Глава 206: Теперь все в порядке

Поскольку травма Ван Хуна не повредила внутренние органы и кости, она в значительной степени зажила всего через пять дней использования самых дорогих и эффективных лекарственных ингредиентов. Просто, когда над раной образовалась новая кожа, она начала неимоверно чесаться и не иметь возможности почесать ее было особенно тяжело.

Ван Хун сидел на диване со слегка нахмуренными тонкими бровями, а губы сжались в линию… Он был таким уже некоторое время, и служанки и слуги приходили и уходили на цыпочках, чтобы не раздражать его.

— Позови сюда Сю Гу, — послышался вскоре голос Ван Хуна.

— Да.

Мгновение спустя вошла самая старшая из служанок, прислуживавших Чэнь Жун.

— Чем она занимается? — спросил он глядя на нее. Его голос звучал отчужденно, но нахмуренные брови выдавали недовольство.

— Молодая леди регулярно принимает свои лекарства. Она иногда читает и часто смотрит в окно, — сохраняя почтительность, ответила Сю Гу.

— Перестань называть ее "Юной леди". Она больше не юная леди.

Этот приказ возник из ниоткуда, поразив Сю Гу. Она с готовностью подчинилась, но про себя пробормотала: "Вы сами одобрили обращение "Юная леди".

— И она не хотела прийти повидаться со мной? — продолжа свои расспросы Ван Хун.

— Служанка не знает, — ответила та, на мгновение лишившись дара речи.

— Можешь идти, — сказал Ван Хун, взмахнув рукавом, его голос снова смягчился.

По какой-то причине услышав его нежный голос, Сю Гу почувствовала еще большую панику. Она поклонилась и затем отступила.

Еще два дня пролетели в мгновение ока.

К этому времени рана Ван Хуна в основном зажила. Вокруг раны образовалась новая кожа, и он мог начать ходить. Возможно, он сможет прекратить прием лекарств через день или два.

Он опирался на диван, подпирая подбородок локтем, когда медленно открыл глаза и снова позвал Сю Гу.

Через несколько минут Сю Гу снова перед ним предстала.

Ван Хун повернул голову в сторону, и когда он двигался, его чернильные волосы, как занавес, падали на его красивое лицо, закрывая эти ясные и отстраненные глаза.

Когда он ничего не сказал, скорчившаяся Сю Гу тихо начала:

— Теперь она может сделать пару шагов с некоторой помощью, и ее рана начинает зудеть, — она спокойно взглянула на Ван Хуна. Видя, что он по-прежнему никак не реагирует, она продолжила, — В эти дни она просыпается рано, и иногда ее тошнит. Каждый день у нее возникали вопросы о таких вещах, как беременность и роды. Она также попросила нас информировать ее обо всех изменениях во внешнем мире.

Сю Гу замолчала.

Мгновение спустя раздался ясный и нежный голос Ван Хуна:

— Она не упоминала меня?

— Нет, мой господин, — голос Сю Гу был жалобно тих.

Ван Хун медленно встал. Когда он поднялся во весь рост, белая мантия, облегавшая его худощавое тело, затрепетала на ветру.

— Идем, — в голосе молодого мастера слышался смех, но в глубине этого голоса Сю Гу почувствовала холод и раздражение. Тем не менее, это чувство исчезло в мгновение ока, и когда она услышала его снова, он звучал немного мягче и нежнее, — Мы направляемся к ней.

— Да.

С помощью служанок Ван Хун вскоре прибыл во двор Чэнь Жун.

Перед тихой спальней он приостановился, затем его шаги внезапно ускорились.

В мгновение ока он распахнул дверь и вошел внутрь.

В этот момент Чэнь Жун, стоя к нему спиной, прислонилась к зашторенному окну, наблюдала пейзаж снаружи. На ней было огненно-красное платье, которое ослепительно сверкало в утреннем свете.

