Глава 194: Красная юбка тоже может быть достойной

Чэнь Жун вошла в большой зал.

Несмотря на то, что снаружи все еще светило солнце, он был ярко освещен, а благоухающие одежды и надушенные волосы порхали туда-сюда.

Когда она последовала за аристократами внутрь, точно так же, как снаружи, в зале воцарилась тишина, и все повернулись, чтобы посмотреть на нее.

Чэнь Жун пришла сюда подготовленной. С уверенностью в сердце и улыбкой в уголках рта, ее длинная и прямая шея изогнулась красивой линией.

Среди пристальных взглядов и нарастающего шепота из середины зала внезапно раздался взрыв аплодисментов. Кто-то хлопал в ладоши, смеясь и говоря:

— Молодец, Великий Управляющий. Всем остальным нравятся белые облака, в то время как ты единственная, кто любит закат. Посмотри на себя, одетую в красное! Как сенсационно, как невероятно сенсационно.

Мужчина рассмеялся, отодвинул стол и подошел к Чэнь Жун.

Светлокожий и красивый, кем еще он мог быть, как не Его Величеством?

— Приветствую вас, Ваше Величество, — с улыбкой поклонилась ему Чэнь Жун.

— Ты можешь встать.

Император подошел к Чэнь Жун и бросил на нее несколько оценивающих взглядов. Он вдруг ухмыльнулся и сказал:

— А ты смелая, А Жун. Хе-хе, я впервые вижу женщину, достаточно смелую, чтобы надеть красное платье. Браво, браво.

— Ваше Величество, знаете ли вы, что для Великого Управляющего это красное платье приготовил Мужун Кэ? — раздался из угла странный голос, во время хохота Императора. — Подумать только, что в тот день ее превосходительство была одета в красное, сидела у погребального костра и заставляла армии отступать, склонив головы.

Человек засмеялся, радостно хохоча.

Прежде чем император успел заговорить, Чэнь Жун уже обернулась.

В свете лампы она с улыбкой на лице смотрела на худого, напудренного дворянина. Уголок ее рта приподнялся, и Чэнь Жун медленно и методично произнесла:

— Твое зрение – нечто невероятное, мой господин, чтобы четко знать, что происходит в казармах Ху и как они связаны с Мужун Кэ, тогда как сам ты находишься здесь, в Цзянкане... Ты даже знаешь, что моя одежда от Мужун Кэ.

Ее улыбка была милой, глаза светились теплом, а тон был мягким и нежным, как у Ван Хуна. Но слова, которые произнесенные ею настолько мягким и нежным тоном, были не только агрессивными, содержащееся в них послание было еще более откровенным.

Аристократ на мгновение растерянно открыл рот. Кто-то позади него со смехом сказал:

— Да, именно так. Чиян, твои небылицы становятся все лучше и лучше. Ха-ха-ха.

Вместе со смехом этого человека со всех сторон донеслись веселые возгласы.

Под взглядами других Чэнь Жун сохраняла выражение легкого безразличия.

— Возможно, в конце концов, в Доме Ван Лан'я есть внутренняя борьба, — услышала она чей-то шепот из дальнего угла.

— Да. Это очевидно, глядя на выражения лиц Ван Чияна и этой женщины.

Услышав эти две фразы, Чэнь Жун повернулась и взглянула на императора. Он подмигнул ей, затем, ухмыляясь и игнорируя взгляды со всех сторон, подошел к Чэнь Жун, как ребенок, собирающийся пошалить.

— Видела тех симпатичных пареньков? Понравились? — спросил он озорным тоном.

Чэнь Жун не ожидала, что он начнет с этого. После минутной заминки она склонила голову и слабо ответила:

— Я не могу наслаждаться ими, когда рядом Ван Ци.

— Я разочарован, — надулся император. — Я по доброте душевной помог тебе, но у тебя не хватает духу даже встретиться с ними?

