Глава 160: Ван Хун бросает вызов Императорскому Указу

Чэнь Жун поспешно спряталась от его взгляда.

Увидев, как она покорно отвела взгляд и переместилась в угол экипажа, Ван Хун обернул рану носовым платком, и,протянув руку, снова притянул ее к себе.

Она неизбежно упала ему на грудь, ее локоть повернулся в сторону и невольно задел его рану.

Мгновенно хлынула кровь, быстро пропитавшая носовой платок, его одежду и одеяния Чэнь Жун.

Увидев поразительно красное пятно, Чэнь Жун достала из рукава носовой платок и осторожно прижала тот к его ране.

— Где лекарство? — тихо рявкнула она охранникам снаружи, глядя на Ван Хуна.

Пятеро охранников посмотрели на Ван Хуна и почтительно выступили вперед.

С их помощью ему вскоре перевязали рану, сменили и одежду.

Занавес снова опустился.

— Тебе больно, муж мой? — мягко спросила она, успокаивающе поглаживая Ван Хуна по шее.

Ее голос был полон любви и заботы.

Ван Хун вновь поднял ей подбородок, и Чэнь Жун встретилась с ним взглядом.

Взгляд ее был полон всепоглощающей нежности. Бросив на него нежный взгляд, она чем склонила голову и поцеловала его рану через халат, спросив:

— Тебе должно быть больно?

Он ей не ответил.

Тонкие пальцы Чэнь Жун пробежались вдоль раны по его подбородку. Она вздохнула и нежно потерлась своим лицом о его лицо. Следуя его примеру, она прикусила кончик его носа и прошептала:

— Если такое когда-нибудь повториться, я приму меч предназначаемый тебе.

Ее слова очень нежны.

Ее взгляд был полон нежной привязанности.

Ее лицо выражало заботливое беспокойство.

Это было все, что Ван Хун надеялся увидеть... И все же, спокойно наблюдая за ней, он чувствовал странную тревожность.

В этот момент снаружи раздался стук барабана.

Чэнь Жун поспешно отодвинула занавеску и выглянула наружу. Подняв голову она вновь пристально взглянула на него, и начала быстро приводить в порядок свои одежды и волосы.

— Выгляжу ли я презентабельно? — очаровательно спросила она Ван Хуна, поворачиваясь к нему.

Ван Хун молча наблюдал за ней. Услышав ее вопрос, он окинул ее оценивающим взглядом, затем протянул руку и легким, как ветер, движением завел ей волосы за ухо, и поправил складку за шеей, сказав:

— Теперь, да.

— Благодарю, муж мой.

Она отодвинула занавеску, чтоб выйти из экипажа.

— Куда ты собралась, А Жун? — поинтересовался Ван Хун, удерживая ее.

— Возможно, это не очевидно для тебя, но я скромного происхождения, — произнесла она с улыбкой, облизнув губы, — С тех пор как мы переехали на юг, я хожу по яичной скорлупе вокруг других людей и ни разу не осмеливалась расслабиться. Я приехала в Цзянькан уже некоторое время, но из-за моей внешности я не осмеливалась побаловать себя. Теперь все в порядке. У меня есть ты, чтобы скучать по мне, пока я жив, и у меня есть ты, чтобы забрать мое тело, после моей смерти. Наконец-то я смогу дышать спокойно.

Вырвавшись из его рук, она спрыгнула.

— Муж мой, А Жун пойдет прогуляется, — поклонилась она, неожиданно обернувшись перед колышущимся занавесом.

В итоге, покачивая рукавами она направилась в сторону звуков барабанов.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как сзади раздался голос Ван Хуна:

— Вернись, — тихо сказал он, но это явно был приказ.

— В другой раз, — выдохнул он, нежно сжав ее плечо. Он вышел из экипажа, взял ее за руку и потянул обратно.

Чэнь Жун не возражала и послушно последовала за ним.

— Едем.

— Слушаю, господин.

— В храм.

— Да.

Отдавая распоряжения, Ван Хун усадил Чэнь Жун к себе на колени. Из-за движений рана на его шее снова начала кровоточить.

Увидев это, Чэнь Жун надавила на рану, стараясь остановить кровотечение.

— Разве ты не знаешь, А Жун? Я не позволю тебе умереть, — сказал Ван Хун, глядя на нее сверху вниз.

