В промежуточных главах Ван Хун лишился наследства, дочь семьи Се и 9-я принцесса, претендовавшие на то, чтобы стать его женой, выходят замуж за его кузенов, и теперь он обычный член дома Ван, а не привилегированный наследник.

Глава 188: Единственное Замечание

Когда Ван Хун отвернулся Чэнь Жун заколебалась.

— Я-я бы никогда не хотела обременять тебя, — прошептала она наконец.

Когда она смотрела на Ван Хуна, она говорила мягко и откровенно.

— Я всего лишь обычная женщина. Тебе не следовало идти для меня на столь многое.

Она делилась с ним своими мыслями, вернее, своим решением.

Ван Хун оглянулся на нее.

— Не хочешь обременять меня? — медленно произнес он, едва шевеля губами.

— Именно, не хочу обременять.

— Считаешь, я не должен так много для тебя делать? — задал он вопрос еще раз улыбнувшись.

Чэнь Жун кивнула. Протянув руку, она погладила его по бровям.

— Человеческие сердца – самая изменчивая вещь в этом мире. Любовь, которая считает себя вечной, любовь, которая думает, что она никогда не изменится, даже если превратится в пепел, со временем исчезнет. Цилан, я действительно не хочу, чтобы ты о чем-то сожалел.

Ее глаза горели, когда она говорила, наполненные агонией от необходимости отпустить.

Ван Хун рассмеялся.

— Напрасно беспокоишься, — сказал он.

Отведя взгляд, он лениво откинулся назад и закрыл глаза.

— Я, Ван Хун, выношу собственное суждение обо всем, что я делаю. Я выступаю не ради других. А Жун из Дома Чэнь, ты слишком много думаешь.

Каким же холодным казался его голос.

Чэнь Жун оцепенело уставился на него. Наконец она опустила голову и ответила:

— Я… Я понимаю.

День быстро наступил и прошел.

К полудню в конце дороги появился отряд из нескольких сотен человек. Ван Хун улыбнулся при виде развевающегося знамени с надписью "Ван".

— Они здесь.

Несколько охранников и советников двинулись к Ван Хуну. Они посмотрели на отряд, а затем на своего мастера, и их лица напряглись.

Эти люди следовали за Ван Хуном на протяжении многих лет. Они знали, что, хотя их юный мастер еще не достиг совершеннолетия, он с детства проявлял незаурядный интеллект и был любим старейшинами клана. С тех самых пор, как развил элементарные познания, он фактически являлся наследником семьи.

В мгновение ока его честь и статус, а также власть и богатство оказались отняты. Мало кто в мире способен вынести подобное внезапное падение с небес.

В их взгляде Ван Хун оставался ленивым и расслабленным, с непринужденной томностью и элегантностью.

Желтая пыль подкатывалась к ним все ближе и ближе.

Кто-то из экипажей в первых рядах издал крик, после чего отряд остановился, и карета выехала, чтобы подъехать к Ван Хуну.

Когда занавес поднялся, оттуда высунул голову красивый молодой человек. Этот молодой человек обладал чистотой и элегантностью всех первых сыновей клана и походил на других мужчин из дома Ван Лан'я. Однако по сравнению с Ван Хуном его лицо не сияло, а в глазах не было ясной, возвышенной ауры.

Выглядевшие одинаково в этом мире, все равно могут давать окружающим совершенно отличные чувства. Так было и с молодым человеком, стоявшим перед ними. Он, несомненно, был таким же светлым, утонченным и почти таким же красивым. Тем не менее, он и Ван Хун похожи на светлячка и полную луну. Разница между их блеском была просто слишком велика, чтобы ее можно было оценить количественно.

Молодой человек посмотрел на экипаж Ван Хуна, поднял сцепленные руки и рассмеялся.

— Цилан, надеюсь, что с тобой все в порядке. Я здесь по приказу моего двоюродного брата Ван Гу, чтобы поприветствовать тебя.

Он улыбнулся, его голос был высоким и чистым, но в экипаже Ван Хуна даже не тронули занавеску.

Выражение лица молодого человека слегка изменилось. Он снова улыбнулся, его тон стал выше и яснее:

— Ты разочарован, Цилан? Думаю, в этом нет ничего удивительного. Всего несколько мгновений назад ты был так же дорог, как правитель страны. Теперь в мгновение ока ты стал ничем не лучше обычного члена нашего клана.

При этих словах его улыбка стала еще более милой и яркой.

Экипаж Ван Хуна по-прежнему не реагировал.

— Почему ты не отвечаешь, Цилан, — глядя на экипаж нахмурился молодой человек.