Ее чернильные волосы танцевали в воздухе, платье сияло красным ореолом на фоне ее нефритовой кожи... С лицом белым, как снег, волосами темными, как чернила, и платьем огненным, как пламя, Чэнь Жун была просто сногсшибательна.

Ван Хун был расстроен, но после того, как он увидел ее, его досада каким-то образом рассеялась. Единственное, что осталось, – это ни с чем не сравнимая мягкость в его сердце.

Он подошел к ней.

Медленно подходя к ней сзади, Ван Хун обнял ее за тонкую талию и уткнулся головой в ее шею, когда Чэнь Жун невольно вздрогнула.

Вдыхая ее уникальный аромат, и чувствуя ее присутствие, бормочущий голос Ван Хуна был мрачен от любовной тоски:

— Почему ты не приходила со мной повидаться?

Чэнь Жун подняла руку от окна, но затем слабо опустила ее.

— В тот день я была за дверью и услышала о твоем соглашении... — тихо сказала она, опустив глаза, — Зачем мне тебя видеть, если я уезжаю? Это только заставит меня скучать по тебе.

Услышав эти слова, Ван Хун крепче обнял ее.

— Если ты скучаешь по мне, тогда не уходи, — сказал он, скрежеща зубами.

Чэнь Жун удивилась его вспышкой. Она медленно обернулась.

Встретившись с ней взглядом, Ван Хун на мгновение был ослеплен. В данный момент лицо Чэнь Жун было белоснежным, но ее глаза блестели. В ее проницательном взгляде, в то же время, была жалкая уязвимость.

Она моргнула своими длинными ресницами, и рука на оконной панели наконец поднялась, погладив его лицо.

— Цилан, — ее голос был очень мягким и нежным, в нем слышались сдавленные рыдания.

Когда Ван Хун увидел слезы в глазах Чэнь Жун, его нахмуренный лоб разгладился. В этот момент, услышав произнесенное ею гнусавым голосом, он даже улыбнулся и радостно ответил:

— Ммм.

— Я… Я не знаю, что делать, — произнесла она оцепеневшим голосом.

Подняв свои полные слез глаза, глядя на него с сокрушительной любовью, она прошептала:

— Я была влюблена в тебя так долго, но никогда не думала, что однажды смогу быть с тобой.

— Цилан, — ее губы дрожали, по щекам текли слезы, — Может мне и трудно отказаться от тебя, но пока-что это то, что я все еще могу сделать... — если однажды она привыкнет к счастью и беззаботной жизни вдвоем с ним и их детьми только для того, чтобы он снова оттолкнул ее, она не сможет этого вынести.

На этот раз она была так счастлива с ним в Нань'яне. Даже когда ее похитил Мужун Кэ, он пожертвовал всем, чтобы спасти ее. Это породило в ней тщеславные мысли и желания, которых не должно существовать... то есть до тех пор, пока не случился кинжал. Кинжал привел ее в ужас.

Если подумать, в прошлом она не была так против такого с ним обращения.

Услышав сказанное ею, губы Ван Хуна сжались в линию.

В этот момент Чэнь Жун внезапно обхватила его за шею.

Ее руки вцепились в него очень внезапно и крепко.

Она не двигалась, просто держась за него.

Удивленный, Ван Хун медленно обнял ее в ответ.

Крепко сжав в своих объятиях.

Крепко держа Чэнь Жун на руках, Ван Хун опустил голову.

Его губы шевельнулись, желая сказать: “Если ты не можешь отказаться от меня, тогда не делай этого”.

Он также хотел сказать: “Жизнь слишком коротка, почему ты должна все так переосмысливать?”

Он также хотел сказать: “Ты не сможешь уйти, я не отпущу”.

Он думал о бесчисленных предложениях, но все слова проглатывались обратно всякий раз, когда они достигали кончика его языка.

Наконец Ван Хун тихо сказал:

— Я... — после паузы он пробормотал, — А Жун, что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне, и я сделаю это, — В его голосе звучала беспрецедентная мольба, — Не уходи, прошу, не уходи.

