Глава 200: Клятва

Под раскатистый смех Старейшины Юаня свет постепенно вернулся в изумленные глаза Чэнь Жун.

Она медленно повернула голову набок и посмотрела в направлении звука. Вопросительно уставившись на незнакомого Старейшину Юаня, Чэнь Жун открыла пересохший рот, но не смогла произнести ни слова.

Служанка, стоявшая сбоку, поспешно принесла чашу с водой и поднесла ее к ее губам, чтобы она сделала глоток.

Слушая, как Чэнь Жун глотает воду, Юань Чжэньжэнь кивнул. Он подошел к кровати, указал на рецепт и сказал:

— Используйте его точно так же, и через месяц она будет вне опасности.

— Маленький вор по фамилии Ван, этот старик уходит. Ты собираешься остановить меня на этот раз? — с недовольным хмыком ругнулся он, уставившись в землю после сбора своих вещей, — Будешь ли ты меня и на этот раз останавливать?

Маленький вор по фамилии Ван?

Глаза Чэнь Жун вспыхнули, и она нетерпеливо повернула голову, чтобы последовать за звуком. Но как только пошевелилась, то увидела свою рану и была вынуждена замедлиться.

Она увидела входящую фигуру в белом одеянии, отвесившую глубокий поклон Старейшине Юаню. Тихий, ироничный смех ее возлюбленного донесся до ее ушей:

— Старейшина Юань шутит. Я задолжал Чжэньженю услугу и верну ее, когда мне посчастливится сделать это в будущем.

— Это больше похоже на правду, — Юань Чжэньжэнь погладил свою седую бороду и сказал, — Дитя, помни, сказанное тобой сегодня.

Сказав это, Юань Чжэньжэнь с важным видом удалился.

Чэнь Жун в замешательстве нахмурилась, наблюдая, как уходит Юань Чжэньжэнь. На ее памяти она никогда не видела, чтобы кто-то так разговаривал с Ван Хонгом.

В этот момент кто-то подошел к ней, с опущенной головой.

Изобразив слабую улыбку Чэнь Жун подняла глаза. Бледная, как бумага, с улыбкой на бескровном лице, она смотрела на него:

— Цилан, — она с большим усилием протянула руку и медленно опустилась на тыльную сторону его ладони, ее взгляд с любовью упал на его запыленную одежду, хрипло и слабо спросив, — Почему твоя одежда такая грязная?

Теперь, когда она проснулась, то не спрашивала о своих травмах, яде или ребенке; она беспокоилась только об одежде своего возлюбленного.

Ван Хун медленно вытянул свои пять пальцев.

Его светлая ладонь накрыла ее маленькую ручку.

— А Жун, — хрипло произнес он, — Все еще больно?

Чэнь Жун поспешно покачала головой, но всего после двух раз у нее так закружилась голова, что она быстро остановилась. Глядя на него с улыбкой, она прошептала:

— Не больно.

Глядя на него, ее губы некоторое время шевелились, прежде чем она тихо спросила:

— Я... как я все еще жива? Если я останусь жива, это принесет тебе проблемы?

Она до сих пор ничего не спрашивала о себе. Она не беспокоилась о себе, она беспокоилась только о его безопасности.

Ван Хун закрыл глаза.

Он осторожно взял ее маленькую ручку и наклонил голову, чтобы поцеловать тыльную сторону. Голос, которым он заговорил, звучал гнусаво из-за своей хрипоты:

— Я в порядке, — после паузы тихо позвал он, — А Жун.

Подняв на нее свои покрасневшие глаза, он серьезно посмотрел на нее и произнес:

— Я бы предпочел, чтобы ты беспокоила меня, а так же, чтоб ты жила.

Чэнь Жун не ожидала, что однажды Ван Хун скажет ей подобные слова любви.

Она заморгала, а бескровные губы растянулись в широкой улыбке. Произнеся всего несколько слов, она уже очень устала. Чэнь Жун опустила голову на нефритовую подушку, крепко сжимая его пальцы. Спустя долгое время она тихо ответила:

— Ммм.

Помимо этого счастливого ответа мягким тоном, она больше ничего не сказала.

Ван Хун посмотрел вниз.

