Глава 162: Два дара

Ван Хун продолжал на нее смотреть.

Наконец он опустил глаза и вздохнул:

— А Жун, — прозвучало это несколько печально, затем, посмотрев на улицу, он продолжил, — Когда я пообещал сделать тебя своей наложницей, я... — его горло пересохло, — Причина не в том, что ты рисковала своей жизнью в Мо'яне вместе со мной.

Вытянув к ней руки, он положил их на ее плечи. В тот момент, когда он коснулся ее, Чэнь Жун почувствовала, что его руки дрожат.

— А Жун, ты мне действительно нравишься. Я действительно не хочу, чтобы ты становилась чьей-то женой.

Словно не зная, как продолжить, он отвернулся к окну. Его всегда элегантное лицо теперь было несколько смущенным.

Бросив на него быстрый взгляд, она отступила от него.

Едва она пошевелилась, он крепче сжал ее плечи, и осталось только стоять напротив него, не сводя своего взгляда.

Она не могла пошевелиться, поэтому и не шевелилась.

Послушно оставаясь в его объятиях, она была тихой и умиротворенной.

В этот момент, золотистое сияние от заката, падал на их волосы и одежду.

Время застыло.

Ван Хун продолжал удерживать плечи Чэнь Жун, в то время как его глаза смотрели вдаль. Наконец придя в себя он произнес:

— Ах Жун, ни одна женщина никогда не носила титул Великого Управляющего, не говоря уже о монахине. Даже если ты примешь Указ Его Величества, никто не воспримет этого всерьез.

— Я знаю, — последовал ее ответ.

Рука Ван Хуна колебалась между движением вверх и тем, чтобы остаться на месте. Медленно, он мягко наклонил ее лицо так, чтобы суметь взглянуть в него. Когда он снова заговорил, его горло вновь сжалось:

— Семья Сыма ведет себя небрежно... когда ты с ним, следи за своими словами и действиями. Пусть лучше он тебя отругает, чем допустит ошибку.

— Да.

Погладив ее по волосам, он немного задумался и добавил:

— Великий Управляющий – это придворный титул. Если Его Величество позовет тебя, ии к нему. Если он этого не сделает, ты можете поспать или поболтать с другими людьми. Если другие говорят о текущих делах или войне в Нань'яне и Мо'яне, лучше смени тему, и обсуди декорации, музыку или даже тенденции в моде, но никогда не говори неосторожно.

Это серьезное напоминание.

В его объятиях Чэнь Жун на мгновение погрузился в грезы: "Этот аристократ, обнимающий меня в своих объятиях – наследник дома Ван Лан'я, которым восхищаются больше, чем Императором, самый знаменитый дворянин из всех... возможно, действительно любит меня. Какая совершенно замечательная иллюзия!"

Закрыв глаза, она улыбалась.

Но даже с улыбкой, выражение ее лица оставалось холодным и спокойным.

Ван Хун склонил голову.

Обхватив ее лицо обеими руками, он посмотрел на нее сверху вниз.

— У тебя уникальная личность. Теперь, когда тебя назначили Великим Управляющим, общественного внимания не избежать. И за короткое время, все разъяснить не удастся.

Со своего пояса, он снял саше, и надел на нее.

— Ты мне давал такой раньше, — с удивлением взглянула на него Чэнь Жун.

— Этот отличается от предыдущего. Я ношу это саше с двенадцати лет, и все мои люди знают его. С этого момента, при входе во дворец, надевай его. Если что-нибудь случится, кто-нибудь придет тебе на помощь.

— Эн, — выдохнула она.

Ван Хун медленно поднял голову.

Он пристально на нее смотрел.

— Возможно, я ошибаюсь, — сказал он с кривой усмешкой.

Чэнь Жун моргнула и кинула на него вопросительный взгляд.

Ван Хун потянулся к ее лицу, его тонкие пальцы ласкали ее брови, глаза, нос. Он медленно опустил голову, мягко коснулся губами ее лба и тихо сказав:

— А Жун, поверь мне... я никогда не собирался играть с тобой.

Тут он медленно ее отпустил, и повернулся к двери.

На полпути он остановился, оглянувшись на нее через плечо.

В золотистом солнечном свете его лицо казалось окрашенным в золото, а прозрачные глаза до краев наполнились нежностью.

Чэнь Жун не могла позволить себе такую мягкость, поэтому, избегая его взгляда, она опустила свой взор.

Наконец Ван Хун вздохнул и тихо вышел за дверь.

Деревянная дверь продолжала покачиваться на вечернем ветру.

К тому времени, как Чэнь Жун последовала за ним к выходу, Ван Хун уже садился в свою карету.

Словно почувствовав ее взгляд, он поднимая занавески, чтоб войти, обернулся, но Чэнь Жун уже закрыла за ним деревянную дверь.

Некоторое время спустя послышались шаги.

— Матушка, — тихо позвала Чэнь Жун.

— Да, госпожа.

— Отстирав одежду Цилана, верни ее его слугам, — дрожавшими губами, едва вымолвила она. Получив рану от Жань Миня, Ван Хун успел переодеться.

— Хорошо, — ответила с кивком Матушка Пин, недоуменно на нее посмотрев.