На лице у него появилась изящная, но слабая улыбка.

— Посмотри на нее, — указал он на грязную женщину шагах в ста от экипажа. — Ее послала Девятая Принцесса. И этот, и эта, и того тоже.

— Эти люди будут безмерно рады, увидев, что ты путешествуешь в одиночку, — сказал он, нежно поцеловав ее волосы.

— Хорошо, я поняла, — тихо ответила она и улыбнулась.

— Ты плохой человек, не позволяешь мне делать то, что я хочу. Мое существование затруднено, смерть не допустима. Ох, мой муж действительно не очень хороший человек.

Услышав это он рассмеялся.

Его улыбка всегда была поверхностной и слабой, и он редко смеялся так громко.

Он вытянул левую руку и постучал по стенке экипажа. Среди ритмичных ударов он приложил палец к губам, и предупреждающе зашептал:

— А Жун, такие слова нельзя говорить так небрежно... Если ты будешь ругать меня в Цзянькане, люди будут вынуждать тебя за это страдать.

Под смех Ван Хуна карета продолжила свой путь вперед.

Вскоре они добрались до подножия холма Храма Сишань, где начали снижать скорость.

Откинувшись назад, Ван Хун погладил спину Чэнь Жун и ее атласные волосы, восхищаясь ее чарующим профилем. Теперь, когда он думал об этом, то испытывал странное чувство – после того, как она потеряла свою невинность, все ее существо теперь сияло ослепительной и соблазнительной аурой. Такого рода чувственное очарование невозможно скрыть, даже если она этого хотела. Казалось, она полностью избавилась от своей прежней скромности и заменила ее уравновешенностью и торжеством.

Казалось, что она больше не спешит, что ей больше нет дела до жизни и смерти... Верно, она все же изменилась.

— А Жун, ты становишься все красивее и красивее с каждым днем. Разве это хорошо? — спросил он тихо, нежно поглаживая ее затылок, наблюдая а ней.

Его голос перешел в шепот.

Чэнь Жун обернулась.

Он заглянул в ее блестящие глаза, и провел пальцем по длинным ресницам.

— А Жун, когда ты такая, то тебя все труднее отпустить. Как это может быть хорошим?

— Почему ты говоришь такое, муж мой? — сказала она отведя взгляд. — Разве ты не привязал меня к себе? Если у кого-то есть слишком много чего-то, то тот скоро устанет от этого, даже если это – самый редчайший деликатес. А устав от чего-то, то и расстаться с этим легко.

Она не стала дожидаться его ответа. Когда она обернулась, внезапно послышались удары барабана.

Это был тот же самый звук, слышимый ими в городе, но теперь он звучал прямо здесь, под храмом!

Чэнь Жун села и вытянув руку подняла занавес, выглядывая наружу.

Барабанная музыка становилась все ближе и ближе, вырисовываясь на каждом повороте извилистой дороги. Она оглянулась и увидела, что за бьющими в барабаны стоят сотни зрителей.

И они были всего в сотне шагов от них.

Экипаж остановился. Чэнь Жун даже не успела обернуться, когда Ван Хун спросил:

— Это люди Императора?

Люди Императора?

Чэнь Жун вздрогнула, когда она посмотрела в ту сторону.

Постепенно зрители расступились, и перед ней появилась группа.

Это были Императорские Гвардейцы и группа барабанщиков во главе с евнухом, державшим в руках Императорский Указ.

Чэнь Жун на мгновение задумалась и спрыгнула вниз.

— А Жун, вернись обратно, — позвал Ван Хун.

В его голосе послышалась редкая холодность.

Удивленная Чэнь Жун взглянула на него и увидел, что он смотрит на оркестр. Она вернулась к нему и забралась в экипаж.

Как только она оказалась внутри, Ван Хун обнял ее и тихо сказал:

— Едем.

— Он обращался к вознице.

Послушавшись, возница торопливо поехал дальше.

Экипаж Ван Хуна не успел отъехать далеко, как резкий голос евнуха окликнул их:

— Жрица Хун Юньцзы здесь?

Он обращался к экипажу принадлежащему Чэнь Жун, а экипаж Ван Хуна следовал за ним.

Вокруг царила тишина.

Все взгляды устремились на пустой экипаж Чэнь Жун.

