Глава 168: Несерьезный Ван Хун

Чэнь Жун лениво наклонилась и прислонилась своим лицом к его.

Она не утешала его, да и не могла утешить, чувствуя тепло его лица и слушая его печальный вздох.

— А Жун, — позвал Ван Хун, обнимая ее за талию. Его поцелуи падали на ее лицо, и он произнес, — Я не хочу отпускать тебя, — его голос звучал одновременно нежно и капризно.

Чэнь Жун в его объятиях лежала совершенно неподвижно. Ее сердце наполнилось нежностью, потому что она первая, к кому он пришел после того, как заболел, и потому что он упрямо повторял, что не может ее отпустить.

Он позволял ей почувствовать свою заботу о ней, и для нее этого было более чем достаточно.

Пока они обнимались Чэнь Жун еще раз ощупала его лоб.

— Цилан, у тебя больше нет жара! — от радости ее глаза округлились. Опасаясь, что он может ей не поверить, она подчеркнула, — Это правда! Почувствуй сам.

— Слышал, что если нет ни лихорадки, ни озноба, то худшее позади, — улыбнулся он.

— Верно, я также слышала, что до тех пор, пока температура твоего тела сегодняшним вечером не будет колебаться, тебе нечего будет опасаться, 1 согласилась она, покивав. — Если состояние останется стабильным в течение следующих трех дней, все наладится, — затем она выдержала паузу и спросила, — Цилан, солнце вот-вот сядет, и ночью будет холодно. Может, нам вернуться?

Закрыв глаза, Ван Хун просто издал низкий звук.

Получив такой ответ, Чэнь Жун легла рядом с ним, пощупав его лоб и пристально на него посмотрела.

Ощущение разницы в температуре их тел и одинаковый ритм дыхания, давало прекрасное чувство.

— Это похоже на ту ночь в горах за пределами Нань'яна, — сказала она ему со смехом.

— Цилан, я думала, что такого дня больше не будет, — поднявшись сказала она и посмотрела на него с широкой улыбкой

Ван Хун открыл глаза.

Некоторое время он ее разглядывал, затем закрыл глаза и устало сказал:

— Почему ты вообще говоришь это, А Жун? Мы вполне можем быть вместе, ты просто не хочешь. Так зачем же говорить нечто подобное?

Сказав это, он надулся и отвернувшись, начал ее игнорировать.

Чэнь Жун обняла его за талию.

Он оттолкнул ее руку.

Она попробовала еще раз.

Он оттолкнул ее руку снова.

— Цилан, когда ты болен, то совсем как дитя, — пробормотала она со смехом, продолжая его обнимать.

Ван Хун хрипло хмыкнул, и все-таки позволил ей себя обнять.

Она уткнулась лицом в его спину, вдыхая принадлежавший ему запах, и хихикнула:

— Ты даже не представляешь, как я счастлива в этот самый момент.

Хотя она признавалась в своем счастье, ее голос опускался все ниже и ниже.

Уловив ее вздох, Ван Хун повернулся и заключил ее в объятия.

— А Жун, — прошептал он, гладя ее волосы, — Жизнь так коротка, почему ты должна быть именно такой? Почему все должно быть именно так?

— Расслабь руки, ты меня задушишь, — покачав головой, со смешком сказала она.

С самого начала их сегодняшней встречи, ее смех звучал ярко и чисто, будто исходя от самого ее сердца. Каждая проходящая секунда была еще одной потерянной, но она так весело смеялась.

Ван Хун уставился на ее чернильные волосы и наконец закрыл глаза.

В объятиях друг друга они продолжали болтать до самого заката.

В течение следующего часа у Ван Хуна больше не имелось ни лихорадки, ни озноба, что придало Чэнь Жун уверенность, так желаемую ею.

Как только наступила ночь, она помогла ему вернуться в храм.

Как только они прибыли, Матушка Пин и Ин'гу поспешили к ним. Увидев, что Ван Хун идет, в обычной уверенной и грациозной манере, они оба остановились. Матушка Пин хотела что-то сказать, но другая служанка ее остановила.

Они вернулись в опочивальню Чэнь Жун.

********************

Когда сгустилась ночь, темно-красный фонарь за перегородкой комнаты окутывал водяной пар. В этот момент Чэнь Жун стояла к нему спиной, ее лицо слегка светилось румянцем.

— Дорогая, — послышался хриплый голос Ван Хуна сквозь плеск воды.

— Что такое?

— Я не могу дотянуться до своей спины.

— Ты будешь в порядке и без мытья спины в течение одного дня, — еще сильнее покраснела Чэнь Жун.

— В прошлом, когда мы занимались любовью... — Начал было Ван Хун.

— Прекрати! Это случилось лишь однажды, а не несколько раз, — огрызнулась Чэнь Жун.

