубу и направил её внутрь двора.

Лучше бы он не смотрел! От увиденного он вздрогнул: изображение было невероятно чётким! Можно было даже разглядеть, что едят служанки — арахис или тыквенные семечки!

Сюань Инь улыбнулся с предвкушением. Он поворачивал позорную трубу туда-сюда, с упоением наслаждаясь своей новой «сверхспособностью». Затем он провёл языком по губам, прищурился и с хитрой улыбкой направил подзорную трубу на горячий источник!

В этот момент Нин Юэ ещё не подозревала, что за ней наблюдают. Тепло пара слегка кружило ей голову. Она почти полностью погрузилась в воду, и над поверхностью виднелась лишь её круглая макушка — да и то со спины.

Сюань Инь прищурил правый глаз, мысленно призывая: Повернись, малышка Юэ’эр … ну же повернись …

Неизвестно, услышала ли она его мысленный призыв, но вдруг Нин Юэ повернулась. Сюань Инь вздрогнул, рука у него дрогнула, и подзорная труба выскользнула из рук!

Он побледнел от ужаса и в панике попытался поймать её, но поскользнулся и начал падать! Если бы он рухнул на землю, весь особняк узнал бы о его присутствии. В последний момент Сюань Инь выполнил акробатический трюк, сумев зацепиться за ветку и схватить рукой подзорную трубу!

Несмотря на то, что падения удалось избежать, он повис в воздухе совершенно ничем не прикрытый.

Неужели всё-таки обнаружила? — подумал он.

Сюань Инь закрыл глаза, застыв на пару секунд, словно ожидая смертного приговора. Но ничего не произошло. Озадаченный, он открыл глаза и увидел, что Нин Юэ уже снова отвернулась и продолжает нежиться в воде.

Сюань Инь открыл рот от удивления: Значит ли это, что она меня не заметила?

Если не заметила, зачем повернулась?

И как ты не понимаешь, что у меня чуть сердце не разорвалось от страха?!

Тяжело дыша и прижимая руку к груди, Сюань Инь размышлял о том, что висеть вниз головой — то ещё удовольствие, но ничего не поделаешь: после того акробатического трюка у него почти не осталось сил — хорошо хоть не упал.

Переведя дух, он снова приложил подзорную трубу к глазу.

Из-за изменения угла обзора он сперва увидел не сам горячий источник, а дорожку из гальки.

И по ней, крадучись, приближалась таинственная тень, которая медленно и осторожно подкрадывалась к Нин Юэ.

________________офф-топик_____________

P.S.: Спасет ли Сюань Инь красотку?

_______________________________

Примечание:

* - солнце уже на высоте трёх шестов – обр.выражение – в значении позднее утро;

** - синшу (с кит. «бегущее письмо») - занимает промежуточное положение между уставным письмом и скорописью, характерно непрерывное написание иероглифов, при написании кисть редко отрывают от бумаги;

*** - цаошу (с кит. «черновое письмо») - скорописный стиль китайской каллиграфии, многие элементы иероглифов упрощаются и опускаются, формы становятся округлыми, письмо непрерывное из-за чего иероглифы нередко сплетаются в единую вязь, и написание зачастую выглядит неразборчивым;

**** - кайшу (с кит. «уставное письмо») - стиль письма в китайской каллиграфии, характеризующийся умеренной степенью упрощения элементов, сохраняющей читаемость, геометрически правильной формой иероглифов, мазки кисти более тонкие и равномерные;

***** - лишу (с кит. «официальное письмо» или «деловое письмо») - стиль письма в китайской каллиграфии, характеризующийся квадратной или прямоугольной формой иероглифов, мазки кисти широкие и мощные;

***** - чжуаньшу (с кит. «иероглифы печати») - древняя форма китайского письма, характеризующаяся чёткими, геометрически правильными формами иероглифов с использованием прямых, ровных линий с чёткими углами, написанных ровными, тщательно выписанными мазки кисти;

****** - сперва испытать горечь, а потом познать сладость – обр.выражение – в значении - через трудности достигнуть большего мастерства.

Перевод: Флоренс