Чэнь Жун не могла поверить, что эти слова слетели с уст Ван Хуна.

Ей был слишком хорошо знаком этот тон. Раньше она говорила с ним вот так, с неосознанной, самоуничижительной мольбой.

Чэнь Жун подняла голову и посмотрела на Ван Хуна широко раскрытыми, не верящими глазами.

Ван Хун повернул голову набок, избегая ее взгляда.

Чэнь Жун несколько раз моргнула.

— Хорошо, — мягко согласилась она через некоторое время.

С улыбкой на губах она легко добавила:

— Хорошо, я не уйду.

Как только были произнесены эти слова, улыбка появилась на лице Ван Хуна. Его улыбка была такой неприкрытой и необузданной, что заставила сердце Чэнь Жун воспарить.

Она потянулась и обвила руками его шею, поцеловала в губы и мягко улыбнулась:

— Танлан, Танлан.

Танлан, это ласковое слово, которым девушки звали своих возлюбленных. Чэнь Жун дважды позвала, затем, чувствуя, что не может адекватно выразить свою радость, сказала с сияющей улыбкой:

— Цилан, чтобы иметь этот момент, чтобы иметь твои слова, даже если однажды ты меня бросишь, даже если мне придется сжечь себя, у меня не будет никаких сожалений. Вообще никаких, — люди должны рисковать, не так ли? Поскольку их сердца едины, почему тогда она должна сдаваться?

Увидев, как она улыбается сквозь слезы, Ван Хун был ошеломлен. Он так много сделал, придумал так много способов и так долго ходил вокруг да около. И не ожидал, что все его усилия будут сведены на нет этим единственным предложением.

— А Жун, почему ты так счастлива? — с любопытством спросил о, чуть повернув голову в сторону.

Он действительно не понимал, поэтому спросил с предельной серьезностью.

Наклонившись в его объятия, Чэнь Жун улыбалась.

Она не сказала ему, что это был первый раз, когда она явно почувствовала, что он любит ее. Что он любил ее так же сильно, как она любила его.

Впервые ее блуждающее сердце успокоилось. Впервые она сказала себе, что он никогда больше не причинит ей боли. Даже если однажды она состарится, а он встретит молодую и красивую женщину, он отнесется к этому должным образом и позволит ей изящно уйти.

Ее Танлан, который раньше был таким высоким и могущественным, что его любовь казалась благотворительностью. Даже когда он спас ее от Ху, он мог развернуться и подвергнуть ее опасности в одном из своих заговоров. Он никогда не давал ей спокойного чувства, за исключением этого момента.

Ее радость нахлынула на нее подобно приливной волне, Чэнь Жун была так счастлива, что не могла сдержать смех.

Ван Хун спросил еще два раза, но вынужден был остановиться, когда увидел, что не может получить от нее ответа. Постепенно он заразился ее радостью и тоже улыбнулся.

Они вот так обняли друг друга, их радость была безграничной.

Десять дней пролетели быстро, и к настоящему времени раны Чэнь Жун значительно восстановились.

В этот день солнце, появившееся на востоке, уже ярко светило, несмотря на ранний час.

Сидя в экипаже, Чэнь Жун смотрела на приближающиеся городские ворота и тихо спросила:

— Цилан, никто меня не узнает, верно?

Прежде чем Ван Хун успел ответить, она снова спросила:

— Цилан, мы покидаем город?

Ван Хун прислонился к спинке, слегка улыбнулся и сказал:

— Не волнуйся, тебя никто не узнает.

В это время его экипаж следовал за другими экипажами и медленно выехал из городских ворот.

Несмотря на заверения Ван Хуна, Чэнь Жун продолжал нервничать. Только когда экипаж выехал за городские ворота, она удивленно спросила:

— Почему они нас не проверили?

По обе стороны ворот стояло множество императорских стражников. Почему же тогда они не вышли вперед для проверки?

Ван Хун ничего не ответил, а только посмотрел на нее с огоньком в глазах.