Глава 176: Она того стоит

Ван Хун вернулся в Нань'ян только после того, как стемнело.

Он вошел в комнату под тихий звук своих шагов.

— Что-то случилось? — спросил он в тревоге.

Ответа не последовало. Единственными звуками, которые он слышал, был звук падающих на колени людей.

Ван Хонг прекратил свои движения после того, как получил полотенце. Мягко отпустив его, он вышел наружу.

Мужчины стояли на коленях во дворе, казалось, им было стыдно видеть Ван Хуна и поэтому они не смели подняться.

Он остановился.

— Что случилось? — спросил он наконец не повышая голоса, поднимаясь по ступенькам.

— Мы приносим извинения за нашу некомпетентность, — с болью в голосе произнес охранник. — А Жун из дома Чэнь исчезла после того, как вошла в поместье Чэнь.

— Исчезла?

— Как давно она пропала? — спросил Ван Хун с едва заметной, но жуткой улыбкой, — Было ли что-нибудь необычное?

Охранники никогда не слышали, чтобы он так говорил. Их склоненные головы опустились еще ниже.

— Н-н-ничего необычного не было со вчерашнего часа обезьяны (3 часа дня), господин, — сказал другой охранник, и после паузы добавил, — Я также допросил слуг Чэнь и не нашел ничего необычного.

Ничего необычного, и все же здоровый и живой человек внезапно исчез?

Ван Хун холодно впился в них взглядом. В конце концов, он закрыл глаза и произнес:

— Эти люди, очевидно, хорошо подготовлены к проникновению и похищению кого-то из поместья Чэнь. То, что они могли уйти прямо у вас под носом, неведомые ни богам, ни призракам, означает, что у этих людей нет недостатка в средствах.

— Длительная подготовка и огромные возможности – такой человек не будет нацеливаться на женщину из личной мести; они должны стремиться к чему-то большему... — пробормотал он вглядываясь в даль. — Вскоре они дадут мне знать.

Люди, следующие за ним, являлись одними из самых элитных охранников Дома Ван. Как только его слова были произнесены, они сразу же уловили вкладываемое им значение.

Ван Хун снова посмотрел на них сверху вниз.

— Вы действительно подвели меня, — слабо сказал он.

Слабо и мягко.

И все же десять человек, стоявших на коленях на полу, не смели поднять головы. Пот бисеринками выступил на их бледных лицах. Только после того, как Ван Хун повернулся, чтобы уйти, один из них дрожащим голосом произнес:

— Господин, то, что мы вас подвели, немыслимо. Если мы не сможем спасти Великого Управляющего, мы заплатим за эту ошибку своими жизнями.

Произнесенное было негромким. Его слова предназначались не для Ван Хуна, который уже ушел, а для него самого и его товарищей.

После его слов, на лицах охранников появилась та же решимость, что и у него.

Днем Ван Хуну стало известно местоположение Чэнь Жун.

На его столе лежало послание, написанное красивым почерком: "В знак восхищения талантливым Циланом, Кэ пригласил к себе твою даму, чтобы я мог с тобой встретиться. Я буду ждать тебя только до дня Синьчжоу. Если ты пропустишь встречу, то после того, как я закончу с ней играть, я прикажу поместить ее в красную палатку в качестве провизии для моей армии. Мужун Кэ.” Красная палатка… место обитания армейских шлюх.

За спиной Ван Хуна стояло пятеро мужчин. Почти сразу же, как он положил письмо, они вышли вперед и передали его по кругу.

Завершив чтение лица их менялись.

Советник средних лет сделал шаг вперед, и встав позади Ван Хуна, мрачно произнес:

— Не следует прислушиваться к его словам, мой господин. Муронг Кэ – хитрец, и он пришел подготовленным. Не нужно подвергать себя риску ради женщины.

Как только он закончил, вперед вышел еще один советник. Он поднял сцепленные руки и заговорил:

— Сказанное абсолютно правильно. Господин, Великий Управляющий – всего лишь женщина. Спасете вы ее или нет, никак не повлияет на вашу репутацию,.

— Совершенно верно, вы никогда не должны попадаться на его уловку, — так же утверждал третий советник.

— Несмотря ни на что, Великий Управляющий – всего лишь женщина.