Видя, что Чэнь Жун замолчала, не собираясь говорить, Матушка Пин подошла к ней и прошептала:

— Госпожа, а что именно это было, с Императорскими Указами?

Выждав некоторое время и не услышав ответа, та вдруг вспомнила кое-что еще:

— Госпожа, есть кое-что еще, сегодня утром, после Вашего ухода во дворец, заходил Ваш Брат. Казалось, он торопился, словно у него было что-то важное.

Брат?

— Как он выглядел? Он был ранен или болен? — спросила она подняв голову.

Задумавшись, та покачала головой.

— Если он не ранен и не болен, то это несерьезно, — улыбнулась Чэнь Жун. Но даже если и так, она решила, что это связано только с его грязноротой женой и ее братьями.

Пока они разговаривали, к ним приблизилась еще одна серия шагов. Вскоре со ступенек донесся голос Ин"гу:

— Жрица, Его Величество прислал Вам в подарок пятерых телохранителей.

Пятерых телохранителей?

Чэнь Жун сразу подняла на Ин'гу взгляд.

— Я уже расположила людей Его Величества, — почтительно поклонилась Ин'гу, и добавила, — Кроме того, они напомнили тебе не опаздывать на завтрашнее утреннее судебное заседание.

Утреннее судебное заседание?

Чэнь Жун округлила глаза.

— Это подарок от Его Величества, — склонилась та перед Чэнь Жун, протягивая ей деревянную шкатулку, — Так как гонец приходил и уходил в спешке, он велел нам не беспокоить Вас. Я принял его от вашего имени.

Император прислал мне подарок?

Чэнь Жун подошла к ней, приподнял красную ткань, увидев под ней маленькую деревянную шкатулку с изящными гравюрами рек и холмов.

— О, какая красивая, — сказала она с улыбкой, взяв ту в руку и начав любоваться.

Открыв шкатулку, она посмеялась.

Внутри лежал нефрит с гравировкой "Равный Чжэнь" (Чжэнь – императорское я/мы)

— Равный Чжэнь? — неосознанно прочла это Чэнь Чжун.

При этих словах, Ин'гу ахнула. Ошарашенная, она уставилась на нефрит и выпалила:

— Там выгравировано "Равный Чжэнь" ?!

Услышав ее возглас, Чэнь Жун не могла не нахмурится.

Ее недовольство осталось незамеченным. Ин'гу округлила глаза, потрясенно глядя на нефрит, бормотала: "Равный Чжэнь? Равный Чжэнь!"

— Поздравляю, поздравляю, жрица! — воскликнула она, глядя на нее.

Она низко поклонилась озадаченной Чэнь Жун и радостно воскликнула:

— С защитой этого нефритового амулета никто не посмеет причинить Вам вред, не подумав об этом дважды. Мои поздравления, жрица.

Никто не посмеет причинить мне вред?

Поначалу невозмутимая Чэнь Жун, не удержалась от смеха.

— Никто не посмеет причинить мне вред? — она рассмеялась и пошла вперед. Добравшись до сосны, она протянула руку, и погладила истертый временем ствол, — Никто не посмеет причинить мне вред?

Несмотря на смех, глаза у нее увлажнились.

— Жрица, этот нефрит – бесценен, Вам ни в коем случае нельзя его потерять или разбить, — сообщила ей Ин'гу, подошедшая сзади.

— Эн, — вздрогнув, ответила Чэнь Жун.

— Его Величество так хорошо к Вам относится, — со вздохом произнесла Ин'гу, глядя на нее.

Чэнь Жун повернулась и с легкой улыбкой посмотрел на покрытую облаками вершину.

— Да, редко бывает, чтобы кто-то относился ко мне так хорошо, — только надеюсь, что эта удача останется со мной до самого конца. При этой мысли Чэнь Жун над собой посмеялась.

— Я должна сообщить Цилану об этой замечательной новости, — сказала ей Ин'гу. — Все в порядке с этим?

Почему нет?

— Иди, — сказала она, поглаживая нефрит.

— Да.

Ее шаги затихли, но вскоре вернулись. Не дожидаясь, пока Чэнь Жун спросит, Ин'гу сложила руки, сообщая:

— Жрица, дом Чэнь Цзянькана прислал слугу, с приглашением для Вас на сегодняшний банкет. Как бы Вы хотели ответить?

Приглашение от семьи?

Я думала, мы более не родственники? Верно, до них, должно быть, дошли слухи, и теперь они послали человека. Если бы они действительно были высокого обо мне мнения, то почему осторожному дому Чэнь Цзянькана не прислать приглашение раньше, до захода солнца, а вместо этого они дождались сумерек?

— Сообщи, что я устала и отправилась отдыхать, — покачала головой она, после всех мыслей и обдумываний.

— Да.

Чэнь Жун посмотрел вслед удаляющейся фигуре Ин'гу, а затем вернулась к наблюдению за облаками внизу. В это время снова послышались шаги Ин'гу, а затем она доложила:

— Жрица, есть старый друг, который настаивает на встрече с Вами. Вы позволите ему войти?

Старый друг?

Чэнь Жун обернулась.