Су Пин была моей подругой детства. Талантливая в пении и танцах, она обладала красотой сродни цветку. Однако теперь она превратилась в нечто иное. Люди часто видят только результат, не интересуясь причинами.

Это история о Су Пин.

Меня зовут Су Пин, в этом году мне исполнилось 26 лет, оба родителя умерли. Сейчас я живу одна в родительском доме с двориком. Некоторые люди называют меня сумасшедшей.

У меня шесть старших сестёр, а я седьмая. Говорят, после моего рождения отец ушёл на два дня, а когда мне было почти два года, он увидел у меня на лице родимое пятно. Таким образом, у меня появилось имя — Пин.

Папа был очень занятым человеком. Он работал учителем и каждый день учил жизни большое количество детей. Поэтому на меня у него почти не было времени, да и любил он больше шестую сестру. Она всегда была воинственной, да и в целом вела себя, как мальчишка.

А я тем временем была сморщенная, как маленькая старушка. На меня никто не обращал внимания, мама только нашу обувь у кроватей по вечерам пересчитывала, чтобы убедиться, что все семеро дочек спят.

Так как папа был учителем, люди часто приводили к нам домой своих детей с гостинцами. Чаще всего это были фрукты. Яблоки, в основном. Мы с шестой сестрой ели одно яблоко на двоих, потому что только я делала пару укусов, как сестра тут же начинала отбирать его, а однажды даже схватила за косичку и прижала мою голову к раковине. Я сердито смотрела на неё, не сказав ни слова.

Мама бросилась нас разнимать, взяла сестру на руки и сказала, обращаясь к ней, но глядя на меня.

— Это очень опасно, дочь.

Взгляд матери был меланхоличным, и я впервые видела, чтобы она смотрела на меня так. Это согрело сердце.

После этого всякий раз, когда сестра пыталась отобрать яблоки, я намеренно сопротивлялась. Тогда сестра пыталась ударить меня, а мама всегда смотрела на меня этим серьёзным взглядом.

Однажды жаркой ночью я не могла уснуть, и услышала, как родители разговаривали. Мама говорила отцу.

— Семилетняя малышка такая странная. Каждый раз, когда шестая дочь бьет ее, она зловеще молчит. Я боюсь, что старшая, возможно, в опасности.

Отец сказал:

— Отпусти её в школу через несколько дней.

Услышав мамины слова, я, наконец, поняла, что каждый раз, когда мы ссорились, мама боялась, что сестре от меня может угрожать опасность. Вдруг захотелось рассмеяться, и тут я почувствовала покалывание в больших пальцах, как от удара током.

В ночь перед тем, как шестая сестра отправилась в школу, шел сильный дождь. На следующий день он прекратился, но дороги залило водой. Сестрёнка боялась, что новые туфли промокнут, поэтому решила пойти в школу в резиновых сапогах.

Мама попросила меня проводить её до школы, чтобы принести сапоги обратно.

Сестра, одетая в красивое платье и с новой школьной сумкой в руках, была похожа на красивую бабочку.

А я шла за ней босиком.

Придорожные канавы наполнились водой, как небольшие реки. Пока мы шли, я вдруг остановилась. Сестра окликнула меня, отругала, а потом подошла и толкнула. Я увернулась и толкнула её в ответ.

Она плюхнулась в воду, и бант на её платье был весь в грязи. Сестра попыталась ухватиться за мою ногу, но я вцепилась ей ногтями в руку. Она продолжала трепыхаться в воде, а я стояла рядом, испытывая желание рассмеяться, чувствуя покалывание в больших пальцах.

Тут услышала, как кто-то подбежал.

Потом меня заперли в подвале на два дня. Когда я вышла, шестая сестра была неожиданно вежлива, мама тоже была очень осторожна, и даже отец бросал на меня косые взгляды, я это чувствовала.

***

Мир иногда бывает странным, в котором женщины подобны цветам, независимо от того, как они растут.

Я рано повзрослела. К первому году учебы в средней школе у меня уже были длинные ноги и полная грудь, а кожа казалась уплотненной.

Оценки были средние, но я преуспела в спорте. Мне нравилось ощущение покалывания, когда ветер обдувал уши во время долгой пробежки, будто бы лаская их.

Но еще больше мне нравился наш учитель физкультуры Ло.

Когда я стала первогодкой средней школы, Ло тогда только что окончил университет. У него были изогнутые брови, квадратное лицо, глубокий и нежный взгляд. Помимо проведения обычных уроков, Ло также преподавал нам кикбоксинг и женскую самооборону.

Мои выдающиеся спортивные достижения и не менее выдающееся холодное и молчаливое поведение ему были по нраву. Я никогда не задавала вопросов, а всякий раз, когда они всё-же возникали, то обычно наблюдала и размышляла. Ло всегда проявлял инициативу первым и рассказывал мне то, что я хотела знать, но не спросила.

За столько лет никто никогда не относился ко мне с таким терпением и заботой. Ло даже знал о физиологических циклах девочек. Когда я хотела отпроситься с урока, но было неудобно об этом говорить, он активно предлагал пойти домой отдохнуть.

Это заставило меня почувствовать одновременно испуг и счастье.

Он мне нравился своей улыбкой, чувством юмора и добрыми глазами.

Но уроков физкультуры было слишком мало, всего два раза в неделю. Во время перемен я часто проходила мимо его кабинета, надеясь наткнуться на него или услышать его голос. Я наблюдала на расстоянии, как он ведёт уроки у других классов. У меня всегда было смутное ощущение, что мы где-то виделись раньше, возможно, очень давно.