— Неужели вы думали, что Ван Ци позволит мне увидеть их, Ваше Величество? — недовольно произнесла она, слегка фыркнув.

— Думаю, я и правда не могу винить тебя в этом, — кивнул император, после недолгих размышлений. Опустив взгляд, и еще немного подумав, он спросил, — Тогда как он отреагировал?

— Раздраженным возмущением.

Император громко рассмеялся, услышав эти слова. Не обращая внимания на расширившиеся глаза окружающих их аристократов, он удовлетворенно улыбнулся, затем расправил рукава и направился к месту хозяина.

— Сядь рядом со мной, Великий Управляющий, — скомандовал он на ходу, не оглядываясь.

В ответ на его слова, Чэнь Жун прибавила шагу, чтобы не отставать.

Позади императора для Чэнь Жун служанки тотчас же поставили стол.

Как только она села, Чэнь Жун заметила, что некоторые взгляды, брошенные на нее, были наполнены сильным разочарованием.

Император отпил два глотка вина, а затем к нему сзади подошел евнух и тихо сказал:

— Пора идти, Ваше Величество.

— Испортил веселье, — пробормотал император на эти слова, поставив чашу с вином. Он встал, отряхнул рукава и вышел на улицу.

Как только император двинулся с места, люди одновременно попрощались с ним: "Ваше Величество”. Под их громкие проводы император уходил все дальше и дальше.

Чэнь Жун знала, что Его Величеству нужно лишь появиться на этих банкетах... Каким бы небрежным он ни был, его авторитет всегда заставлял придворных чувствовать себя не в своей тарелке. По этой причине у императоров был обычай, как долго они должны оставаться на любом банкете.

И все же его величество использовал свое короткое время, чтобы побеседовать с ней наедине. Они так весело разговаривали, и он даже позволил ей сесть рядом с ним... Отношение, проявленное им, было для нее самой мощной защитой и признанием.

Внутренне Чэнь Жун была очень благодарна ему и продолжала сидеть в позиции хозяина до конца вечера.

В этот момент вошла группа Се Хэтина, вызвав еще одну волну шума.

Среди суматохи принц Сыма, которого Чэнь Жун видела издалека, поднял бокал с вином и обратился к Чэнь Жун:

— Ваше превосходительство, даже романтический Се Лан появился по этому случаю, но почему мы не видим твоего компаньона Ван Ци?

За его словами последовал смех.

Термин "компаньон" использовался евнухами и дворцовыми служанками, чтобы называть друг друга. Его использование в таком контексте было крайне легкомысленным.

Чэнь Жун подняла взгляд.

Под смеющимися и насмешливыми или сочувствующими и беспокойными взглядами толпы, устремленными на нее, Чэнь Жун добродушно посмотрела на мужчину и очень серьезно заговорила:

— Вы ошиблись, мой господин. Компаньон – это то, как дворцовые слуги называют друг друга, — она моргнула, выражение ее лица было невинным и милым, — Думаю, что Его Величество довольно добродушен, возможно, я могу попросить его разрешить вам остаться во дворце, чтобы понаблюдать за дворцовой жизнью?

Она говорила тихо, но в то же время с заметным сарказмом, прося этого человека стать евнухом.

При этом многие прыснули со смеху.

Окончив говорить, Чэнь Жун поставила чашу с вином, которую держала в руке, и пробормотала себе под нос:

— Так утомительно, пора идти домой, — она не была хороша в этих словесных конфронтациях, и могла лишь выставить себя дурой, если продолжит сидеть здесь. Лучше вовремя уйти. Во всяком случае, цель ее приезда сюда уже достигнута.

Увидев, как Чэнь Жун поставила чашу, взмахнула рукавами и собралась уходить, девушка спрятала улыбку и сказала:

— Великий Управляющий поистине необузданная*. Ты приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится. Даже после того, как тебя уложил в постель Ху, ты все такая же сияющая и красивая, как всегда.