— Прошу вас даже не помышлять о ее спасении. С Мужун Кэ нелегко иметь дело. Он пытается загнать вас в угол. Не стоит рисковать всем ради женщины… Люди возлагают на вас большие надежды, если они узнают, что вы игнорируете свою собственную безопасность ради женщины, боюсь, что они утратят в вас веру.

Сразу перешел к сути проблемы последний советник..

В последнее время связь их хозяина с А Жун из Дома Чэнь стала предметом насмешек среди знати. Он совершал всевозможные нелепости ради женщины, и самое смешное то, что она ничего из этого не ценила.

В стране нет недостатка в красивых женщинах. Что за мужчина Цилан из дома Ван, если ему понадобилось цепляться за женщину, наподобие этой? Если он не мог заполучить ее, то мог бы убить. Именно так должен вести себя человек его положения.

Но он разочаровал всех, поставив себя перед дилеммой из-за простой женщины. Он не мог ни заполучить ее, ни отпустить. И не в состоянии заставить себя убить ее, он зашел так далеко, что поссорился с Его Величеством словно ребенок. Это совершенно нелепо и невообразимо.

Даже менестрель Юэцзи распевал на сцене песни, что "Ван Цилан –влюбленный щенок", и благородные молодые люди использовали каждый шанс, чтобы посмеяться над ним за это. Самой большой темой в Цзянькане в этом году должно было стать то, что Цилан из дома Ван отчаялся из-за влюбленной монахини, которую он не мог иметь.

Если их хозяин остановится на этом, то им нужна надлежащие оправдания, чтобы люди не критиковали его за побег без боя.

Ван Хун не сделал ни единого движения во время красноречивых уговоров своих советников.

Только когда у всех пересохло во рту, он грациозно встал. Хотя он был бледен с тех пор, как узнал об исчезновении Чэнь Жун, он оставался собранным и спокойным. Даже сейчас, когда он встал, в его действиях не было ни испуга, ни паники.

Этот факт мало успокоил его советников. Они знали, что их мастер является классическим примером фразы "Лицо не меняется, даже когда рушится гора Тай". Его собственная мать не видела его расстроенным в детстве. Если бы не эти причины, он не заслужил бы столь высокого уважения и ожиданий столь многих людей.

Для советников его бесстрастное лицо самое беспокоящее из всех.

Неторопливо встав, Ван Хонг повернулся и улыбнулся пятерым своим нервным советникам:

— Пора спать.

Сказав это он всплеснул рукавами и удалился.

— Его светлость слушал что-нибудь из того, что мы говорили? — прошептал один из советников, после того как тот скрылся за из виду.

— Не знаю, — покачал головой другой.

— Его светлость – образованная личность, но ведет он себя весьма капризно. Независимо от репутации его семьи, я чувствую себя очень тревожно.

— Его характер не позволит ему отсидеться на этом. Мы можем только ждать, чтобы увидеть его следующий шаг... Во всяком случае, все, что мы можем сделать, это помешать ему лично рисковать жизнью при ее спасении. В случае необходимости мы прибегнем к чрезвычайным средствам”.

Несколько человек кивнули в ответ на это последнее заявление.

Они по-прежнему выглядели обеспокоенными. Провокация Мужун Кэ на этот раз попала в цель, поставив их господина в затруднительное положение.

Если он бросит ее, ему придется вечно жить с тем фактом, что он сбежал без борьбы, возможно, впав из-за этого в депрессию. В конце концов, именно он увез Чэнь Жун из Цзянькана, в то время как Мужун Кэ является его старым врагом.

Более того, даже если они внесут свой вклад в сокрытие, тем не менее, на жизни их господина осталось бы пятно, и он подвергся бы критике со стороны определенного числа ученых.

И все же идти за ней еще хуже.

Во-первых, это смертельная игра. Таланты Мужун Кэ гарантировали, что там будет поджидать ловушка. У него имеется план и армия для его выполнения, и молодой мастер не противник для него.

Во-вторых, для сына Дома Ван Лан'я пренебречь собственной безопасностью ради женщины, игнорировать большие надежды клана подвергая себя значительному риску означало, что даже если ему удастся спасти ее, клан и политики, ожидающие от него демонстрации своего политического мастерства в подобных случаях, откажутся от него.