За это время я испытала и боль, и радость. На сердце было тепло, и я часто улыбалась.

Счастливые дни всегда пролетают быстро, и в мгновение ока настал день выпускного. Все были заняты тем, что писали послания друг друг в ежегодники, делали памятные фотографии и выглядели очень сентиментально. У меня не было друзей, и мой ежегодник был составлен только для одного человека.

Однажды вечером, перед уходом из школы, я отдала Ло школьный альбом. Он с удовольствием стал писать туда пожелания. Когда он закончил, я спросила.

— Учитель Ло, могу я стать вашей женой?

В голове была тысяча вариантов начать разговор, но я выпалила самую откровенную из них.

Он очень удивился, даже растерялся, совсем как ребенок. Я отвернулась и переспросила снова. На лице появилось ощущение покалывания, как от пощечины. Наконец он понял и рассмеялся.

— Глупышка, ты еще слишком молода.

— Но разве я не взрослая? — спросила я.

— Тебе все равно придется пойти в старшую школу, а потом в университет.

— А что будет после того, как я закончу университет?

Я была упрямая и настойчивая.

— Ладно, — вздохнул он. — Когда подрастёшь и отучишься, найди меня.

Я почувствовала облегчение, и с этого момента жизнь обрела прекрасные перспективы.

***

С того момента я стала счастливой ученицей с отличными оценками. На втором году старшей школы решила написать Ло письмо, но ответа не последовало. Когда я пришла в к нему школу, учительница сказала, что у Ло медовый месяц.

Увидев, моё озадаченное лицо, она пояснила, что Ло женился.

Рассеянный солнечный свет просачивался сквозь густую листву клёнов, а во мне словно что-то разбилось. Тело опустело, того и гляди сейчас улетит.

Должно быть, что-то пошло не так.

Не хотелось возвращаться ни в школу, ни домой. Я что-то искала.

Но сама не знала, что это было за "что-то".

На следующее утро мне домой позвонила учительница. Родители забрали меня из кленового леса.

На дом пришел врач и сказал, что у меня жар. Затем мне дали лекарство. Никто не знал, почему я в таком состоянии. Я перестала разговаривать, перестала есть, и принимала только лекарства. Три дня спустя я села, достала ежегодник, который Ло написал для меня, и прочитала его вслух. Читая, почувствовала, что сейчас засмеюсь.

И тут я и вправду расхохоталась.

Смеялась до тех пор, пока слёзы не потекли по лицу. Сквозь пелену увидела, как лица родителей позеленели от страха.

Я смеялась три дня подряд.

На четвертый день к дому подъехала машина с несколькими медсестрами. Мама сказала, что меня отвезут в Пекин, в санаторий с отличным качеством воздуха.

Но я знала, что там была психбольница, о чём прямо ей сказала. Мама широко раскрыла рот и взгляд её стал серьёзным. Эта серьёзность была мне с детства знакома, отчего я вдруг согласилась.

— Хорошо, я поеду.

Со мной поехал муж второй сестры. В поезде я вела себя очень тихо, не смеялась и даже не разговаривала. Словно только телесная облочка осталась, а душа выпорхнула.

Однако, от судьбы не уйдёшь, и если что-то должно произойти, оно произойдёт обязательно. Мы были уже на подъезде к Пекину, как в момент остановки в поезд села пара. По светлой одежде было понятно, что они молодожены. Парочка села напротив нас и я, как в тумане, увидела эти глаза.

Добрые глаза Ло.

Почти неосознанно вскочила, словно кто-то дёрнул. Ло тоже меня узнал и спросил, мягко улыбнувшись.

— Куда едешь, Су Пин?

Душа мгновенно вернулась в тело, но меня охватило беспокойство. Не могла сесть на место, словно вот-вот взорвусь. Так и смотрела на Ло, не в силах сказать ни слова.

Шурин понял, что это мой учитель, и отвёл того в сторонку, что-то тихо рассказав. Когда Ло вернулся, лицо у него было огорченным, а взгляд — сочувствующим. Он похлопал меня по плечу и сказал, что путь мой сложен и ещё надо слушать врачей.

Жена Ло закашлялась и он посмотрел на нее с тревогой. От его взгляда у меня заболело сердце. Ло налил воды в стакан и подал жене, затем налил ещё один мне.

Горячая вода.

Я не взяла, а сказала.

— Ты мне кое-что должен.

— Что? — удивился он.

— Ты обещал меня дождаться, а потом взять в жёны.

— Неужели, я такое говорил? Когда?

Ло был озадачен, смотрел на меня своим добрым невинным взглядом, но я почувствовала ложь. Он давал ложные обещания с самого начала.

— Ты в это поверила? — спросил шурин.

Я рассмеялась, взяла у Ло чашку.

И плеснула кипятком в его добрые честные глаза.

***

Год спустя умер отец, еще через год — мама.

Мне не было грустно, ведь с самого начала знала, что такова жизнь.

Я вернулась в родительский дом. Сестры иногда приходили, принося мне еду, а в остальном дом был полностью в моём распоряжении.

Я пела и смеялась, а за окном стоял Ло и смотрел на меня своими добрыми грустными глазами.

Двор покрывала зеленая трава, такая пышная и яркая. Когда дул ветер, казалось, что на траве кто-то танцует...

КОНЕЦ.

Если вам понравилась новелла, пожалуйста поставьте оценку и/или оставьте отзыв для будущих читателей. Спасибо ❤