— В тот день, когда мы покинули поместье Принца Цзянькана, мне было так тяжело, и я страдал... так тяжело, дорогая, — в голосе Ван Хуна послышались печальные нотки.

— Перестань бездельничать, вода скоро остынет, — без тени юмора сказала она ему.

— У меня в груди зудит, — пробормотал Ван Хун.

— Может, мне позвать Ин'гу? — поджав губы, спросила Чэнь Жун.

— Нет, — проворчал Ван Хун, — Мне нужна только моя дорогая.

— Т-ты болен. Тебе нельзя этого делать.

Ван Хуна похоже это шокировало. Он начал жаловаться, что его неправильно поняли.

— Ты неправильно меня поняла, дорогая. У меня просто зудит в груди, вот и все.

В этот момент он прикрыл рот рукой и весело спросил:

— Неужели, дорогая думает об этом?

— Прекрати нести чушь! — воскликнула она. Затем помолчав, напомнила, — Вода действительно остынет.

Ван Хун окунул лицо в воду и произнес, будто из-под воды:

— Мне бы хотелось, чтобы ты обращалась со мной так же, как в тот день в карете.

Естественно он имел ввиду день, когда он спас ее из поместья Принца Цзянькана.

В тот день Чэнь Жун оказалась одурманена ароматом наркотика.

— Я не помню произошедшего, — терпеливо ответила она ему вновь.

— Лгунья! — обвиняюще воскликнул Ван Хун, оторвавшись от созерцания воды.

Тон его голоса заставил Чэнь Жун вспомнить его бледное разрумянившееся лицо, чарующие глаза и капли воды на коже.

Покраснев, Чэнь Жун подумала про себя: "Почему я такая упрямая? После сегодняшнего дня завтра может и не наступить… Мне следует уступить его желанию."

Подумав так, она встала.

Увидев, прекрасную фигура Чэнь Жун, Ван Хун тихо рассмеялся.

Его смех смутил Чэнь Жун. А когда она уже собиралась отчитать его, снаружи послышались шаги, а также Голос Сунь Яня издалека:

— А Жун, А Жун.

Пришел Сунь Янь?

Чэнь Жун бросила поспешный взгляд в сторону Ван Хуна. Тот, за ширмой, лениво прислонился к ванне, произнес::

— В такое время, дорогая, посторонних лучше не видеть.

— В какое "такое время"?! — пристально посмотрела она на него покраснев.

Несмотря на свои слова, она знала, что ей будет слишком неловко видеть Сунь Яня в нынешних обстоятельствах.

К этому времени его шаги уже раздавались за дверью. Чэнь Жун слышал, как Ин'гу приветствовала его:

— Да это же молодой мастер дома Сунь. Наша жрица уже легла спать.

— Легла спать? — застыл Сунь Янь. — Почему она легла так рано, когда сегодня на Западной Улице праздник фонарей?

— Прошу прощения, она действительно легла спать, — сообщила Матушка Пин, а Ин'гу добавила. — По возвращению, жрица очень весело улыбалась и сказала, что устала после дневной прогулки.

— Почему она спит так рано, когда луна такая яркая? — вздохнул Сунь Янь, помолчав. —Ну не важно, — сказав это, он повернулся и вышел.

Снаружи восстановится покой.

За перегородкой раздался плеск воды. Услышав это, Чэнь Жун позвала:

— Нянюшка, Ин"гу, принесите еще горячей воды.

Они находились недалеко, потому сразу откликнулись на просьбу.

— Почему ты не идешь, дорогая? — раздался вскоре угрюмый голос, из-за ширмы. — О чем ты только думаешь?

Чэнь Жун подумала о Сунь Яне. Но, услышав его, она рассмеялась. В это время раздался стук в дверь и голос Ин'гу произнес:

— Здесь горячая вода.

— Оставь там.

— Да.

Чэнь Жун открыла дверь и внесла ведро внутрь. Она была сильна, потому с легкостью несла воду.

— Отступи немного, — произнесла она, приблизившись к ширме.

Тот сделал, как ему было велено, и отступил в угол.

Чэнь Жун подняла ведро и вылила его в ванну, все это время она глядела в стену перед собой, не смея взглянуть на обнаженного мужчину.

В этот момент к ней подкралось тепло.

Когда его влажная и теплая кожа коснулась ее, рука Чэнь Жун задрожала, ее румянец распространился на шею.

— Не прикасайся ко мне, — приказала она.

Он схватил ее за руку и потащил к ванне.

Застигнутая врасплох, она не удержалась и начала заваливаться вперед. Попытавшись ухватиться за него, чтобы не упасть, она вцепилась в скользкое тело.

В панике она поспешно отпустила руку, но в результате потеряла равновесие и упала в ванну.