Прошло много времени, а ответа все не было.

Брови молодого человека нахмурились еще сильнее. Он повернулся к охраннику и спросил:

— Цилан здесь? — в его голосе звучало нетерпение.

— Господин здесь, — ответил охранник.

— Да? — засмеялся молодой человек. — Какой он тогда напыщенный.

— Господин сказал, что если у молодого господина Юн есть вопросы, то я могу на них ответить, — сложил руки в приветствии охранник. — Поэтому ему нет необходимости выходить.

Это ставит его в равные условия с охранником.

Лицо молодого человека покраснело от гнева. Он стиснул зубы и протянул руку, чтобы указать на охранника, но тот затаил дыхание и просто задрожал.

— В эти дни здесь душно, — сказал ему тот же охранник. — Молодой мастер Юн должен быть осторожен.

Молодой человек издал два сдавленных стона. Повернув голову, он посмотрел в сторону Ван Хуна.

— Ван Хун, Ван Цилан, думаешь, что ты еще что-то стоишь? Тфу! — смачно плюнул он на землю, пороча свой статус благородного, при всем этом вены на его шее вздулись. — Думаешь, ты действительно нравишься главе клана? Если ты не тот старый хмырь, то тебя бы давно убили. Тьфу! Вся твоя славная жизнь была частью его плана избавиться от тебя.

Сказав это он со счастливой улыбкой поднял к небу голову и опять заговорил:

— Ван Хун, о Ван Хун, наконец-то ты почувствуешь вкус грехопадения, превращения из всеобщего любимца в изгоя, — с истерическим смехом произносил он. — Ты думаешь, что теперь, когда старик ушел, ты все еще великолепный и мудрый Ван Цилан?Тфу!

Посреди этого радостного смеха Ван Хун приподнял занавес. На его красивом лице по-прежнему была слабая улыбка, а глаза оставались ясными и отстраненными.

— Получается, я нелюбим главой клана? — грациозно уточнил он, изящно кивнув. — Если бы не твои слова, я бы и не узнал об этом.

Его голос, как и прежде, был легким и мягким, как весенний ветерок, дующий мимо. Но его слова заставили смех молодого человека смолкнуть, а улыбку на его лице застыть.

Внезапно, когда он уставился на Ван Хуна, его охватило сожаление. Когда он уходил, и его отец, глава клана, и его двоюродный брат Ван Гу неоднократно предупреждали, что Ван Хун не простой человек, и просили его быть осторожным в своих речах и поведении. Однако Ван Хун его так вывел, что он без утайки все выложил.

Когда лицо молодого Юнь посинело, а затем побелело, Ван Хун скривил губы и презрительно сказал:

— Положение патриарха Ван – это не более чем кусок гнилого мяса. В конце концов, как я вижу, вы все не отличаетесь от крыс.

От этого высказывания лицо молодого человека сразу изменилось.

— Едем, — отдал тем временем Ван Хун приказ.

— Да.

Стражники сопровождали его карету дальше.

Очень скоро экипаж подняла клубы дыма и пыли над молодым господином Юн и сотней рыцарей, которых он возглавлял.

В мгновение ока карета Ван Хуна уехала далеко, в то время как молодой мастер Юн только начал приходить в себя. Повернув голову к вознице он встревоженно крикнул:

— Следуй за ними, следуй за ними, — возница незамедлительно выполнил его приказ и поспешно пустился в погоню. Пока они мчались вперед, этот молодой мастер кричал посреди клубов пыли, — Ван Хун, пока не празднуй! Теперь у тебя ничего нет.

Покричав некоторое время, Ван Юн приказал своему экипажу остановиться.

Когда он обернулся, то столкнулся с множеством презрительных взглядов. Однако к тому времени, когда он присмотрелся повнимательнее, все охранники уже склонили головы.

Несмотря на это, молодой мастер Юн продолжал пылать гневом. Он стиснул челюсти и тяжело вздохнул:

— И что с того, если ты известный ученый Цзянькана?!

Его грудь сдавило, лицо стало еще более неприглядным... Он знал, что Ван Хун являлся знаменитым ученым, которым восхищались все в Цзянькане, даже среди этих охранников его уважали. Эти люди запоминали каждое его слово и поступок, а затем распространяли их повсюду. Замечание: “Положение патриарха Ван – это не более чем кусок гнилого мяса. В конце концов, как я вижу, вы все не отличаетесь от крыс.” – как раз по вкусу интеллектуалам.

Ему даже думать не приходилось, чтоб понять, что эти слова будут у всех на устах еще до того, как тот вернется в Цзянькан.