— Выйди вперед, — сказал Ван Хун тихо.

— Да.

Возница выступил на два шага вперед и подошел к пустой карете.

Ван Хун медленно поднял занавес и позволил себе и Чэнь Жун появиться перед толпой.

При этом зрелище все замерли, а затем разразились ропотом шепотков.

Что за имя – Лан'я Ван Ци? Конечно, все они знают, что Ван Хун здесь, и не нуждались в его появлении. Шокирующим для всех было то, что он держал монахиню на виду у всего мира!

В таких условиях, они не могли притворяться глупыми, и ничего не понимающими!

Евнух бросил единственный взгляд на Ван Хуна, а затем отвел его.

Его манеры были настолько беспечны, что становилось ясно – он давно знал, от осознания этого сердце Чэнь Жун упало.

— Вы Жрица Хун Юньцзы? — спросил он игнорируя Ван Хуна и пристально глядя на Чэнь Жун.

Чэнь Жун не могла ответить ему согласно этикету, потому что Ван Хун держал ее за талию. Она лишь слегка поклонилась и ответила:

— Да.

— Для Вас есть Императорский Указ, — медленно произнес он, глядя на нее.

Императорский Указ?

Чэнь Жун вздрогнула и встала. Она сошла с экипажа, и, теперь уже в соответствующими церемониями поклонилась евнуху, и сказала:

— Хун Юньцзы присутствует для принятия.

— Что за очаровательная даосская монахиня! — раздались вокруг ехидные замечания, — Она только что покинула мужскую постель и теперь принимает Императорский Указ.

Эти слова не были произнесены слишком громко.

Чэнь Жун не обращала на это внимания. Один из стражников, стоявших позади евнуха, обернулся и свирепо посмотрел в толпу. Его угрожающий взгляд заставил всех замолчать.

Евнух уставился на Чэнь Жун, медленно кивнул, а затем открыл указ и пронзительно закричал:

— Если Хун Юньцзы все еще тоскует по светскому миру, то зачем просила Его Величество сделать ее Даосской Монахиней? Монахиня, которая держит мужчин в своей компании – унижение для Императора.

В этот момент евнух сделал знак стоявшим позади него.

В результате вперед медленно вышли три дворцовые служанки с деревянными подносами в руках.

Как только он закончил, толпа заволновалась. И пока дворцовые служанки выходили, ропот превратился в крики и шум.

Даже Ван Хун, который сидел, откинувшись на спинку сиденья, наблюдая за разворачивающейся сценой, теперь сел.

Каждая из трех служанок держала по предмету.

Изысканная фарфоровая чаша, белый пояс и кинжал.…

Все знали, что означали эти предметы.

Казалось, что для того, чтобы сохранить высокое положение правящей семьи, Его Величество дарует смерть влюбленной монахине.

По мере того как служанки приближались, голоса и крики становились все громче.

Все взгляды были устремлены на Чэнь Жун и Ван Хуна.

Чэнь Жун застыла.

Она была по-настоящему шокирована.

Его Величество приказал ей умереть?

Как такое возможно?

— Хун Юньцзы, ты смеешь отказываться? — раздался в ее ушах резкий голос евнуха.

Его голос звучал пронзительно и угрожающе.

Чэнь Жун медленно подняла голову.

Повернувшись к евнуху, она перевела взгляд на служанок, а затем обвела взглядом толпу.

Она медленно оглянулась на Ван Хуна.

Почувствовав на себе ее взгляд, Ван Хун, который до этого холодно взирал на толпу, поднял голову и встретился с ней взглядом.

Увидев, что он на нее посмотрел, она ему улыбнулась.

Это оказалась очень своеобразная улыбка – печальная, но облегченная, отчего она выглядела еще более великолепно.

— Цилан, — сказала она, глядя на Ван Хуна. Ее голос был мягким и сентиментальным, как будто она неохотно сдавалась. — Цилан, ты проиграл.

— Ты проиграл, — печально пробормотала она.

Глупо глядя на него, Чэнь Жун улыбнулась и обернулась.

Она подошла к трем дворцовым служанкам.

Почти без колебаний она потянулась за кинжалом и посреди внезапно наступившей тишины с улыбкой посмотрела на всех присутствующих.

— Это должно было произойти раньше... Я благодарю Его Величество за подаренную мне необходимую решимость.