Для этих людей люди, предназначенные для величия, должны уметь сдерживаться и быть жестокими. Они должны отказаться от жизни своих родителей и семьи, когда это необходимо, не говоря уже о тривиальной женщине. Мужчина, который не мог отпустить женщину, не из тех, кто способен достичь величия.

Можно с уверенностью сказать, если он не оставит ее, то закончит свою политическую карьеру, даже если не умрет от рук Мужун Кэ.

***************

В это время Чэнь Жун приняла ванну, переоделась и теперь пыталась уснуть.

Вот только сон не приходил. Она не только не могла заснуть, но и бодрствовала, безучастно глядя перед собой.

Перед ней была яма для костра, в которой жарились говядина и баранина. Рядом с костром стояли прекрасное вино, тушеное мясо и бульон. Было также несколько женщин Хань, которые либо тихо плакали, либо соблазнительно улыбались мужчинам.

Множество лагерных костров освещали землю, как будто это днем.

Среди смеха и шума люди время от времени поглядывали на костер в центре. Даже капитаны в этот момент игнорировали кокетство своих женщин, привлеченные вниманием к центру.

В самом центре горел костер. Рядом с ним сидела девушка, одетая в красное. Ее красивое лицо сияло так же великолепно, как пламя, ее от природы очаровательные губы и глаза казались еще более восхитительными от света.

Хотя ее взгляд свиреп, кристально чистые глаза сверкали безошибочной жизненной силой. Ее нефритовая кожа казалась почти прозрачной на фоне красного пламени и ткани одеяния.

Однако она оставалась холодной, благородной и грациозной.

Время шло, и настороженные взгляды на ней становились все более и более обжигающими.

И все же варвары, легко способные бросить женщину, с которой они спали, в огонь, не осмеливались сказать ни единого дразнящего слова.

Через некоторое время эта красавица в красном холодно спросила:

— Мужун Кэ, чего ты добиваешься? — этот мягкий голос принадлежал Чэнь Жун.

Тонкие губы Мужун Кэ, под его бронзовой маской, изогнулись.

— Не расстраивайся, А Жун. Посмотри на себя в зеркало. Держу пари, ты все еще не знаешь, что можешь быть такой красивой? Тц,тц, какое великолепное зрелище. В великой Империи Янь много красивых женщин, но ни одна из них не так очаровательна, как ты.

Перед ней стоял стол, на нем лежали мясо, выпивка и зеркало. Две женщины Хань стояли на коленях по обе стороны стола. Когда Мужун Кэ закончил говорить, они подняли зеркало, чтобы Чэнь Жун могла посмотреть.

Мужун Кэ неторопливо повернул голову. Его глубокие за бронзовой маской глаза пристально смотрели на Чэнь Жун.

— Могу поспорить, твои лицемерные соплеменники не знают, как оценить эту сторону твоей красоты, — хмыкнул он, оглядев ее с ног до головы. — Тц, тц, они даже дали тебе то скучное синее платье, чтобы ты его носила. Какое преступление, какое преступление!

Под наглым взглядом Мужун Кэ Чэнь Жун стиснула зубы и выпрямилась.

Никто не должен узнать, что у нее влажные ладони.

Она была далеко не так спокойна, как казалась. Она ничего не могла с собой поделать. Каждая женщина, попавшая в армию, глядела на нее горящими глазами, желавшими проглотить ее заживо, у нее нет выхода, кроме как сохранять спокойствие.

Самое главное, она была искалечена страхом. У нее не имелось ни единого сомнения, едва Мужун Кэ отдаст приказ, только взмахнет рукой, эти все более одержимые солдаты разорвут ее на части.

Никогда раньше Чэнь Жун не себя чувствовала так, как сейчас, будто смерть, возможно, была лучшим наказанием. Как только он этого пожелает, любой генерал Ху легко может сделать ее жизнь хуже смерти, так что она не могла ни жить, ни умереть…

В свете костра Мужун Кэ уставился на капли пота, выступившие на верхней губе Чэнь Жун, и не смог удержаться от ухмылки.

Это была дьявольская улыбка.

Медленно он наклонился к Чэнь Жун.