((风流 — лит. плыть вместе с ветром. Это может означать все, что угодно, от свободолюбивого до влюбчивого и неразборчивого в связях, в зависимости от контекста.))

Как только эти слова были сказаны, другой молодой человек рассмеялся и добавил:

— Именно так. Бедный Ван Цилан, он может убить принца Цзянькана, но сможет ли он убить всю армию Ху?

Эти слова были еще более ядовитыми, указывая на то, что Ван Хун убил принца Цзянькана ради репутации Чэнь Жун, и что она спала с десятками тысяч солдат Ху. Это было злонамеренное оскорбление.

Тело Чэнь Жун затряслось.

Она медленно остановила уже направившееся на выход тело и обернулась.

Ее платье горело ярче пламени, а темные глаза сверлили мужчину насквозь. Ее красота была поразительной.

Она выглядела воплощением уравновешенности и грации, так что даже ее поза, когда она спокойно смотрела на него, казалась величественной.

Многие с жалостью подумали про себя: Зачем позорить такую красавицу на публике?

Чэнь Жун спокойно смерила на этого человека взглядом. Наконец она произнесла:

— Учитывая его престиж и гордость, неужели ты думаешь, что Ван Цилан приветствовал бы женщину, с которой переспали тысячи других мужчин?

Она подняла голову и обвела взглядом толпу, устремив его к небу снаружи, спокойно сказав:

— Хотя я была захвачена Ху, я сумела убедить Мужун Кэ сохранить мне достоинство.

Когда мужчина открыл рот, собираясь усмехнуться, Чэнь Жун прервала его, ее голос был таким же свободным и гордым, как ветер:

— Мне все равно, верит в это мир или нет. Пока он верит в меня, этого достаточно.

Сказав это, она взмахнула рукавами и вышла за дверь. Ее огненно-красное платье было похоже на яркое зарево заката в небе, и оно сильно жгло глаза всем присутствующим.

— Не будь подлецом напрасно, — прозвучала вскоре насмешка Хуань Цзюлана, — Если бы она не была невинна, осмелилась бы она быть такой самоуверенной? Она бы уже рыдала при всех. Если бы она не была невиновна, принял бы ее Ван Цилан? Он бы давно оставил ее и позволил ей вернуться в свой даосский храм.

Некоторые хотели возразить, но их опровержения были в лучшем случае шаткими. Все видели, какой яркой и непринужденной она была. На ней было такое яркое красное платье, что все остальные девушки в зале растаяли… Если бы она действительно побывала в постели с Ху, стала бы она вести себя так уверенно?

В эпоху, когда придавалось большое значение внешности и поведению, красное платье Чэнь Жун и неторопливая яркая улыбка заставили всех подсознательно поверить, что она действительно невиновна.

В любом случае Чэнь Жун считалась влюбчивой монахиней, так что ее репутация не имела большого значения... единственной важной вещью было то, что она попала в руки Ху. Женщина, с которой спал Ху, считалась грязной, независимо от ее красоты или класса. И если бы она действительно переспала с Ху, то было бы насмешкой, что Ван Хун влюбился в такую презренную женщину. Одно это могло сделать его посмешищем среди высшего класса.

Чэнь Жун вышла из зала.

Как только вышла за дверь, она тихо вздохнула. Улыбаясь, она с помощью горничной направилась к своему экипажу.

Она едва успела сделать несколько шагов, как чей-то голос окликнул ее:

— А Жун из Дома Чэнь.

Чэнь Жун обернулась и увидела симпатичного юношу по имени А Цзин. Когда она собиралась заговорить, он поднял голову и загадочно улыбнулся:

— Меня зовут Су Цзин, возможно, вы меня помните?

— Я очень устала, молодой господин, — нахмурив брови ответила она, — Что бы это ни было, давай поговорим об этом в другой раз, — сказав это, она отвернулась и села в свой экипаж, больше ни разу не взглянув на Су Цзина.