Он коснулся тыльной стороны ее нежной руки, потерся о нее ее о своими губами и выдохнул низким и протяжным голосом:

— А Жун, я позабочусь о том, чтобы тебе никогда больше не пришлось страдать.

Внутренне Чэнь Жун шокировали необычайно нежные слова Ван Хуна, и просто вопросительно моргнула. Спустя долгое время она пришла к мысли: "Говорят, что если ты не умрешь в катастрофе, то впоследствии будешь благословлен. Похоже, что небеса все-таки не предадут меня смерти."

— Ммм, — опять ответила она тихо, просто не могла говворить.

Он раздвинул ее пять пальцев один за другим и с сожалением вложил белые и нежные кончики пальчиков между своими губами. Ван Хун посмотрел в глаза Чэнь Жун, которые были красными и блестящими. Сама того не подозревая, Чэнь Жун была загипнотизирована: "Это ее Ланцзюнь, ее Ланцзюнь действительно прекрасен и ни с чем не сравним."

Приложив кончики пальцев к его румяным губам, Ван Хун мягко и двусмысленно сказал:

— А Жун, ты всегда должна любить меня так, как сейчас. Несмотря ни на что, независимо от того, когда, ты всегда должна любить меня именно так. — произнес он все еще гнусавым голосом. Этот красивый мужчина с кристально чистыми глазами, смотрящий на нее нежно, как вода, с развевающимися чернильными волосами, благородный, как боги, произносящий эти детские и упрямые слова.

Чэнь Жун прищурила глаза. Хотя у нее кружилась голова от того, что она чересчур много говорила, она все равно была счастлива, потому ответила:

— Ммм.

— Поклянись мне.

Ван Хун, однако, был необычайно настойчив. Он упрямо смотрел ей в глаза, затаив дыхание, ожидая, когда она заговорит.

— Я, А Жун из Дома Чэнь, — заговорила она сдержав смех, — Торжественно клянусь, что, несмотря ни на что, всегда буду любить своего Цилана.

Получив от нее эту клятву, Ван Хун по-детски улыбнулся. Улыбаясь, он опустил голову и уткнулся лицом в ладонь Чэнь Жуна. Чэнь Жун удивилась, почувствовав холод в своей ладони, а затем несколько слезинок медленно потекли по ее пальцам.

Пораженная, Чэнь Жун погладила его по лицу другой рукой и тихо сказала:

— Цилан, не грусти, разве я не в порядке?

Когда она говорила, в ее голосе звучали нежность, великолепие и радость... Наконец, в глазах человека, которого она считала своим сокровищем, она тоже стала сокровищем?

Слушая мягкие слова ободрения от Чэнь Жун, Ван Хун оставался неподвижным.

Через некоторое время он поднял голову, откинулся назад и медленно и размеренно принял из рук служанки горячее полотенце, чтобы вытереть лицо от грязи и пыли.

Затем он встал и развел руками. В мгновение ока ранимый, жалкий и нежный Ван Хун исчез. С такими раскинутыми руками он походил на монарха — грациозный, благородный и недосягаемый.

Как только он встал, несколько служанок вышли вперед и сняли с него испачканную верхнюю одежду, заменили ее новым комплектом белых одеяний, причесав его взъерошенные волосы на место.

К тому времени, как служанки удалились, Ван Хун, стоявший перед ней, вновь обрел свою несравненную грацию бессмертного снизошедшего на землю.

Опустив голову, он нежно посмотрел на Чэнь Жун.

Чэнь Жун подняла на него взгляд и встретилась с ним взглядом, ясным и спокойным, но все еще нежным, как вода, показывая слабую улыбку.

— Цилан, — тихо окликнула она его, не отрывая своего взгляда.

— Ммм.

— Как ты? — взгляд Чэнь Жун приобрел немного нервозности. — Ты же ничего не натворил, не так ли?

Ван Хун медленно покачал головой.

Он протянул руку и нежно погладил длинные волосы Чэнь Жун.

— Спутались немного, — пробормотал он расчесывая ее пряди. — Ммм, сейчас твое тело травмировано, позже я помогу тебе помыться.

Услышав это, Чэнь Жун невольно покачала головой. Качнув ею только один раз у нее закружилась голова, и она тут же прекратила.

— Не нужно.

— Почему нет?