И тогда ему пришло в голову, что, несмотря на отказ Ван Хун от должности наследника, он не лишился всего, у него все еще, по сути, была очень большая сфера влияния.

Сидя в экипаже, лицо Ван Юна меняло цвет с голубого на белый, а в глазах читалась растерянность.

Через некоторое время он наконец успокоился. Подняв голову, он уставился на своих охранников.

— Кто-нибудь из вас слышал что сказанное только?

– Шух – все охранники опустили головы.

— Берегите свои рты, — предупредил Ван Юнь. — Помните, что глава клана не одинок. За ним стоит весь клан Ван. Он – глава самого могущественного клана в мире, и он дарует вам славу. Подумай дважды, прежде чем осмелишься пренебречь им, ради блага и безопасности своей семьи.

В конце концов, он член самого могущественного клана и мог оценить, что комментарий Ван Хуна о “крысах” невозможно сдержать. Но то, что он сам рассказал о преднамеренной попытке своего отца убить Ван Хуна, должно быть замолчано.

— Мы бы не посмели, — склонили головы стражники и съежились под его угрозами. Даже те, кто больше всего презирал Ван Юна, все равно дали решительный и упорядоченный ответ.

— Не волнуйтесь, господин, — успокоил Ван Юна советник. — Поскольку это влияет на репутацию клана, никто не посмеет говорить глупости.

— Но не думаю, что нам удастся скрыть это от главы клана, — с некоторым беспокойством добавил он после паузы.

— Если случится худшее, я возьму на себя ответственность за сказанное, — стиснув зубы, сказал Ван Юн. В этот момент, пока он смотрел вслед удаляющейся карете Ван Хуна, его лицо приобрело пепельно-серый оттенок. — Ненавижу признавать это поражение, но этот улыбающийся ублюдок заставил меня забыться. — Глава клана, желающий убить младшего родственника. Такой бесстрастный человек, который только притворялся, что подчиняется приказам старшего. В эпоху, когда первостепенное значение придавалось добродетели и репутации, такие знания были далеко не тривиальными, как только люди овладевали ими.

Советник тоже посмотрел в сторону Ван Хуна и сказал со спокойным выражением лица:

— Вы не единственный. Глава клана и другие также не знали о воинской доблести Ван Цилана. Даже Мужунг Кэ ему не ровня, — после паузы он мягко объяснил Ван Юну, — Ван Хун долгое время хорошо прятался. Если бы не эта женщина, боюсь, что весь мир все еще пребывал в неведении. Господин, он столько лет управлял кланом, как прямо, так и косвенно. Интересно, будут ли у него ловушки, поджидающие нас? Репутация и таланты Ван Хуна таковы, что он, несомненно, вернется. Когда вы увидите его в будущем, будьте вежливы.

При этих словах лицо Ван Юна дернулось, но стиснув зубы он все же кивнул.

По приказу Ван Хуна возвращение в Цзянькан на этот раз проходило очень медленно. Поскольку такие города, как Нань'ян, Цян и Мо'ян, стали первой линией сопротивления Ху, армия Цзинь расправилась с бандитами на дороге. По этой причине путешествие прошло без каких-либо неожиданностей или опасностей, даже при том, что Ван Хун взял с собой всего пятьдесят охранников.

Путешествие заняло почти два с половиной месяца, прежде чем они прибыли в окрестности Цзянькана.

Чэнь Жун сидела в экипаже и смотрела на высокие городские стены, дотрагиваясь до живота, когда никто не обращал на нее внимания.

Ван Хун тоже смотрел на городскую стену Цзянькана.

— Никто не вышел нам навстречу, господин, — тихо доложил подошедший охранник.

Он улыбнулся и добавил:

— Ваши слова распространились по городу... Все говорят, что вы действительно являетесь членом литераторов, потому что рассматриваете должность главы клана как гнилой кусок мяса. Они также говорят, что, возглавив войска, чтобы сразиться с Мужун Кэ из-за женщины и победив его в лоб, вы доказали, что вы не только искренний романтик, но и выдающийся талант.

— Значит, моя репутация возросла? — усмехнулся Ван Хун на это.

— Она стремительно растет, — рассмеялся советник. — Все говорят о вас. Никто больше не думает пренебрегать вами. Даже ревностные патриоты, не одобрявшие то, что вы послали войска ради женщины и пожертвовали общей целью, восхищаются вашим талантом. Они говорят, что вы способны справиться с кризисом, если когда-нибудь наши люди окажутся в опасности.