Когда ее маленькая ручка потянулась к кинжалу, низкий, но приятный голос Ван Хуна произнес:

— Стойте.

Глядя на него, все затихли.

Обратив на себя их внимание, Ван Хун беззаботно подозвал евнуха.

— Дай мне взглянуть на указ.

— Нелепо! — взвизгнул евнух. Он отступил на шаг, и свирепо посмотрел на Ван Хуна, продолжая твердить, — Разве Императорский Указ предназначен для такого зеваки, как ты?

Ван Хун бросил на него взгляд, и в этот момент остальные слова евнуха застряли у него в горле... это только взгляд, очень спокойный взгляд, но евнух почувствовал озноб.

Тем не менее озноб быстро прошел, и евнух вспомнил о своем долге. Он стиснул зубы и крикнул Чэнь Жун:

— Жрица, ты смеешь нарушать указ Его Величества?

В это время рука Чэнь Жуна лежала на рукояти кинжала. Услышав слова Ван Хуна, она обернулась, чтобы нежно и спокойно наблюдать за ним.

— Почему ты так волнуешься? — лениво спросила она, медленно повернувшись к нему.

Она посмотрела на Ван Хуна с улыбкой, которая скрывала надежду, в которой она не смела признаться:

— Меня в этой жизни редко защищали. Почему императорский посол так волнуется?

Лицо евнуха потемнело. У него не хватало смелости даже смотреть на Ван Хуна, но прикрикнуть на Чэнь Жун, с этим у него проблем не было. Он вышел вперед и заорал на нее:

— Нелепость! Принесите вино этой монахине.

По его приказу вперед вышли двое мужчин.

— Принеси мне указ, — раздался в этот момент ленивый Голос Ван Хуна.

Евнух остановился.

Пока он пребывал в смятении, охранник Ван Хуна вышел вперед. Ему потребовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до евнуха. Он протянул руку и выхватил указ из его рук..

— Да как ты смеешь! Схватить его! — отчаянно закричал евнух, придя в ярость.

Его резкие крики эхом разнеслись по горам. Но никто не осмелился выйти вперед, даже после того, как стражник вернулся к Ван Хуну.

В ярости евнух обернулся и увидел, что испуганная толпа отступает, не отрывая глаз от земли.

Евнух побагровел. У него подкашивались конечности при мысли, что он потерял Императорский Указ в своих руках.

Охранник передал указ Ван Хуну.

Под солнечными лучами, Ван Хун несколько раз оглядел указ, потом медленно свернул и грациозно вышел из экипажа.

Он подошел к Чэнь Жун, бросил на нее быстрый взгляд и протянул руку.

Она моргнула.

Наклонив голову, она рассеянно застыла глядя на него и, поняв, что он имеет в виду, передала ему кинжал.

Ван Хун улыбнулся. Взмахнув рукавами он направился к евнуху.

Несмотря на то, что кинжал в его руке сверкал плотным холодом, и евнух не знал, как ему быть. Он уставился на Ван Хуна, поднял голову и крикнул:

— Что ты творишь, Ван Цилан? Намерен нарушить указ Его Величества?

— Нарушить указ Его Величества?

Губы Ван Хуна слегка приоткрылись, и он произнес:

— Так ты знаешь, что я Ван Цилан, — при этих словах его правая рука вытянулась вперед.

В мгновение ока он оказался перед евнухом с кинжалом в руке.

Вместе с взмахом его рукава и тихими словами толпа услышала звук вонзившегося в плоть кинжала.

— Аххх–

Все закричали и в ужасе отшатнулись.

Хлынула кровь.

Ван Хун равнодушно отступил назад, чтобы избежать брызг крови. Он нахмурился и встряхнул рукавами.

— Ты знаешь, кто я, и все же осмеливаешься обманывать мою женщину фальшивым указом?

Он беззаботно повернулся, отряхнул рукава и направился к экипажу.

В это время из горла евнуха все еще хлестала кровь. Он указал на Ван Хонга, но не смог произнести ни слова.

В это время зрители были так потрясены таким поворотом событий, что могли только ахать.

В это время Чэнь Жун смотрела на Ван Хуна.

Когда он подошел к ней и протянул руку, с горного склона донесся еще один резкий голос:

— Где Жрица Хун Юньцзы? Для нее есть Императорский Указ –