Почему нет? Потому что ей неловко. Чэнь Жун прикусила губу, взглянула на него и застенчиво сказала:

— Просто позови служанку.

Ван Хун заметил ее застенчивость.

Он шагнул вперед и осторожно поддержал Чэнь Жун, чтобы она села прямо, а затем сел позади нее, чтобы она сумела опереться на него.

— Я пахну кровью, — пробормотала Чэнь Жун, прижимаясь к нему, — Измажешься ею.

Проигнорировав эти ее слова, Ван Хун уткнулся лицом в ее шею и долгое время после этого не двигался.

Как раз в тот момент, когда Чэнь Жун собиралась повернуть назад из любопытства, снова прозвучал его гнусавый голос:

— Дорогая, до конца своей жизни я никогда больше тебя не подведу.

…

Это совершенно ошеломило ее.

Она не верила собственным ушам, а глаза расширились.

— Что ты сказал? — спросила она дрожащим, сдавленным голосом, спустя долгое-долгое время:.

Не обращая внимания на головокружение, она оглянулась на него и со слезами взмолилась:

— Цилан, что ты только что сказал? Пожалуйста, скажи это еще раз.

Она широко открыла глаза, позволив слезам катиться из ее сияющих глаз на щеки.

— Цилан, пожалуйста, скажи это еще раз... Не заставляй меня гадать, я этого не вынесу.

Ван Хун опустил голову, прижавшись губами к ее лбу.

После долгого молчания он мягко и многозначительно сказал:

— Дорогая, я больше не я... Сегодня я вкусил все беды в мире.

Он отодвинулся от ее лица, с превеликой нежностью посмотрел на нее, закрыл глаза и поцеловал ее в губы.

Когда их языки переплелись, Ван Хун томно разошелся, как только они соприкоснулись. Снова посмотрев на нее, он произнес:

— Я сказал, что не подведу тебя в этой жизни.

Чэнь Жун подавляла рыдания.

Она спрятала лицо на его плече и не двигалась, быстро замочив его новую одежду.

Переполненная слезами, Чэнь Жун забыла о своей боли. Она просто крепко обняла его и спокойно плакала.

Ван Хун провел пальцами по ее длинным волосам и тихо сказал:

— Я никому не мстил, — услышав это, Чэнь Жун перестала задыхаться, и начала прислушиваться, вздрагивая. Тихим, словно легкий ветерок, голосом он пробормотал, — Девятая Принцесса мертва, но императорская семья также посчитала, что ты не избежишь смерти.

Услышав это, Чэнь Жун отстранилась от него, подняла свое заплаканное лицо, радость и счастье на ее лице медленно превращались в страдание.

Встретив вопросительный взгляд Ван Хуна, Чэнь Жун прошептала:

— Ты знаешь, что меня отравили? Девятая Принцесса сказала, что она покрыла кинжал ядом, от которого нет противоядия.

В этот момент она, казалось, поняла, почему Ван Хун сегодня вел себя совсем иначе. Он пролил перед ней слезы, дал ей обещание и подарил ей такие прекрасные ожидания... Он должно быть знал, что ей осталось недолго.

Когда Чэнь Жун произнесла эти слова, то заметила, что Ван Хун молча опустил взгляд. Не удержавшись от улыбки, выглядевшей особенно яркой и солнечной. Повернув голову в сторону, Чэнь Жун беспечно сказала:

— Не волнуйся, Цилан, моя жизнь все равно была взята взаймы (1). Боги наверху забрали обратно, позволив всему этому произойти, — после паузы ее голос стал тихим и слабым, — Тебе не нужно давать такое обещание только потому, что ты жалеешь меня, — она усмехнулась и продолжила, — Один месяц – это всего лишь тридцать дней, что не так долго, как целая жизнь страданий. Тем не менее, я очень рада слышать, как ты говоришь, что не подведешь меня в этой жизни. — Слишком разволновавшись, она говорила слишком много. Внезапно почувствовав головокружение, она медленно легла, закрыв глаза. Но из уголков ее глаз медленно скатились две похожие на жемчужины слезинки, просачиваясь на лацканы Ван Хуна.

********************

1. Технически она сказала “забрать”, как будто подобрала что-то несущественное с обочины дороги.