Он приближался все ближе и ближе, обдавая дыханием ей лицо. Чэнь Жун не двинулась с места; она не осмеливалась этого сделать. На нее смотрело так много похотливых глаз, что она боялась спровоцировать их, чтобы солдаты не посчитали, что их лидер не интересуется ею.

Холодная бронзовая маска слегка прикоснулась к ее лицу.

В момент соприкосновения все ее тело пронзил ледяной холод и ее охватила дрожь.

— Ароматный пот, шелковистая гладкая кожа, неудивительно, что начитанный Цилан из Дома Ван и хладнокровный Жань Минь оба посвятили себя тебе, — прошептал он, коснувшись ее.

Скользнув языком по ее губам, он рассмеялся, когда она напряглась.

— А Жун. Если твой Цилан не придет, и Жань Минь тоже, последуешь за мной обратно в город Цзи и станешь моей наложницей? — заговорил он с ней своим магнетическим голосом.

Затем, он тихо рассмеялся.

— Если они придут желая тебя спасти, тогда я займусь с тобой любовью. Тц, я попробую тебя на вкус и позволю двум твоим упрямым Цзин вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь. Это будет очень интересно, как ты считаешь, А Жун?

Чэнь Жун не ответила.

Мужун Кэ медленно оторвался от ее губ. Запрокинув голову назад, он снова отхлебнул алкоголь, с интересом глядя не нее.

Чэнь Жун наконец успокоилась и повернулась к нему. Не сводя с него взгляд, она заговорила:

— Все говорят, что Мужун Кэ из Янь, несмотря на то, что он Ху, благоразумен и великодушен. Что у него есть устремления Чжоу Гуна и преданность Чжугэ, — со вздохом, она нахмурилась. — Но, как женщина, я разочарована твоим отношением ко мне.

Она встала и сделала шаг вперед. В свете костра ее красный наряд выглядел кроваво-красным, ее темные глаза были одновременно спокойными и грозными.

— Я, женщина, не побоялась вступить в сражение с армией в Нань'яне. Не думаешь ли ты, что я достойна уважения?

Она остановилась, затем спокойно посмотрела на Мужун Кэ и неторопливо произнесла:

— Относись ко мне уважительно или же убей. Разве ты не великтий генерал, уважающий врага? — она покачала головой и тихо добавила, — Я чувствую, что заслуживаю твоего уважения. Но, конечно, если ты настаиваешь на том, чтобы унизить меня, то мне больше нечего сказать.

Ее мягкий голос нес в себе изящество и спокойствие, как родниковая вода.

В такой обстановке, под такими угрозами, ее манера поведения по-прежнему прекрасна, легка и убедительно красива.

Самое главное, она так хорошо знала Мужун Кэ, что ее тон и выражение лица оставались открытыми и честными.

Тот не сводил с нее взгляда, внимательно изучая.

Его губы изогнулись в кривой улыбке, когда он отвернулся и снова отпил ликера.

Чэнь Жун медленно расслабила свои скрюченные руки и села, когда увидела, что он игнорирует ее.

Она опустила взгляд и посмотрела на танцующие языки пламени, и вздохнула с облегчением: "Молодец, А Жун. Ты сделал хороший первый шаг. Даже если у него и была идея унизить тебя, она скорее всего исчезла?"

— Ты отличаешься от других, женщина, — внезапно прозвучал голос Мужун Кэ.

— Твое поведение только что показалось мне не твоим, а скорее моим Циланом. — с улыбкой ответила она. — Заставил ее одеться в красное платье, поместил ее в центр внимания, заставил ее страдать, делая сладкие угрозы.

Немного помолчав, он вздохнула.

— Говоря о нем, Цилан никогда не перестает ставить людей в беспомощные ситуации, — она произнесла это беспомощно, но ее улыбка была кристально чистой, а голос полон тоски.

Тоска и любовь были душераздирающими.

Неосознанно Мужун Кэ повернулся, и посмотрел на нее.

Чэнь Жун смотрела в небо. Из-за ярких огней часть небосвода покраснела, и звезды потускнели.

Она сморгнула слезы, глядя на небо в оцепенении и сказала:

— Он не придет, и Жань Минь тоже.