Советник с гордостью улыбнулся:

— Ваше дело породило множество слухов в Цзянькане, но те, кто критиковал вас, теперь не смеют и рта раскрыть. Наш план сработал, мой господин. Каким бы коварным ни был глава клана, он не будет стараться обращаться с вами как с выброшенной шахматной фигурой.

Увидев, что Ван Хун кивает головой, другой охранник с улыбкой вмешался:

— Как только Ван Бо и Ван Вэньюнь пришли, я понял, что договоренность его светлости прошла так, как планировалось.

— Да, именно так.

— Это я определяю темп игры, — пробормотал он, прищурившись в сторону городских стен.

— Давайте войдем в город.

— Да.

Экипаж набрал скорость.

Как только они вошли в Цзянькан, они почувствовали сильный аромат, принесенный ветром, и услышали мягкий диалект У(1). Глядя на безмятежные лица на улицах, Чэнь Жун облегченно вздохнула.

((1. 吴侬软语 — относится к диалектам ву, таким как Сучжоу и Шанхай, которые относительно мягкие и мелодичные, поэтому их называют мягкими диалектами народа У.))

— Куда мы идем? — спросила она вдруг через некоторое время, глядя на улицы сквозь приоткрытые занавески.

— Ко мне домой, — ответил Ван Хун. Взглянув на нее, он лениво добавил, —Не волнуйся, там нет других женщин.

— Тогда не могли бы твои служанки называть меня госпожой дома? — ухмыльнулась Чэнь Жун.

Она была легкомысленной и шутила.

Ван Хун посмотрел на нее.

Очевидно, это была просто шутка, но его глаза оставались спокойными и серьезными. Сердце Чэнь Жун несколько раз учащенно забилось, и она пробормотала:

— Это всего лишь шутка. Я не смею просить о такой прекрасной вещи в моей жизни.

— Не смеешь просить? Тогда о чем А Жут хочет попросить меня?

Чэнь Жун никогда не ожидала, что он задаст подобный вопрос.

Посмотрев на него широко раскрывшимся взглядом, затем опустила глаза.

Сжав губы, она долго не могла ответить. Как раз в тот момент, когда она подумала, что вопрос решен, прозвучал нежный и тихий голос Ван Хуна:

— Что бы ты хотела попросить у меня, А Жун?

Что бы она хотела у него попросить?

Чэнь Жун моргнула своими длинными ресницами, собралась с духом и подняла голову. В момент, когда она встретила его красивое лицо, у нее рефлекторно появилась легкомысленная улыбка.

— Я? Я просто хочу быть с тобой. Никаких других женщин, только мы вдвоем. Я хочу, чтобы у моего ребенка было счастливое детство. У него не будет братьев, которые были бы выше его, не перед кем было бы повиноваться. У него не будет братьев, которые ниже его, тех, кто жаждет растоптать его. А потом, вот так, день за днем, год за годом, мы оба состаримся прежде, чем кто-либо из нас заметит это.

— Это все?

— Да, это все! — рассмеялась она приподняв брови. — Я уже и так многого желаю, разве я не стану жадной, если попросила бы большего?

Она счастливо улыбалась, но по какой-то причине ее глаза немного щипало.

Чэнь Жун наклонила голову, уголки ее рта приподнялись. Когда она очаровательно посмотрела на Ван Хуна, жжение в ее глазах постепенно исчезло.

Она посмотрела в бронзовое зеркало, висевшее на стене внутри экипажа, и расчесала прядь волос, прошептав:

— Честно говоря, я уже вполне удовлетворена... — ее голос был едва слышен, когда она поглаживала свой живот, в то время как Ван Хун не обращал на это внимания.

Чэнь Жун не услышала от него ответа.

Это соответствовало ее ожиданиям, так что она не возражала. В тишине она снова выглянула наружу.

В этот момент впереди возникла суматоха.

Сотни людей окружили экипаж. Увидев изысканную карету, Чэнь Жун не смогла удержаться и наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть ее.

По мере приближения экипажа Ван Хуна шум становился все громче и громче.

— А Би из дома Се, кто этот мужчина рядом с тобой?

— А Би из Дома Се, как ты можешь так обращаться с моим Циланом?

— Хе-хе, успокойтесь все. Цилан сказал, что они всего лишь крысы.

Сердце Чэнь Жун бешено заколотилось среди суматохи: "Эта А Би из дома Се, должно быть, невеста Ван Хуна, выбранная для него семья. Боже мой, об этом говорили только наедине, почему все знают об этом сейчас?"

Она обеспокоенно обернулась.

Наблюдая за Ван Хуном, Чэнь Жун удивленно спросила:

— Разве ты не в ярости?

