— Почему ты не хочешь сказать мне, что я должен просто веселиться и притворяться, что выиграл в лотерею или что-то в этом роде. Ведь если я буду играть роль ее любовника, это совсем не повлияет на огромное богатство принцессы.

Задавая этот вопрос, Лес медленно подтянул расстегнутые манжеты рубашки ближе к локтям. Он больше не мог носить одежду с короткими рукавами, а также одежду, туго обтягивающую шею. А еще ему было невыносимо видеть яркие цвета.

Поэтому вся его одежда теперь была либо черной, либо белой и свободно облегающей. Теперь, когда его лохматые волосы были обрезаны, его голый затылок еще более выделял его костлявую фигуру. Сезар, наблюдая, как тонкое запястье его друга скользит над его головой, нахмурился.

— Тебе еще не надоело говорить одно и то же снова и снова?

— Я - безработный, помнишь? Это лучшее, чем я могу заняться.

— Ну, подобные вопросы ты еще успеешь услышать от других людей, так что мне нет необходимости совать в это нос.

Лес, который смотрел на него широко раскрытыми глазами, улыбнулся. Сезар еще раз взглянул на его худую фигуру, нахмурив брови и грубо взъерошив волосы.

— И все же, я благодарен принцессе.

— Принцессе?

— За то, что она заставила парня, которому было трудно есть, наконец-то поесть своими руками.

— Ха-ха.

Хлопнув по спине парня, который смеялся над своими словами, Сезар подошел к окну и широко распахнул его. Прошло много времени с тех пор, как он убирался здесь, и прохладный утренний ветерок ворвался в комнату, которая до сих пор казалась душной.

Честно говоря, он не был очень близок с Лесом. В отличие от Леса, который проходил боевые и элитные курсы в военной академии, он с самого начала учился на факультете машиностроения, поэтому их пути были совершенно разными.

Только потому, что они в конечном итоге стали соседями по комнате в его последнем семестре из-за определенных обстоятельств, они записали имена друг друга в качестве своих экстренных контактов.

Теперь они снова стали соседями по комнате, потому что у них не было семьи или других знакомых. А у Леса также не было того, кто мог бы ухаживать за ним после выписки из военного госпиталя.

Когда его только выписали, он действительно был едва жив. Его нога была сильно изувечена, и ею долгое время никто не занимался, поэтому он не мог нормально ходить и не мог есть в течение нескольких дней после выписки. Его лихорадка то возвращалась, то исчезала, но только для того, чтобы взлететь до самых небес.

В тот день, когда он, наконец, достаточно оправился и был приглашен на банкет победы, Сезар почти ожидал, что Лес вернется в их дом в виде трупа.

Но, напротив, Лес, вернувшись с банкета, накинулся на еду с беспрецедентной агрессией. Этот человек, которому раньше не хватало сил, чтобы даже пошевелить пальцем, теперь боролся за свою реабилитацию. Что бы ни случилось, Сезара это приятно обрадовало.

— Ну, я не могу вечно пользоваться твоим личным пространством, поэтому рано или поздно мне придется стать самостоятельным.

Вопреки смеющемуся тону, его голос был сухим, как будто он проглотил песок.

Он открыл ящик, разложил все контейнеры с лекарствами и проглотил пригоршню лекарств без воды. Все это время он медленно потирал затылок. От одного взгляда на него у Сезара, казалось, перехватило горло, поэтому он нахмурился и отвел взгляд.

— ...Хм?

Нечаянно бросив взгляд на переулок за окном, на лице Сезара появилось странное выражение.

Великолепная карета принцессы Летиции с эмблемой королевской семьи Леванштейн, изображающей орла с голубой луной на заднем плане, а также с эмблемой торговца Люшен Хайтса, на которой были выгравированы галеры и косатки с обеих сторон, появилась в этом переулке.

Сначала он думал, что, возможно, тактика полного отказа Леса сработала и он, наконец, отбился от нее, но сейчас понял, что, возможно, он ошибался.

Во-первых, репортеры, которые всегда толпились вокруг нее, как стая собак, странно отсутствовали. Также не было шумной процессии людей, следующих за каретой принцессы и несущих подарочные коробки.

Вместо этого ярко-красный экипаж роскошной марки и три черных экипажа, следовавшие за ним, молча остановились перед дверью их общежития. Удушающе узкая дорога, заполненная со всех сторон зданиями и уличными торговцами, которые построили свои импровизированные магазины, стала еще более душной из-за этих дорогих экипажей, заполнивших всю улицу.

Люди в черных мантиях, которые могли быть только частными телохранителями, вышли из экипажей и, молча, выстроились по обе стороны лестницы перед домом. Затем задняя дверь красного экипажа открылась, показывая своего пассажира.

У Сезара отвисла челюсть.

— Э-э, эй, эй, Лес? Там, снаружи...

Дзииинь!

Звонок в дверь раздался прежде, чем он успел закончить фразу. Беоз всякой спешки Лес Кишир еще раз привел в порядок свою одежду, прежде, чем без малейшего колебания открыть дверь.

— Привет!

По другую сторону открытой двери принцесса махнула рукой. Она выглядела настолько головокружительно красиво, что казалось, словно ее красота буквально лилась с ее лица.