Как только она упала в воду, мужчина в ванне расхохотался. Он обнял ее за талию и потащил в ванну. Чэнь Жун сопротивлялась бы, но по двум причинам: она соприкасалась только со скользкой обнаженной кожей и боялась применить силу к больному человеку.

В мгновение ока она оказалась втиснутой в тесное пространство рядом с ним. Брызги воды пропитали ее волосы и одежду, которая прилипла к ее изящным изгибам.

Вода стекала с ее лба, закрывая ей обзор. Ее покрасневшее лицо и то, как она старалась держать глаза открытыми, было очень очаровательно, добавляя милоты.

Ван Хун посмотрел на нее и вдруг раскрыл свои обнаженные руки, чтобы обнять ее.

— А Жун, останься со мной, — прошептал он, крепко ее обнимая, его тон, был совершенно серьезен, — А Жун, — дрожащим голосом взмолился он, — давай спать в одной постели и умрем в одной могиле.

Никогда еще Чэнь Жун не чувствовала его желания и надежды так остро, как сейчас. Задрожав, она крепко его обняла, и хотела что-то сказать. Однако в итоге произнесла смиренным тоном:

— После того, как я стану твоей наложницей, я буду не единственной, кто разделит с тобой постель. Когда я буду умирать мне придется просить у твоей семьи и жены разрешения быть похороненным в одной могиле с тобой… Господин, я не из тех, кто может пойти на компромисс. В этой жизни я не склонюсь перед другой женщиной.

Эти слова были так же спокойны и непреклонны, как и прежде.

Ван Хун медленно ее отпустил.

— Потри мне спину, — хрипло произнес он, отворачиваясь, этот голос уже отличался от прежнего, будто принадлежал другому человеку, похоже он пришел в себя, протрезвев.

Мягко откликнувшись, Чэн Жун начала тереть ему спину, осторожно касаясь его белой нефритовой нежной кожи.

Моя его, она не удержалась и, наклонившись, нежно поцеловала его в лопатку. Ее поцелуй растворился в воде и не оставил никаких следов.

— Дорогая, твое сердце все равно ожесточилось, зачем ты утруждаешь себя этим банальным поступком? Ты хочешь успокоить меня своим поцелуем?

Чэнь Жун молча покачала головой, так как он не мог ее видеть, так и не сказав ни слова.

— Вода стынет, выходи, — сказала она, выйдя за ширму, и повернувшись к нему спиной, начала переодеваться.

На этот раз мужчина встал и раздался звук шуршащей ткани.

Вскоре он повернулся и направился к двери.

— На улице ветренно, — поспешно схватила и дернула Чэнь Жун его за рукав.

Мужчина поджал губы, но в конце концов не стал возражать против того, чтобы она привела его обратно.

Усадив его на кровать, Чэнь Жун взяла полотенце и с улыбкой вытерла ему волосы, говоря:

— Это место очень скромное. Здесь нет амбры или нефритовой подушки. Не уверена, что тебе такое понравится.

Ее смех был легким и чистым, будто ничего не случилось.

Мужчина не обратил на нее никакого внимания.

Чэнь Жун снова тщательно вытерла волосы полотенцем. Глядя на этого несерьезного мужчину, совершенно не похожего на себя самого, она медленно наклонилась.

Она опустилась на колени рядом с ним и приблизила свое лицо к его лицу. Глядя на их соприкасающиеся лица в бронзовом зеркале, Чэнь Жун мягко спросила:

— Цилан, ты дашь мне прядь твоих волос?

Ее губы спрашивали разрешения, но рука уже схватила ножницы.

Глядя на милую маленькую женщину позади него в тусклом зеркале, благоговейно и нежно держащую в ладони прядь его волос, Ван Хун, поджав губы, закрыл глаза.

Когда он закрыл глаза, вся хрупкость, капризность и оцепенение прошедшего дня исчезли с его лица.

Он вернулся к своему старому себе.

Но Чэнь Жун этого не заметила.

Губы Ван Хуна Шевельнулись, и в комнате послышался его шелковый голос:

— Даже после того, как ты постираешь мою испачканную кровью одежду, чтобы положить ее на подушку, даже когда ты подстрижешь мои волосы, чтобы они оставались при тебе, ты все равно не станешь моей Благородной Наложницей?

Его горло дрогнуло и, наконец, он тяжело вздохнул.

— Как может существовать настолько упрямая женщина?

Чэнь Жун на это промолчала. Она только опустила голову и сосредоточилась на сушке его длинных волос, прядь за прядью.

После того, как его волосы высохли, Ван Хун взглянул в бронзовое зеркало на женщину, осторожно укладывающую его волосы в свой саше, и тихо произнес:

— Уже поздно, пойдем спать.

Вставая, его волосы ниспадали каскадом, а белый халат колыхался, когда он неторопливо шел к единственной кровати в комнате.