— Хочешь, чтоб я разъярился, — со скрытой улыбкой произнес он, открыв глаза.

Конечно, нет, мысленно ответила Чэнь Жун. Она бросила на него косой взгляд и повернула голову, чтобы продолжить смотреть наружу.

Шум становился все громче и громче. Тем временем более дюжины человек взяли в руки бамбуковые корзины, камни на земле и обувь с ног, чтобы швырнуть в карету. Когда различные снаряды полетели в экипаж, его окружила охрана и закрыла своими телами.

В этот момент занавес кареты был поднят, и прекрасная, спокойная девушка и красивый, белокожий молодой человек, имевший мимолётное сходство с Ван Хуном, одновременно показали свои лица.

Молодая девушка вздернула подбородок и обратилась к толпе:

— Может Цилан, и хорош, но мужчина рядом со мной – лучший из всех (2), — сказав это, она презрительно продолжила, — Все восхищаются Ван Циланом. Но для меня, А Би из дома Се, это вопиющий позор, что Ван Цилан влюблен в кого-то столь бесстыдную и неразборчивую в связях, как монахиня Хун Юньцзы.

((2. Она использует словосочетание, 人中龙凤 – дракон и феникс среди людей, означающее лучшие из лучших.))

Независимо от эпохи, независимо от того, насколько выдающимся был человек, он столкнется с порицанием, если проявит слишком большую одержимость признанной красотой. Это верно и для Дадзи в древние времена и Инь Лихуа в более поздние времена.

Таким образом, как только она это сказала, даже самым убежденным поклонникам Ван Хуна нечего было сказать в опровержение.

Голос девушки звучал ясно, уверенно и очень проникновенно. Как только она произнесла это, все вокруг замолчали. Затем потихоньку в адрес Чэнь Жун полетели обвинения.

Ван Хун нахмурился.

Он убрал свое беззаботное выражение, махнул рукой охраннику и прошептал тому задание.

Охранник слез с лошади и растворился в толпе.

В это время толпа продолжала гудеть. Видя, что ее словам удалось привлечь всеобщее внимание, А Би из дома Се и мужчина рядом с ней торжествующе улыбнулись.

В этот момент в толпе раздался смешок.

— Бесстыдная и неразборчивая в связях? А Жун из дома Чэнь столкнулась с десятками тысяч варваров в окровавленном платье, как будто они были просто воздух. Я бы согласился с тем, что ее дух свободен от ограничений (3). Разве жадная женщина,подобная тебе, гоняющаяся за славой и богатством, достойна того, чтобы сравнивать себя с ней? — конечно, он был несправедлив. С точки зрения статуса, Чэнь Жун и близко нельзя сравнивать с Се Би, но этот человек утверждал обратное. Его тон также звучал невероятно презрительно. От такого Се Би так разозлилась, что готова была заплакать.

风流 — плыть вместе с ветром. Это может означать все, что угодно, от свободного духа до влюбчивого и неразборчивого в связях, в зависимости от контекста. Се Би использует это слово для обозначения неразборчивого в связях, но этот человек использует его для обозначения свободного духа.

— На мой взгляд, такие, как ты, действительно похожи на крысу. Ван Цилан считает тебя некрасивой и скорее выберет распутную монахиню, чем тебя, — раздался еще один резкий смех.

Толпа разразилась смехом, как только услышала это замечание. У Ван Хуна было много поклонников. Они были бессильны защитить его, поэтому не стали тратить его реплику впустую. На мгновение десятки голосов закричали:

— Ты единственная, кого с ней нельзя сравнивать.

— Цилан предпочтет тебе даосскую монахиню.

Среди смеха из-за экипажа раздалось несколько криков:

— Кто ты такая, что так груба?

— Выходи, перестань пытаться спрятать свой голый хвост.

Смех быстро заглушил эти крики.

Громкий шум и веселье поднялись из толпы зрителей. Все они смотрели на А Би из дома Се и молодого человека рядом с ней с презрением и насмешкой.

А Би из дома Се, как первоклассная аристократка, была, возможно, более знатной, чем многие принцессы. Она не могла припомнить случая, когда бы она пережила большее унижение. Ее лицо пылало пунцовым цветом, а на глаза навернулись слезы. Ее губы шевельнулись, собираясь заговорить, но ее заглушил шум.

Когда она, наконец, так разозлилась, что расплакалась, молодой человек рядом с ней помог опустить занавеску, чтобы никто не видел.

— Убирайтесь, убирайтесь, — кричали охранники, окружавшие карету, пока в спешке уходили.