Ее улыбка внезапно стала ярче, и она снова спросила:

— Генерал, ты, должно быть, уже понял мой темперамент. Когда придет время, я прошу только о том, чтобы умереть незапятнанной смертью.

Склонив голову, она посмотрела на него без печали или радости, умоляя:

— Думаю, я единственная женщина в этом мире, спокойно принявшая бы смерть. Если они не придут, и я стану бесполезной, даруешь ли ты мне достойную смерть?

За бронзовой маской глаза Мужу Кж, не мигая, смотрели на нее.

— Неудивительно, что Ван Ци со всеми своими средствами не может ни заполучить тебя, ни отпустить, — медленно он выдохнул он.

Сказав это, он опустил взгляд. Вспышка отчаяния рассеялась так же быстро, как и появилась.

Под ожидающим взглядом Чэнь Жун он кивнул.

— У тебя есть мое обещание.

При этих словах лицо Чэнь Жун посветлело и она ослепительно улыбнулась.

— Спасибо за это, генерал.

Мужун Кэ откинулась назад.

Его взгляд под маско продолжал буравить Чэнь Жун.

— Я тоже так считал, — сказал он со смешком. Отвечая на вопросительный взгляд Чэнь Жун, он разомкнул губы, и сказал, — Я не думал, что они придут. Только хотел сбить огорчить Ван Ци и Жань Миня, похитив тебя. Но теперь...

Он пристально наблюдал за Чэнь Жун не пытаясь скрыть восхищение и удивление во взгляде.

— Но больше я так не считаю. А Жун из дома Чэнь, они обязательно придут. Даже если они не придут сами, они сделают ради тебя все на что способны.

В то время как Чэнь Жун скептически нахмурилась, его голос продолжал проноситься мимо, как ветер:

— Они проживут остаток своей жизни в пустоте, если сейчас не попытаются спасти женщину, подобную тебе.

Это очень высокая оценка.

Взглянув на Мужун Кэ, Чэнь Жун увидела его профиль, обращенный к небу, излучавший вселенское одиночество за бронзовой маской.

— Принеси мне цитру, — попросила она, подозвав одного из охранника Мужун Кэ.

Он повернулся, поглядев на Мужун Кэ, и, поняв, что тот погрузился в свои мысли, обдумал просьбу и кивнул ей.

Вскоре ей принесли цитру.

Чэнь Жун села в позу лотоса и положила руки на струны. Когда ее пальцы заиграли, в воздухе зазвучала мелодия.

Она пела под бурлящую, одинокую музыку:

“В северных землях есть красавица;

Несравненная и гордая.

Города падают с ее первого взгляда;

Со второго – страны.

Но как быть с павшими городами и странами?

Ибо когда мы снова увидим ее красоту!

Когда мы снова увидим ее красоту...” (北方有佳人 автор Ли Яньтянь)

Это радостный стих, прославляющий прекрасную женщину; однако, когда его пела Чэнь Жун, он приобрел меланхоличный оттенок. Особенно потому, что она повторила "когда мы снова увидим ее красоту", выражая влюбленность и разбитые надежды.

Это звучало так, как если бы она говорила всем, что если что-то потеряно, то оно потеряно. Больше никогда не будет прежним. Они могут найти женщин красивее, но ни одна из них не будет той единственной.

Как будто она говорила всем, что мир всегда был таким, что все люди и вещи уникальны. Как только что-то ускользнет из нашей жизни, его след никогда больше не будет найден. Однажды мы обнаружим, что красота этого момента будет заморожена на вечность... Чтобы никогда больше не существовать.

Ее выступление иллюстрировало независимость, великолепие и изысканность. Так что душевная боль доводила людей до слез.

Глаза Мужун Кэ неосознанно покраснели.

Не дожидаясь, пока музыка смолкнет, он встал и зашагал вперед.

Его охранники поспешили за ним. Он заставил себя посмотреть на Чэнь Жун, мирно и красиво игравшей на цитре, и понизив голос, произнес:

— Возвестите мой приказ: никто не должен к ней прикасаться!

— Да!

Приказ “никто не должен к ней прикасаться” без труда дошел до слуха Чэнь Жун. Ее руки взлетели по струнам, заставляя мелодичные аккорды кружиться все сильнее.