— Иди спать, не стану тебя беспокоить.

Видя, что Чэнь Жун не двигается, он закрыл глаза и тихо сказал:

— У меня нет брюшного тифа.

Эти слова заставили Чэнь Жун вскинуть голову.

— Иди сюда, завтра я вернусь домой. Неизвестно, когда нам удастся повидаться вновь и при каких обстоятельствах это будет.

При этих словах, сердце Чэнь Жун сжалось. Она послушно подошла и легла рядом с ним. Она тихо прильнула к нему, уткнувшись лицом ему в грудь.

Лежа совершенно неподвижно, она вдыхала его запах и слушала биение его сердца.

Ван Хун тоже не шевелился. Его глаза оставались закрыты, казалось, он спал.

Время медленно утекало.

Ее колотившееся сердце постепенно успокоилось.

Его же сердцебиение всегда оставалось твердым и ровным.

Чэнь Жун по-прежнему бодрствовала. Она уставилась на белую ткань у себя под носом, ощущая ее тепло и аромат.…

Неизвестно сколько времени спустя, но наконец она закрыла глаза и заснула.

Когда она проснулась в следующий раз, то услышала щебет птиц. Открыв глаза она ощупала сбоку от себя.

Однако там оказалась только холодная пустота.

Удивленная, она быстро огляделась.

Здесь никого.

Вчерашний день определенно не сон. Чэнь Жун надела деревянную обувь и вышла на улицу. Она открыла дверь и увидела слугу, подметавшего листья во дворе. Она подошла к нему и спросила:

— Где Его Светлость?

Слуга принадлежал Ван Хуну. Он церемонно приветствовал Чэнь Жун и почтительно ответил:

— Он ушел рано утром, госпожа.

— Как?

— В экипаже. В прошлый раз он оставил несколько их в храме, госпожа.

Это так?

Издав мягкий звук, она неторопливо отошла.

Она подошла к горной террасе слева от храма, где, взялась за каменные перила, Цзянькан внизу в отдалении казался совершенно пустынным.… Она огляделась только для того, чтобы не найти знакомую фигуру.

Поджав губы, Чэнь Жун повернулась, и долгое время оставалась неподвижной.

Ранним утром по городу катил черная экипаж. Его катящиеся колеса издавали тоскливый звук на каменной мостовой.

За управлением сидел мужчина лет тридцати. Рослые воины образовали по два ряда всадников с каждой стороны.

Среди этих людей выделялся бледный и худой ученый лет сорока.

— Господин мудр, — прошептал он, приблизившись к экипажу. — Вчера действительно приходило пятеро людей.

— Не только они, — ответил из кареты мягкий голос Ван Хуна. — Любое другое движение должно быть замечено.

— Да.

— Наследный принц и Лан'я Ван Ци оба заболели, — добавил ученый, поглаживая бороду. — Интересно, сколько людей прыгают от радости при этой новости, ха-ха. — Он улыбнулся Ван Хуну. — Почему Вы не заболели еще несколько дней, милорд? Я уверен, что это бы привлекло больше людей.

— В этом нет необходимости, — голос Ван Хуна, доносившийся из экипажа заледенел. — Если я продолжу болеть, то боюсь, что те, кто рядом со мной, тоже отдалились бы от меня.

При этих словах ученый сделал паузу, а затем кивнул. Верно, деньги объединяют этот мир и разрывают его на части. Если это затянется, он боялся, что те, кто принадлежал его господину, начнут менять свое мнение.

Сказав еще несколько слов, он посмотрел в экипаж на своего господина и внезапно ухмыльнулся.

— Ваше желание исполнилось, милорд? — он подмигнул, его голос звучал искренне, но в то же время весело. — Когда Вы вчера отправились в храм, я помню, что Вы сказали, что используете обычную простуду, чтобы симулировать брюшной тиф, сумев таким образом прицелиться в нескольких птиц одной стрелой.… По крайней мере, ее сердце смягчится. Могу ли я спросить, почувствовала ли она, что жизнь и смерть непредсказуемы, поэтому перестала упрямиться и согласилась войти в Ваш дом?

Его улыбка действительно отвратительна.

Переглядывающиеся стражники подавляли смех, но продолжали смотреть вперед, опасаясь разозлить своего господина.

Находившийся в экипаже внезапно и правда ответил, с кривой улыбкой на губах:

— Почувствовала, что жизнь и смерть непредсказуемы? Перестала упрямиться? Она обрадовалась, узнав, что я подхватил брюшной тиф.

Все повернули головы и посмотрели в сторону экипажа.

К их удивлению, голос Ван Хуна был полон беспомощности, когда он добавил:

— Она с радостью ответила, что если бы она и я могли умереть вот так, то это был бы наш счастливый конец.

Сначала они молчали, а потом их сдержанный смех становился все громче и громче.